Василий Попов – Мой сетевой ангел (страница 10)

Но нужно ли кому-то такое? Вот в чём проблема. Ведь общая масса, устав от напряжения в ожидании гораздо худшего, чем сегодняшнее положение, увидела в последних новостях о вероятном пришествии какое-никакое просветление.

Как им всем объяснить, что это ни чудо, ни добра творение? А злое проведение? Как им объяснить, что он сам когда-то, как они сейчас, был вероломно обманут этим злом? Лишился привычного всем тела, а главное, частицы самого себя, что дана людям изначально, того нетленного, чего чернить нельзя, не то что обменять на что-то, – продать. Так ведь люди давно не верят слову. Да ещё какому? Оратору такому…, как Василий!

Он ведь и в писаниях своих далеко не перфекционист. А в диалогах порою путал предлоги «над» и «из». О каких громких общественных призывах может идти речь? На чей-то взгляд уже, наверно, даже запрещённых. Не дело это.

Что же делать? Как быть? В создавшихся условиях трудно перед злом распоясавшимся мира дверь закрыть.

Какие методы борьбы эффективны? Можно найти бумагу, напечатать листовки, расклеить их и возле убежищ разбросать. Но кто сейчас будет подобное читать? Когда с экрана пропагандируют такое. Все «свято» верят в интернет, а бумага постепенно уходит в прошлое. Кажется, скоро сама буква канет в небытие… Библия, а с ней и вера стремительно теряют вес.

«Вот же Грюмо! Воюет на нескольких фронтах – какой прогресс!»

Но если люди в не себя от новостей «извне», точнее из сети информационной, то, значит, там вести борьбу ответную необходимо, семя сомнений разбросать по сайтам, страницам, форумам и чатам.

Бороться с ним оружием его же!

«Кто может помочь мне в этом? Конечно, мой сын! Он гениален в этом деле. Ангел сетевой! Сейчас он бездельничает в подвале с двумя неопределившимися женщинами, но это не приносит пользы никакой. Решено!»

Когда Василий вошёл в подвал, каждый обитатель будто в ступор впал. Те, кто был занят, отложили свои дела и с удивлением смотрели на него.

И было от чего – Василий светился весь, не полностью – головой, над ним словно нимб навис святой.

– Надо же… – смогла сказать и не без сарказма только Люба.

Чем отличилась от остального люда. Увидев Василия, возможно, все ожидали чуда, но его не произошло. Видимо, ещё время для чудес не пришло.

– Я знаю… – начал Василий робко, – точнее, полагаю, что мы можем сами бороться со злом и хаосом, зачем нам ждать пришельцев, которых путают с богами?

Вера ахнула набожно, перекрестилась и с мольбой во взгляде чёрных глаз обратилась к Василию. Не как к кому-то высшему, а с призывом к благоразумию. Но поздно – в глазах её мужчины затмение сменилось полнолунием.

– Мы не можем забывать о Боге, и, если есть те, кто верит в него ещё и даже ищет книгу, которая помогала людям тысячелетиями жить, мы должны вернуть её, дать людям, чтобы они знали, как нам всем в дальнейшем быть.

В глазах подвальных обывателей нимб говорящего вместе с его речью и погас.

– Василий, тебе бы с подобным на Парнас, на высшую ступень… – Любовь, знавшая Василия, даже удивилась, что в своей речи он не перепутал «ночь и день».

«А может, как раз и перепутал? Бредит явно… – задумалась Любовь, – или нет? Нет – точно бредит!»

– А поконкретней как-то можно? – спросил кто-то из-за общего стола.

– Нет… – продолжил кто-то по-женски мягко, – мы, может, и не против, но где же вышеупомянутое взять, ведь книги нет в помине, даже там, где всегда была?

Василий, как оказалось, был готов к подобному.

– Чисто гипотетически, если я найду один экземпляр, мы можем «отскринить» его и распространить через интернет, который пока он ещё доступен в силу ряда причин, нам поможет в этом…

– Сын? – спросила Вера неуверенно.

Василий взглядом её поблагодарил, «искусственным» очарованием одарил и взгляд свой обратил к сыну.

Что мог ответить тот? Отец ведь просит… Хоть с виду не в себе… Одержим и на взгляд непоколебим.

– Это будет нетрудно, – Нэт, почесав свой широкий лоб, произнес, – не так сложно, как твоя задача.

