Василий Попов – В отражении бытия (страница 7)

– Мне уже мыли сегодня машину, я думаю, это будет лишним, – говорю я.

В ответ он пронзительно смотрит в мои глаза и улыбается, давая понять, что оценил шутку.

– Чистота автомобиля – это лишь плюс его хозяину, но дело в том, что вы нарушили границы частной собственности, а тут разницы нет, насколько грязен… – цедит мужчина сквозь зубы, но где-то сверху проносящаяся электричка «глотает» окончание его фразы.

Под грохот электрички мы «любуемся» друг другом, взгляд «собеседника» тяжелеет настолько, что хочется уехать, скрыться, спрятаться, но нет никакой возможности. Или хотя бы забиться под кресло, зацепиться за хвост уносящейся электрички… Перебарывая страх, я нахожу выход в продолжении диалога:

– Извините, что там… частные собственности, собственные частности… – Улыбаюсь насколько могу в сложившейся ситуации. – Да и шум проходящего поезда отвратителен как переводчик… Не повторитесь?

Оттенок улыбки скользит по лицу стража заброшенных, но частных территорий. Подходят еще двое патрульных, один из которых бесцеремонно тыкает стволом автомата в открытое окно.

– Тактично… – улыбаюсь я- но ни шутки, ни неуместный сарказм абсолютно не прибавляют мне смелости.

– Я говорю: это частная собственность, – снова слышу голос первого. – А вы нарушили ее, тоже, кстати, бестактно.

– Странно, но нет предупреждающих знаков, что я могу нарушить чью-то частную собственность.

– А здесь не бывает предупреждающих знаков, – повышает голос, судя по всему, старший из них. – Я ставлю вас в известность, а вы… выходите из машины!

«Что-то уж слишком резко… дотянуться рукой под сиденье к «средствам индивидуальной защиты» незаметно мне вряд ли удастся» – думаю я.

– Но и машина – тоже частная собственность, и не хотелось бы покидать ее, чтобы нарушить чужую и тоже частную. В очередной раз! – как могу тяну с выходом из машины. – Я уже сам запутался в этой тавтологии.

Сигнал навигатора: я нахожусь именно по тому адресу, который я вбивал в систему поиска.

Старший из головорезов угрожающе берется за ручку двери машины. Лица двух других, обезображенные «интеллектом», полны решимости, а их руки сжимают рукоятки автоматического оружия.

– Стоп! Всего секунду! Имеется пригласительный билет в одну из частных собственностей, находящихся в этом районе. Может получиться так, что мы бессмысленно полемизируем об одной и той же.

Без резких движений достаю визитку Отто. Старший берет ее небрежно. Решительное выражение его лица меняется на недоуменное, он тупо переводит взгляд с меня на визитку и обратно.

Возможно, это продолжалось бы ещё неделю, но, как оказалось, даже он способен мыслить – отойдя в сторону, он достал телефон. В глазах остальных я заметил презрение, словно на мне было только нижнее женское бельё. После короткого телефонного разговора старший патруля стал похож на нашкодившего ребёнка. Опала спала.

– Извините. Нас обычно предупреждают о посетителях. Я провожу вас… – жестом он открыл ворота, сел на пассажирское кресло «Баварца» и показал мне путь.

Я следовал его указаниям.

«Всё-таки имя Отто что-то значит…»

– Чуть медленнее – ещё ворота… – мой гид – сама любезность.

Очередной шлагбаум с вооружёнными людьми, взлетел вверх по отмашке моего спутника.

Это был очень старый район с пятиэтажными постройками. Проезжая часть была впритык с тротуаром – давно я такого не видел.

Архитектура и атмосфера этого места словно из кинофильмов прошлого. Всё было так красочно, что захватывало дух. Фасады старых зданий были украшены яркими цветами, цветочные клумбы находились в самых неожиданных местах. Шедевры флористики. Цветовая гамма была посвящена символике нацизма.

«Ну разумеется!»

Улицы были заполнены юношами и девушками. По дороге мне попались всего лишь двое или трое взрослых прохожих. Мимо проплыло летнее кафе. В открытое окно вместе с дневным солнцем в салон врывались весёлые речи и музыка. Всё это казалось нереальным, неземным. Навстречу ехали два мотоциклиста в униформе, и девушки, стоящие возле витрин, махали им руками, весело смеясь. Они с улыбкой кивали в ответ.

