Василий Попков – Морская звезда. Сборник (страница 17)
Мать сидела в гостиной, в своем кресле, но на этот раз в ее позе не было привычной ледяной собранности. Она сидела сгорбившись, уставившись в пустой камин, и в еее пальцах, сжимавших кружевную салфетку, читалась нервная дрожь. Она услышала мои шаги, подняла на меня взгляд – и замерла.
– Боже правый… Анна… Что с тобой? – ее голос дрогнул. В нем впервые за все эти дни прозвучало что-то, кроме холодного отчуждения. Испуг.
– Со мной? – я рассмеялась, коротким, сухим, безрадостным смехом. – Со мной все прекрасно, мама. Со мной просто побеседовали. Очень убедительно. Посоветовали уехать. Пока я цела.
Я подошла к бару, налила себе стакан воды дрожащей рукой и выпила залпом, повернувшись к ней спиной. Ее взгляд жег мне спину.
– Кто?.. – начала она и замолчала, поняв всю бессмысленность вопроса.
– Не знаю. Двое. В балахонах. Говорили, что если я не исчезну за сутки, со мной случится «несчастный случай». Очень окончательный. – Я обернулась и посмотрела на нее прямо. – Это Максим? Или его новые друзья? Или, может быть, старые друзья моего отца?
Она побледнела еще сильнее, ее пальцы сжали салфетку так, что костяшки побелели.
– Это… это просто хулиганы… Город стал небезопасным…
– Перестань! – мой крик прозвучал оглушительно в тихой гостиной. Стекло в моей руке задрожало. – Хватит лгать мне! Хватит врать! Мне только что угрожали смертью! Из-за тебя! Из-за вашего грязного прошлого, которое вы пытаетесь скрыть! Из-за отца!
Имя «отца» будто ударило ее. Она сжалась, отвела взгляд.
– Твой отец… – она начала и снова запнулась, подбирая слова с невероятным усилием. – Твой отец был не… не святой. Да. Он был сложным человеком. Он принимал сложные решения. Ради бизнеса. Ради этой семьи. Ради нашего благополучия.
Она говорила медленно, с трудом, будто слова обжигали ей губы.
– Он многое скрывал. От всех. И от меня тоже. Были вещи, о которых я не знала. Или… не хотела знать. Но все, что он делал, он делал для нас. Чтобы мы были в безопасности. Чтобы у нас было будущее.
– Будущее? – я фыркнула. – Какое будущее может быть на костях невинных людей? На украденной земле? На крови?
Ее глаза метнулись на меня, в них мелькнул настоящий, животный ужас.
– Молчи! – прошипела она. – Ты не понимаешь, о чем говоришь! Ты не знаешь всей картины!
– Тогда расскажи мне! – я шагнула к ней, наступая. – Кто такой Сергей Петров? Что с ним случилось на самом деле? Почему его вдова пришла к отцу той ночью на пирсе? И что они с ней сделали?
При этих словах она ахнула, будто я ударила ее ножом. Все остатки краски покинули ее лицо.
– Ты… ты помнишь? – это был едва слышный шепот.
– Я все помню, мама. Просто сейчас это сложилось воедино. Они убили ее, да? Прямо на моих глазах. И ты мне сказала, что это бред. Ты заставила меня забыть.
Она закрыла лицо руками, ее плечи затряслись. Я ждала. Минуту. Две. Наконец, она опустила руки. Ее глаза были сухими, но в них стояла такая бездонная мука, что мне стало почти страшно.
– Анна, милая… – ее голос сорвался. – Пожалуйста. Остановись. Ради меня. Ради памяти отца. Ради себя самой. Если ты продолжишь копать, они… они не остановятся. Они убьют тебя. Как… как они убили его.
Последние слова повисли в воздухе тяжелым, неоспоримым приговором. Она только что прямо подтвердила самое страшное.
– Они убили отца? – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, несмотря на все мои догадки.
Она сжала губы, поняв, что сказала лишнее, и снова отступила в свою крепость молчания.
– Я ничего не говорила. Я только сказала… что некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Ты не представляешь, с какими людьми связалась наша семья. Это не просто Максим и его глупости. За всем этим стоят… очень влиятельные и очень опасные люди. И если ты продолжишь, пострадают все. Ты. Я. Максим. Все, кого ты хоть сколько-нибудь любишь.
В ее голосе снова зазвучала мольба, но на этот раз искренняя, отчаянная.
– Уезжай. Пожалуйста. Забудь все это. Найди себе счастливую жизнь вдали отсюда. Это единственный способ выжить.
Я смотрела на нее – на свою мать, которая всю жизнь лгала мне, которая покрывала убийц, которая сейчас умоляла меня сдаться из страха. И впервые я не увидела в ней монстра. Я увидела запуганную, сломленную женщину, запертую в золотую клетку из лжи и страха, которую построил для нее мой отец.
Но это не меняло сути. Она предлагала мне бежать. Спасать свою шкуру ценой предательства памяти моего настоящего отца, моей сестры и всех, кого обобрали и уничтожили Ковалевы.
