Василий Попков – Альфа и омега (страница 10)
— И как долго такая информация будет сохраняться?
— Всю жизнь организма. И если она записана в половых клетках — она передается потомкам. Бесконечно.
Сабуров вернулся в свою комнату и до утра просидел над бумагами. Он не был биологом — он был архивариусом. Но он понимал главное: если формулу доступа нельзя записать на бумаге, ее можно записать в крови. В его крови. В крови Анны. В крови их потомков.
Именно тогда он придумал то, что через сто лет назовут «генетическим ключом». Он не мог изменить ДНК — наука еще не дошла до этого. Но он мог сделать так, чтобы формула была зашифрована не в самом геноме, а в его прочтении. В том, как именно гены комбинируются при передаче от родителей к детям. Достаточно было знать исходные последовательности его собственной ДНК и ДНК Анны, чтобы вычислить, какая комбинация должна получиться у потомка. Эта комбинация и была бы ключом.
Расшифровать ее можно было, только имея образцы ДНК обоих родителей. И Сабуров позаботился об этом. Он отправил Анне медальон с прядью своих волос — точно такой же, как она прислала ему. Два медальона. Две пряди. Две половинки одной формулы.
Она поняла послание без слов. Она сохранила его медальон и свой собственный, а позже завещала их дочери. Так формула доступа пересекла границу времени — и осталась ждать того часа, когда наука сможет ее прочитать.
Вечером 27 августа 1918 года Георгий Платонович стоял на перроне Казанского вокзала и смотрел, как первый эшелон с золотом уходит на восток. Паровоз дал гудок, колеса лязгнули, и состав, окутанный паром, медленно пополз в сторону Сибири. В нем ехало пятьсот тонн золота — настоящего и фальшивого вперемешку. И вместе с ним ехала легенда.
Рядом стоял Колчак — усталый, осунувшийся, но с огнем в глазах. Адмирал верил, что это золото поможет ему победить большевиков. Сабуров знал, что оно поможет победить не большевикам, а времени.
— Прощайте, господин Сабуров, — сказал Колчак, пожимая ему руку. — Вы сделали важное дело. Инвентаризация прошла успешно. Теперь я спокоен за казну.
— Храни вас Бог, Александр Васильевич, — ответил Георгий Платонович. Он знал, что адмирал проиграет и его расстреляют, но ничего не мог с этим поделать.
Эшелон скрылся за поворотом. Сабуров остался на перроне, глядя на опустевшие рельсы. Он сделал все, что мог. Документы изъяты. Формула спрятана. Механизм запущен. Теперь он мог возвращаться в Петроград, где его уже ждали чекисты, подвал и братская могила. Он знал это. И все равно поехал.
Потому что Хранитель не бежит. Хранитель остается до конца.
Кирилл закрыл папку. Руки дрожали.
— Здесь отчеты моего прадеда, которые он отправлял в Омск по пути из Казани. И здесь же — записки Шелепина, сделанные в 1991-м. Они подтверждают все: протокол, трансформацию золота, Ключ.
— И еще кое-что, — добавил Макс, который параллельно сканировал страницы в ноутбук. — В отчетах Сабурова есть ссылки на третьего участника, о ком он писал в дневнике: «Ключ не является человеком в обычном смысле». Он называет это «Хранилищем душ».
— Хранилище душ? — переспросила Арина.
— Да. Цитата: «Формула доступа записана в живых клетках двух носителей. Но существует и третий носитель — архивный. Это „Хранилище душ“, где информация хранится вне человеческого тела. Где — не указано».
Кирилл поднял голову.
— Мой прадед был архивариусом. Он мыслил в категориях архивов. Может быть, «Хранилище душ» — это тоже архив? Физическое место, где хранятся документы, которые нельзя держать при себе?
— Библиотека, — сказала Арина. — Или хранилище музея. Или что-то в этом роде.
— В Казани, — Макс уже вбивал запрос в ноутбук. — Сабуров был в Казани. Значит, «Хранилище душ» должно быть там. Он оставил копию формулы в каком-то архиве, куда имел доступ.
— Тогда нам нужно в Казань, — решительно сказал Кирилл. — У нас есть два часа, пока люди Громова не перегруппируются. Уходим прямо сейчас.
Он захлопнул папку. Арина уже надевала куртку. Макс собирал технику.
Страницы отчетов Сабурова, оставшиеся лежать на столе, еще хранили запах старой бумаги. Но в них больше не было тайны. Тайна теперь была в крови Арины — и в том, что ждало их в Казани.
Поезд истории мчался дальше, и они были его пассажирами — хотят они того или нет.
Глава 5. Стеклянный город
Два часа, которые подарил им Виктор Львович, таяли, как сахар в кипятке. Сборы заняли пятнадцать минут. Кирилл лихорадочно перебирал бабушкины вещи в поисках того, что могло пригодиться: старая дорожная сумка, которую он набил консервами и теплыми вещами, пакет с наличными — бабушка хранила деньги в жестяной банке из-под чая, — и, главное, старый паспорт деда, который она почему-то не сдала после его смерти. Паспорт был просрочен на шесть лет, но фотография — молодой мужчина с фамилией «Воронцов» — отдаленно напоминала Кирилла, если не вглядываться.
