Василий Сахаров – Степные волки (страница 8)
Наш отдых продолжался до полудня, а потом случилось то, чего я все время ждал. В сопровождении стражников пришли городские мортусы, которые доставили уже начавшие пованивать тела Матео и Гильома.
Не могу сказать, что кто-то горевал о наших воспитателях, ибо не было такого. Вот разве что мадам Эра, но она сожалела лишь о проверенных временем надежных работниках, но никак не о людях.
Мертвецов сгрузили возле нашего барака и, по иронии судьбы, хоронить их выпало мне, Звениславу и Курбату. Как самым крепким.
Покидав тела воспитателей на строительные носилки, мы оттянули их к забору. А потом вырыли две ямы и, скинув туда трупы, закопали.
До вечера просидели в кустах, на импровизированном приютском кладбище. Не столько перемывая косточки Матео и Гильому, сколько вспоминая тех, кто был похоронен с ними рядом.
– А я говорю, – доказывал свое Звенислав, указывая на куст дикой смородины, – что здесь Вышата похоронен, которого на стройке балкой придавило.
– Нет, – Курбат был немногословен, – то Дива, точно знаю, сам ее хоронил.
– А где тогда Вышата? – не успокаивался Звенислав.
– Он правее, где черемуха.
– Где черемуха, там Ясна, – мой друг поник головой, вспомнив родную сестру.
– Хватит, – прервал я товарищей. – Здесь на одном месте по три-четыре человека схоронено. Сначала хоронили тех, кто в первую зиму от голода помер. Потом через три года холода большие случились, опять всех тут клали. А затем уже тех, кто за остатние шесть лет преставился.
Курбат пожал плечами и его горб забавно качнулся. Смешно мне не было, но какую-то неловкость я почувствовал. Горбун, который пока разговаривал, забывал о своем увечье, видимо, почуяв смену моего настроения, нахмурился и засобирался.
– Пойду, – пробурчал он.
– Погоди, – остановил я его.
Он исподлобья посмотрел на нас и спросил:
– Чего еще?
– Ты как, теперь всегда с нами или опять сам по себе?
Горбун задумался, крепко так, серьезно и сосредоточенно. Так из всех наших, только он умел.
– До конца? – уточнил он.
– Да. До самого последнего часа.
– Пусть будет так, – поддержал меня Звенислав.
– Тогда в полночь встретимся на этом месте, дело будет, – отозвался Курбат и улыбнулся, как и должен улыбаться четырнадцатилетний парень, а затем развернулся и направился к баракам.
Чуть погодя, вслед за ним из кустов вышли и мы. Потолкались по двору, никто нас никуда не гнал и, воспользовавшись этим, мы завалились спать. Если все будет как обычно, то этой ночью нас ждут новые приключения.
5.
Штенгель
Когда совсем юным стажером Гельмут Штенгель попал в сыскное бюро при Управлении Тайной стражи, его направили к самому Густаву Кремору, грозе всего преступного дна столицы герцогства Штангордского. И он был горд. Ведь его взяли в Тайную стражу. Именно его, единственного из всего благородного молодняка, поступившего в этот год на службу. Поэтому, совершенно естественно, что окрыленный стажер ожидал увидеть перед собой модного сурового франта в темном плаще, полумаске и тяжелой рапирой на боку. Только так и не иначе воображение рисовало ему образ знаменитого Кремора. Но реальность жестокая вещь и она оказалась иной.
В грязной комнате, куда отправили Штенгеля, сидел низкорослый старичок со сморщенным словно печеное яблоко лицом и выбитыми зубами. А одет он был, будто бродяга: засаленные брюки, штопаный сюртук с чужого плеча, грязная сорочка и стоптанные ботинки. Как же в этот момент он был разочарован. Словами не передать.
– Мы не собаки, – такими были первые слова, которыми встретил стажера Густав Кремор.
– Не понял… – пролепетал Штенгель.
– Мы крысиные волки, – продолжил знаменитый сыскарь. – Наша задача стать такими же, как преступники, впустить в себя грязь и уподобиться этим падшим людям. Только после этого мы начинаем понимать поступки воров, и можем предугадывать их деяния. Ты не в Городской страже, сынок, а в Тайной. И наша задача не только ловить преступников, но и использовать чужие таланты на благо нашего герцога. Понимаешь, про что я?
– Не совсем… – растерялся Гельмут и спросил: – Зачем нам таланты воров, убийц и мошенников? И как это можете говорить вы, неоднократно отмеченный герцогом человек?
– Объясняю один раз, – старик усмехнулся. – Поймешь, оставайся. А нет, проваливай в Городскую стражу. Готов?
– Да, – стажер щелкнул каблуками щегольских кавалерийских сапог.
Старый сыщик издевательски засмеялся, но затем снова стал серьезным и начал:
– Преступников ловит обычная стража, а для нас это занятие побочное. И в Тайной страже всего три человека, кто занимается криминалом. Слышишь меня? На все наше немаленькое герцогство трое. Я уже стар. Мне нужна смена и из всех поступивших в этом году на службу герцога молодых дворян, был выбран ты.
– Кем выбран? – Гельмута распирало от чувства гордости.
– Мной, – ответил Кремор. – А знаешь почему?
– Почему?