– Ну, в этом он мастак, – усмехнулась Любовь, одновременно вопросительно взглянув на Веру, которая её всегда понимала: «Они это серьёзно так?»

Та в ответ лишь перекрестилась, глядя на сына и его отца.

– Если надо, из-под земли достанет, – продолжила Любовь, еще не зная, как права она.

– Тьфу на тебя, Люба! – Василий, не зная куда себя деть от напряжения и всеобщего внимания, занялся оригами, мастерил из бумаги кошачью мордочку. Он вручил её смеющейся девочке.

– Мама, смотри! – Воскликнула восторженно ребенок. – Опять Нади.

– Действительно похожа… – Улыбнулась мать детской радости.

– А где она, кстати, сейчас? – спросил Василий, сам не зная почему.

– Бродит где-то, – мать поправила дочери сбившуюся прядь волос. – До начала войны, минут за десять, засуетилась, спрыгнула с окна и убежала, а мы, между прочим, на втором этаже живём. Точнее жили…

– Я слышала её.

– Ну что ты, – мать, украдкой смахнув слезу, поцеловала девочку в макушку.

– Да, – ребёнок отстранилась и оглядела всех, – как-то ночью я проснулась, она мяукала, звала.

– А ты? – улыбнулась мать.

– А я уснула снова… – виновато вздохнула девочка.

– Вернётся, – улыбнулся Василий детскому чувству вины, – кошачьи всегда найдут домой дорогу.

– Как? – обрадовалась девочка.

– Известно только Богу. – Вставила Вера и, нервно кусая губы, оттягивая Василия за рукав, отвела его в сторону. Там она зашептала: – Ты что, серьёзно?

– Ты о котах? – спросил он недоумевая.

– О людях я сейчас! – Она всегда, нервничая, расширяла глаза, и Василий это знал. – Одно дело ты бродишь где-то оголтело и неугомонно, ищешь там себя или кого-то. Сейчас же ты тянешь в неизвестность сына, нас и всех этих обездоленных людей.

– Хм… хочешь сказать, что я злодей?

– Ну что-то около того.

– Я что-то тебя, Вера, не пойму, – Василий нахмурил брови, – не ты ли шепчешь возле свечи молитвы под вечер и поутру? Ты потеряла веру в Бога? Забыла дорогу в храм?..

Вера, не раздумывая, шлёпнула его несильно по губам, затем поцеловала в них.

– Ты так больше никогда не говори.

– Так в чём же дело? – Василий оторопел. – Я же для всех стараюсь – до истины пытаюсь докопаться – обратно всё вернуть и доказать, что кто-то, хотя мы знаем кто, массово всех хочет обмануть.

– Ты одержим, Василий. – Заключила Вера.

– Есть немного… не скрою, но что с тобою, ты… не веришь?

– Верю… – неуверенно был её ответ.

– Ага. То есть – молясь, прося, выразительно, показательно добрые дела творя, – Василий, разволновавшись, немного повлажнел – ведь из бумаги сотворён, потяжелел, – так(!) ты веришь?! Спокойно глядя на то, как зло творит Грюмо? Когда…

– Опять ты за своё?! – перебила Вера, повышая голос.

– Я чувствую его! – Василий сжатым кулаком в грудь постучал, – за веру, Вера, нам сейчас бороться нужно, и мне одному не под силу, я разорвусь на части, а он… – Василий неопределённо мотнул в сторону головой, – только посмеётся.

– Ну хватит ссориться, – раздалось рядом.

Сын. Не заметили, как он подошёл. Смутились родители под взглядом Нэта. Который твёрдо заявил:

– Я, мама, помогу ему. Мне это даже интересно самому. Я чувствую мощную активность в интернете. Агрессию. Оппонент явно силён. Непрост. В борьбе с ним прогрессия, развитие, профессиональный рост…

– Не будет хуже, сын? – Вера, покачав головой, погладила нежно мальчика по щеке.

– Куда уж хуже?! – Синхронно спросили отец и сын.

– Ну что ж, – Вера умилённо улыбнулась, – боритесь, раз уж для этого вы оба рождены.

Василий с Нэтом переглянулись. Улыбнувшись, они получили благословение и, словно наполнившись силой, подошли к компьютеру.

– Сможешь?