— Сойдет, — сказал он, засовывая паспорт в карман. — По крайней мере, для билетов на поезд.
Макс сворачивал свою лабораторию в единственный рюкзак: ноутбук, внешние диски, несколько плат, самодельный сканер, который он упрямо не хотел бросать.
— Это улики, — пояснил он на вопросительный взгляд Арины. — Если нас возьмут, пусть лучше у меня будет при себе то, что я смогу уничтожить за секунду.
— А если не успеешь?
— Успею. Там кнопка. Нажимаешь — и SSD превращается в кирпич.
Арина собиралась медленнее. Она не привыкла убегать. Ее жизнь до этой недели состояла из самолетов бизнес-класса, отелей с вай-фаем и тщательно отредактированных сториз. Теперь она запихивала в рюкзак смену белья, паспорт и кредитку (которой, как ее предупредили, нельзя пользоваться). Медальон с волосами Анны Павловны она не снимала — повесила на шею, под свитер.
— Готовы? — Кирилл проверил пистолет, дослал патрон в ствол.
— Готовы, — ответили оба.
Он открыл дверь квартиры и первым вышел на лестничную клетку. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то наверху капает вода из крана. Ни шагов, ни голосов. Виктор Львович сдержал слово — люди Громова пока не появились. Но это спокойствие было обманчивым, как затишье перед грозой.
Они спустились на первый этаж. Кирилл выглянул во двор — пусто. Только покосившаяся лавочка, ржавая детская горка и две машины у подъезда: старая «девятка» без номеров и черный «Форд Мондео» с тонированными стеклами. Стекла «Форда» были совершенно непрозрачны, но Кирилл готов был поклясться, что оттуда на него смотрят.
— Уходим через арку, — шепнул он. — Во дворы. Если «Форд» тронется, бежим.
Они выскользнули из подъезда и быстрым шагом, почти бегом, направились к арке, ведущей в соседний квартал. Сзади, за спиной, послышался звук двигателя. Кирилл оглянулся. «Форд» завелся и медленно, по-хозяйски, вырулил со двора. Не погнался — просто поехал следом, держа дистанцию метров в пятьдесят.
— Они нас ведут, — сказал Макс, не оборачиваясь. — Спокойно, не бегите. Если побежим, начнется захват.
— Почему они не берут нас сейчас?
— Потому что мы им нужны живые. Или потому что ждут команды. Или потому что в их задачу входит не захват, а наблюдение. Вариантов много, и все плохие.
Они прошли через проходной двор, миновали ржавые гаражи и оказались на параллельной улице. Кирилл поднял руку, голосуя. Остановилась потрепанная «Киа» с пожилым водителем, который не задавал лишних вопросов. Макс назвал адрес — Казанский вокзал, — и машина влилась в поток.
— Проверь телефоны, — приказал Кирилл.
Макс уже этим занимался. Он подключил свой ноутбук к смартфону через USB-кабель и запустил программу, которую написал когда-то для аудита сетевой безопасности. На экране побежали строки логов, сигнальные пакеты, запросы к базовым станциям.
— Черт, — сказал он через минуту.
— Что?
— Нас слушают. Не оператор, не полиция — это SS7-атака. Сигнальный протокол SS7 — это дыра в системе сотовой связи, которую используют спецслужбы. Через нее можно перехватывать звонки, СМС, геолокацию. Тот, кто это делает, имеет доступ к узлам связи. Это не бандиты. Это уровень ФСБ или выше.
— Можешь заблокировать?
— Могу выключить телефон. И ваш тоже. Достаем сим-карты, ломаем пополам.
Арина, не колеблясь, вытащила свой айфон последней модели, щелкнула скрепкой по гнезду и сломала сим-карту. Кирилл проделал то же самое со своим старым «Самсунгом». Макс разобрал свой смартфон и вытащил оттуда какую-то плату.
— Теперь мы глухие и слепые, но зато нас не слышат. По крайней мере, через сотовую связь. Остаются камеры видеонаблюдения — но в метро и на вокзалах их слишком много, чтобы отследить в реальном времени. Если смешаемся с толпой, есть шанс.
— А «Форд»? — спросила Арина.
— «Форд» — это наружное наблюдение. От него надо оторваться. Водила, тормози здесь.
Они вышли у станции метро «Выхино». До Казанского вокзала было далеко, но Макс рассчитал правильно: перехватить их на пересадках сложнее, чем вести одну машину. Они нырнули в подземку, затерялись в людском потоке, пересели с кольцевой на радиальную, потом вышли на «Комсомольской» и смешались с толпой пассажиров, спешащих к поездам.
Кирилл купил билеты на ближайший поезд до Казани — плацкарт, три места в разных концах вагона, чтобы не привлекать внимания. Денег хватило впритык. Продавщица даже не взглянула на дедов паспорт. Отправление через сорок минут.