– Ты самый неказистый и неприметный из всех: сутулый, ноги кривые, прыщавый, глаза невыразительные, волосы редкие и перхотные. Именно такой мне и нужен. Кроме того, ты неплохо владеешь кинжалом и быстро приспосабливаешься к обстоятельствам. А еще ты провинциал и твое лицо в столице не примелькалось.
Гельмут нахмурился, ибо ему было неприятно услышать о себе такие слова, а Кремор повел речь дальше:
– Ты думаешь, многие в замке понимают кто я? Нет, только несколько людей во всем герцогстве знают Кремора в лицо и владеют информацией о том, чем я занимаюсь. И никто из бесполезных придворных хлыщей не определит меня как полковника или виконта. Так правильно и так должно быть, ибо слава вредит работе. По этой причине мы живем двойной жизнью, и в городе меня знают как Перстня, весьма авторитетного вора-домушника с понятием. Это моя маска и задача подобных агентов жить среди преступников, быть ими и сродниться с мерзавцами. И все это ради того, чтобы в нужный момент, когда какая-нибудь обиженная скотина из приближенных ко двору ублюдков закажет смерть герцога или близкого ему человека, мы смогли вовремя отреагировать. А кроме убийц существуют иные угрозы: вражеские шпионы, подсылы, диверсанты, сектанты, опасные колдуны, революционеры, торговцы запрещенными артефактами и прочая шваль, которую надо вовремя придушить. Опять же, когда герцогу нужно что-то сделать не слишком благородное, разумеется, не он этим занимается, а нанятые нами воры и убийцы, которые за золото готовы на многое. Теперь понял?
– Так точно! – Гельмут вытянулся по стойке смирно.
– А вот это брось, виконт Штенгель, отвыкай, – сухо сказал старик. – Теперь всегда называй меня дядя Перстень, только так, и веди себя соответственно.
– Понял. Что я должен делать?
– Учиться, Штенгель. Сейчас ты обязан учиться.
С этого момента для Гельмута Штенгеля началась совершенно новая жизнь, совмещенная с практикой учеба.
Для начала ему сменили внешность. Полковник побрил его наголо, заставил отрастить усы и больше загорать. Ведь теперь он не аристократ и белизна кожи ему ни к чему. Потом была придумана легенда, которую он зазубрил, и виконт стал Лысым, бродягой из отдаленной деревни в Ригейских горах и племянником вора-домушника Перстня. Ну а затем самое тяжелое – изучение криминальной системы Штангорда, воровских законов, навыков, языка, обычаев, понятий, жаргонизмов и последующее применение всего этого на практике.
Минул год. Лысый заработал некоторый авторитет и стал в криминальных кругах достаточно известен, чтобы его узнавали. Стажировка окончилась, и ему следовало занять место полковника Кремора. Однако старик решил, что будет доживать свой век там, где прошла его жизнь, в трущобах, а не в родовом замке, и начальник Тайной стражи с этим согласился.
Два агента, старый и молодой, продолжили жить и работать на благо герцога вдвоем. А поселились они в логове Перстня, небольшой и неказистой хибарке на окраине города возле моря. Район, конечно, не самый лучший, Старая Гавань. Но это для честных граждан он был плох, а для агентов настоящий дом, лучше которого не найти. И Лысый, он же виконт Штенгель, настолько вжился в роль вора, что даже наедине с Кремором никогда не упоминал своего настоящего имени. Весь день он мотался по городу, общался с людьми городского дна, а старый сыскарь, словно паук в центре огромной паутины, сидел в своей хибарке и анализировал поступающую информацию.
Прошло еще несколько лет, годы одолели Густава Кремора и в одно совершенно обычное утро он просто не проснулся. Всю свою жизнь верный слуга герцогской короны жил тайной жизнью, и умер так же как жил: тихо, спокойно, незаметно и без суеты.
Хоронили старика совершенно чужие люди. А в замке Кремор на родовом кладбище дальние родственники виконта, не успев закопать богатого дядюшку в землю, передрались за его немалое наследство. После чего Штенгель задал себе вопрос – зачем он жил, если ничего не оставил после себя? И правильной ли дорогой идет он, агент Тайной стражи и дворянин? Однако, когда он поочередно оказался на двух поминовениях в честь одного и того же покойного, сомнения ушли прочь. Он слуга государства и обязан оберегать корону.
Весь личный состав Тайной стражи сожалел о смерти знаменитого полковника Кремора. Хоть и не видел его никто из рядовых сотрудников. Однако легенда есть легенда, и когда она уходит из жизни, то всегда оставляет какую-то пустоту. Со временем эта пустота заполняется чем-то новым. Но пока потеря свежа все сотрудники и агенты, пусть не рыдали, однако искренне переживали смерть старого сыщика. И то же самое можно было сказать о тех, кто находился по другую сторону закона. В криминальных кругах вор-домушник Перстень личностью был известной. Поэтому в трактирах, тавернах, кабаках, притонах и шалманах его вспоминали бывалые криминальные авторитеты. И все истории, которые рассказывались в следующую после его смерти ночь, были только о нем. Старики вспоминали его дела, удачливость, храбрость и умение кидать точно в цель все, что только возможно. А серьезные люди Старой Гавани, такие как Папаша Бро, Кривой Руг, Шрам и гостивший в городе главарь удачливой разбойной банды Свирепыш, лично подходили к Лысому и выражали ему свое соболезнование. Ну и, конечно же, они говорили, что в случае беды он может к ним обратиться.