Василий Попков – Альфа и омега (страница 4)
«Предупреждение. Протокол не может быть отменен. Однажды запущенный, он действует до полного исполнения. Попытка обнаружить истинное золото без Ключа приведет к уничтожению ищущего».
Макс замолчал. В подвале снова стало тихо — теперь уже по-настоящему, так тихо, что было слышно, как бьется сердце Арины где-то у самого горла.
— Это безумие, — сказала она наконец. — Александр II написал это в 1866 году? За пятьдесят лет до революции? За сто лет до генетики?
— Он ничего не писал о генетике, — возразил Макс. — Он сказал: «Ключ — генетическая последовательность». Это могло означать что угодно в XIX веке. Фамильную черту. Цвет глаз. Группу крови. Но ваш прадед, — он повернулся к Кириллу, — интерпретировал это иначе. Он был Хранителем, так? Он знал о протоколе. И он сделал так, чтобы Ключ сработал именно сейчас. Он спрятал расшифровку в волосах. Буквально.
Арина машинально коснулась медальона на шее.
— Прядь волос. «G.S. — toujours». Он оставил мне генетический материал. Чтобы мы могли…
— Расшифровать его, — закончил Макс. — Прочитать ДНК вашей прабабки и сравнить с вашим. Если протокол правдив, то где-то в общей части вашего генома спрятан код. Шифр. Последовательность нуклеотидов, которая либо указывает на местонахождение золота, либо — что вероятнее — является ключом к деактивации всей системы.
Кирилл тяжело опустился на стул. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени.
— Мой прадед был Хранителем, — сказал он глухо. — Он знал, что золота нет. Знал, что все это — спектакль. И он продолжал играть свою роль до самого конца. До братской могилы.
— Он не просто играл, — возразила Арина. — Он оставил нам выбор. Помните, что было в моем дневнике? «Он спрятал формулу в генетическом ключе. Ищи в крови. Ищи в волосах. Ищи во мне». Он хотел, чтобы мы нашли правду.
— Или чтобы мы завершили игру, — тихо сказал Макс. — Вы не обратили внимания на последнюю фразу протокола? «Попытка обнаружить истинное золото без Ключа приведет к уничтожению ищущего». Этот протокол — он живой. Он защищает себя. Тот тип, что приходил сюда, — возможно, он не враг. Возможно, он просто часть системы. Иммунный ответ.
Арина вздрогнула.
— Хочешь сказать, протокол «Мертвая петля» работает до сих пор? Через сто пятьдесят лет?
— Хуже, — Макс постучал пальцем по экрану. — Здесь сказано: протокол не может быть отменен. Если Александр II запустил его в 1866-м, то все, что произошло потом — революция, гражданская война, золото Колчака, золото КПСС, распад Союза, — все это было частью программы. Мы живем внутри протокола. И мы только что засветили себя тому, кто эту программу обслуживает.
Император Александр II сидел в своем кабинете в Зимнем дворце и смотрел на карту Российской Империи, разложенную на огромном дубовом столе. Карта была испещрена пометками — красные флажки обозначали войска, синие — железные дороги, желтые — золотые прииски. Но взгляд государя был прикован не к ним. Он смотрел на маленькое черное пятно в центре Петербурга, обведенное траурной рамкой.
Летний сад. Место, где четыре дня назад Дмитрий Каракозов выстрелил в него из револьвера.
Пуля прошла в нескольких дюймах от головы. Если бы не шапочный мастер Осип Комиссаров, толкнувший убийцу под локоть, император был бы уже мертв. Осознание этого факта не покидало его ни на минуту. Он просыпался среди ночи и чувствовал запах пороха, хотя в спальне пахло только воском свечей и лавандой.
— Ваше Величество, — раздался голос за спиной. — Прибыл тайный советник Сабуров.
Александр обернулся. На пороге стоял человек, которого он знал уже пятнадцать лет, — невысокий, сухощавый, в мундире без орденов, с лицом, которое забывалось мгновенно, едва собеседник отводил взгляд. Платон Александрович Сабуров, начальник Особого отдела Архива МИДа, был одним из тех людей, чья незаметность была их главным оружием. Он появлялся, когда был нужен, и исчезал, когда нужда проходила. Он помнил все. Он знал все. И он никогда не задавал лишних вопросов.
— Оставьте нас, — приказал император адъютанту, и когда дверь закрылась, жестом пригласил Сабурова к столу. — Платон Александрович, я прочел ваш меморандум. Дважды. И я должен спросить вас прямо: вы в здравом уме?
— В абсолютном, Ваше Величество.
— Тогда объясните мне еще раз. Только без канцеляризмов. Что значит «золото должно исчезнуть»?
Сабуров подошел к карте и провел рукой над желтыми флажками.