В атмосфере царило полное отсутствие напряженности, негативного давления и суеты, как в центре города, где я живу. А ведь это максимум каких-то четверть сотни километров отсюда. Абсолютно другой мир. Небывалый контраст…

Архитектурные стили не были стерты коробками новостроек из стекла и бетона. Создавалось впечатление, что время вернуло историю на несколько страниц назад.

Навигатор погас окончательно, телефон замерцал в поисках сети.

Здесь это не работает, – заметил мой сопровождающий, заметив мои тревожные взгляды на источники связи. – Только локальная связь. Кстати, я Лукас.

Да… Я Бруно! – пожал я протянутую крепкую руку.

– Здесь направо, ещё одна остановка – и мы на месте, – сказал он.

Мы остановились у чёрного мраморного забора, отражающего солнечные лучи. Он казался бесконечным. Лукас коротко поговорил по селектору и вернулся.

– Дальше вас проводят, всего хорошего! – его улыбка была полна чувства вины и доброжелательности.

– И вам жить и процветать, – ответил я.

В каменном заборе открылась ниша, и я въехал внутрь. Секунды полной темноты сменились ярким светом и не менее ярким зрелищем: монолитный замок с готически заострёнными башнями по краям устремился в облачное небо.

«Да, Отто, ты весь именно в этом…»

Ниша за моим автомобилем закрылась. Встречающий человек, неизменно в чёрном, с дежурной улыбкой, растянутой на всё лицо, встретил меня.

– Вы Бруно? Вас ждут, – произнёс он.

– Да, я Бруно, и меня ждут, – выбираясь из авто, я разминал затекшие части тела.

– Оставьте автомобиль и не переживайте ни о чём, всё останется как есть.

– Я очень на это надеюсь, – ответил я, направляясь к огромной лестнице с колоннами из чёрного мрамора.

Возле входа стояли двое часовых, не выделяясь из готического стиля. Они поверхностно скользнули по мне взглядом.

Мы вошли внутрь через тёмные стеклянные двери. Мраморный пол отражал фонари, немного мебели было характерно для выдержанного в консерватизме помещения. Двое возле очередного дверного проема были поразительно похожи на манекены – настолько «неживыми».

«Вот это выучка!»

Над дверью висел лозунг, подтверждающий жизненное кредо хозяина замка:

«Бог с нами», – кажется, так переводится эта надпись.

Двери вели налево и направо, а мы направились прямо, к огромным дубовым «вратам». Визуально казалось, что проводник не сможет их открыть, но они легко поддались.

– Вам сюда, – указал он рукой.

– А вам… куда? – но я не задержался надолго в дверях.

И где же я оказался! Огромный кабинет с камином из серого камня и старинной мебелью из тёмного дуба (вот это вкус!), круглый стол, стулья с высокими спинками, шкафы с книгами и какими-то реликвиями… Занавески цвета бордо едва пропускали дневной свет. За столом хозяин кабинета обсуждал что-то с коротко стриженной блондинкой. Между ними завис человек в строгом деловом костюме. Дверь за мной с тихим щелчком закрылась, привлекая всеобщее внимание. Взгляды устремились ко мне.

– Бруно!

Отто вскочил как ужаленный и бросился ко мне… Полы его халата развевались, как паруса.

– Наконец-то, мой мальчик! – он раскрыл объятья, и я оказался в них, как будто там был всегда, и не было в моей жизни ничего роднее…

Я тоже был искренен, едва не пустив слезу – выражение «мой мальчик» я уже где-то слышал.

«Сука (!) – в старых фильмах о фюрере…»

Блондинка развернула ко мне не только голову, но и то, что находилось под столом. Это впечатлило, непроизвольно вызывая сухость во рту.

– Хельга, это Бруно. Я тебе много говорил о нём… – представил меня Отто.

Хельга протянула руку для знакомства, а может и для поцелуя, но я лишь слегка пожал её.

– … Бруно, это Хельга.

– Ты ничего не говорил мне о ней, но это и не нужно – её внешний облик говорит сам за себя! Это комплимент, кстати…

– Хельга – мой бизнес-партнёр, мой спутник жизни и ещё много того, о чём тебе знать необязательно!

– Надеюсь, не мама? – Я изображаю сожаление. – Не расстраивайся, я к тебе совсем не за этим приехал…

– Ну и отлично! – смеется Отто. – Хельга, может, поужинаем?

В ответ – хитрый прищур красивых глаз, взгляд на своего мужчину, на меня, легкое сжатие губ.