Я медленно покачала головой.
– Нет, мама. Я не могу остановиться. Я не могу забыть. Слишком много людей заплатили за ваше «будущее» своими жизнями. И я не позволю им заплатить за него еще и моим молчанием.
Ее лицо исказилось от отчаяния.
– Тогда они убьют тебя! Ты не понимаешь!
– Понимаю, – тихо сказала я. – Но может быть это единственный способ положить этому конец.
Я развернулась и вышла из гостиной, оставив ее одну в кресле, с ее страхами, ее ложью и ее бесполезными предупреждениями.
Она раскрыла часть правды. Достаточную, чтобы я поняла: я на правильном пути. И опасность была реальной.
Но это только укрепляло мою решимость. Они убили моего отца. Они убили мать Екатерины. Теперь они пришли за мной.
Значит, пришло время переходить в контратаку.
Глава 29. Главный свидетель
Дверь в мою комнату закрылась с тихим щелчком, отсекая внешний мир – мир лжи, угроз и напуганных глаз матери. Я прислонилась спиной к холодному дереву, закрыла глаза и сделала глубокий, дрожащий вдох.
Тишина. Только бешеный стук сердца в ушах и тяжелое, прерывистое дыхание. Мне нужно было собраться. Систематизировать хаос. Превратить боль, ярость и страх в холодное, неумолимое оружие.
Я мысленно представила его. Марка. Таким, каким он сидел в своем кресле среди хаоса чертежей, с потертой кружкой кофе в руке.
«Ну, Петрова, – раздался в голове его хриплый, но довольный голос. – Похоже, твой личный ад только начинается. Что имеем?»
Я открыла глаза, подошла к столу и взяла блокнот. На чистой странице я вывела заглавными буквами: «ОБВИНЕНИЕ».
«Имеем труп, – начала я мысленно, ведя рукой по бумаге. – Игорь Ковалев. Смерть оформлена как несчастный случай. Но мы знаем, что это убийство».
Я написала: УБИЙСТВО ИГОРЯ КОВАЛЕВА.
«Мотив?» – спросил Марк.
«Два основных. Первый – деньги и власть. Предстоящая сделка по продаже земель под курорт. Миллионы. Максим, как наследник, получает все. Виктор Семенович, как совладелец и лоббист, – свою долю. Отец мог захотеть выйти из игры или пересмотреть условия».
Я написала: МОТИВ 1: ДЕНЬГИ/ВЛАСТЬ. Максим Ковалев, Виктор Семенович.
«Второй мотив – старая история. Сергей Петров. Его вдова. Письма Екатерины. Отец дрогнул. Решил признаться или как-то загладить вину. Стал угрозой для всех, кто участвовал в сокрытии первого преступления».
Я написала: МОТИВ 2: СТАРАЯ ВИНА. Сокрытие убийства Сергея Петрова и его жены. Все участники.
«Подозреваемые?»
«Максим Ковалев. Непосредственный исполнитель. Надпилил трос. Имеет прямой мотив – власть и ненависть к отцу. Виктор Семенович. Заказчик или соучастник. Мэр, контролирует полицию и административный ресурс. Возможно, другие лица из его окружения, обеспечивающие прикрытие».
Я вывела: ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ: 1. Максим Ковалев (исполнитель). 2. Виктор Семенович (организатор/пособник). 3. Лица из администрации/полиции (пособники).
«Доказательства?» – потребовал мысленный Марк.
«Прямых улик нет. Но есть цепочка косвенных. Первое: показания Алексея, старшего механика, о том, что лодку чинил лично Максим. Второе: вещественное доказательство – надпиленный трос, найденный Алексеем. Третье: странная поспешность похорон и давление на меня с целью прекратить расследование. Четвертое: нападение на меня с угрозами. Пятое: финансовая документация, указывающая на мошенничество с землей. Шестое: письма Екатерины Петровой, подтверждающие угрозы в адрес ее семьи и связь с Игорем Ковалевым».
Я исписала целую страницу, выводя стрелки и соединяя факты.
«Слабое место?» – безжалостно спросил Марк.
«Алексей. Он – ключевой свидетель. Если его уберут или он испугается и откажется от показаний, цепочка рухнет. Также нет прямых доказательств причастности Виктора Семеновича. Все упирается в слово Алексея против слова Максима и молчание городской системы».
Я подчеркнула имя «Алексей» трижды.
«Что делаем?»
«Действуем по двум фронтам. Первый: защита и официальные показания Алексея. Нужно вывезти его из города, обеспечить безопасность и найти способ записать его официальные показания для органов, которые не контролируются мэром. Второй: ищем рычаг давления на Виктора Семеновича. Его слабое место – репутация и предстоящая сделка. Нужно найти способ пригрозить ему публичным скандалом. Использовать прессу. Кирилл уже работает над этим».
Я написала: ПЛАН: 1. СВИДЕТЕЛЬ (Алексей). 2. ДАВЛЕНИЕ (Виктор С.).
«Риски?»