— Золотой запас Империи, Ваше Величество, составляет на сегодняшний день около тысячи трехсот тонн в монетах и слитках. Он хранится в Петропавловской крепости, в Москве, в Казани и еще в дюжине мест. В случае войны, революции или вторжения враг первым делом захватит эти хранилища. Империя лишится всего в течение недели.
— Я знаю это. Поэтому мы усиливаем охрану.
— Охрана не поможет. Охрану можно подкупить, запугать или перестрелять. Но есть способ сделать так, чтобы враг, захватив хранилище, не получил ничего.
Александр нахмурился.
— Вы предлагаете вывезти золото за границу?
— Ни в коем случае. Вывоз золота — это капитуляция. Это признание того, что мы не верим в свою страну. Я предлагаю иное.
Сабуров достал из портфеля тонкую папку и положил перед императором. На обложке было выведено каллиграфическим почерком: «Проект „Мертвая петля“».
— Название — дань течению времени, — пояснил он. — Мертвая петля — это когда золото делает круг в вертикальной плоскости и возвращается в исходную точку. Оно уходит, но не уходит. Оно остается, но не в той форме, которую можно захватить.
— Говорите яснее.
— Мы не будем вывозить золото из страны. Мы трансформируем его. Золото перестанет быть металлом. Оно станет обязательствами. Мы разместим его в зарубежных банках не как вклад, а как обеспечение по кредитам, которые возьмут подставные лица. Эти кредиты будут вложены в предприятия, в железные дороги, в заводы — но не напрямую, а через цепочку фондов и трастов. Физически золото останется в хранилищах, но юридически оно будет принадлежать сотне разных владельцев, ни один из которых не знает о существовании других. Это как рассыпать песок по ветру — собрать его сможет только тот, у кого есть карта всех воздушных потоков.
— А если враг просто захватит хранилища и вывезет слитки?
— Слитки будут фальшивыми.
В кабинете повисла тишина.
— Фальшивыми? — переспросил император. — Вы предлагаете чеканить фальшивое золото?
— Не чеканить. Перемаркировать. Мы создадим копии слитков с пониженным содержанием золота, но с подлинными клеймами. Они будут лежать в хранилищах как отвлекающий маневр. Настоящее золото уйдет в финансовый эфир. Победитель получит груду позолоченного свинца и будет уверен, что взял казну. Пройдут годы, прежде чем обман вскроется. А к тому времени настоящие активы уже будут работать на восстановление Империи — или ее правопреемника.
Александр II медленно опустился в кресло. Он был человеком военным и предпочитал прямые решения: атака, оборона, маневр. То, что предлагал Сабуров, было за гранью его понимания — и в то же время где-то глубоко внутри он чувствовал правоту архивариуса. Империя была слишком велика, чтобы защитить ее штыками. Ее можно было защитить только хитростью.
— Допустим, — сказал он наконец. — Но кто будет знать об этом плане?
— Никто. Точнее, каждый будет знать только свою часть. Хранители — знать о существовании протокола, но не о его сути. Архитекторы — знать механизм, но не знать других Архитекторов. И Ключ — человек, который сможет отменить протокол, если возникнет такая необходимость.
— Кто будет Ключом?
— Женщина. Конкретная женщина из рода, который веками служил престолу. Она будет носителем наследственного кода, но не будет знать об этом. Код будет передан ей через кровь — буквально. Через закономерную наследственную последовательность, которую наука будущего сможет прочесть.
— Вы говорите о вещах, которых еще не существует, — покачал головой император. — Закономерности наследования признаков — это фантазии Менделя.
— Мендель — не фантазер, Ваше Величество. Его открытия — это ключ к будущему. И я предлагаю использовать этот ключ. Пройдут десятилетия, возможно, столетие, прежде чем кто-то сможет прочесть код. Но когда этот день настанет, Ключ окажется в руках того, кто имеет право решать судьбу Империи.
Александр долго молчал, глядя на карту. Потом взял перо и подписал папку.
— Да будет так. Но запомните, Платон Александрович: вы отвечаете за этот протокол головой. Если он провалится — если золото исчезнет, а Империя не возродится, — проклятие ляжет на ваш род до седьмого колена.
— Я понимаю, Ваше Величество.
Сабуров поклонился и вышел. А император остался сидеть в кабинете, глядя на карту, которая в этот момент перестала быть просто картой. Она стала доской для игры, финал которой будет разыгран через полтора века.
— Значит, Сабуров был автором протокола, — сказала Арина, когда Макс закончил читать. — А его сын, Георгий Сабуров, твой прадед, Кирилл, стал Хранителем. Они передавали эту тайну из поколения в поколение.
— И твоя прабабка, фрейлина Анна Шереметева, стала Ключом, — добавил Макс. — Или, вернее, носительницей Ключа. Генетического кода, который мы можем прочитать сейчас.