Василий Панфилов – Университеты (страница 21)

– Кстати, – переключился я на Мишку, – удачно выходит?

– В целом, – дипломатично сказал он.

– Ну хоть в целом… Удерживаем внимание на нас в частности, и на русской фракции вообще.

– А потом, – я с прищуром поглядел на Бляйшмна, – готовься!

– К чему? – резонно поинтересовался он.

– К чему-нибудь. Знаешь… – замолкнув при виде официанта, я проводил его глазами и только затем продолжил:

– Накопай мне десяток другой ритуалов из тех ещё, ветхозаветных совсем времён. Только, знаешь… чтоб без особой религиозности.

– Ага, – кивнул дядя Фима заторможено и тут же замотал головой, – погоди! Ты мине объясни, шо ты делать-то собираешься?!

– А ты ещё не понял? – искренне удивился я, – Придумаем какой-нибудь жидо-масонский заговор!

– Не… – тряхнул головой Бляшман, а потом ещё раз, – не… ладно, жид у нас есть! Но где ты масонов-то найдёшь?

– А мы тебе кто? – удивился я, – Российские газеты уже который год рассказывают о нашем с тобой жидо-масонском заговоре! И я решил-таки, что почему бы и не да?!

– Ой… – обречённым тоном сказал дядя Фима, переглядываясь с Мишей, – А был такой хороший мальчик! Шахматист!

Глава 15

Лубе[27] стоял у большой карты Африки, зажав в руке давно погасшую трубку, и не сразу среагировал на вошедших.

– Господа! – живо повернулся президент, – Мы теряем Африку!

– Впрочем… – он прикусил трубку, тщетно пытаясь сделать затяжку, и уставился на неё с детскими недоумением, – обо всём по порядку.

– Месье Вальдек-Руссо[28]… – вспомнив о приличиях, Лубе поздоровался наконец, сделав несколько шагов и переложив трубку в левую руку.

– Месье Комб[29]…

– Генерал… – поприветствовал президент Вильбуа-Марейля, и сердце у того забилось пойманной птицей. Титул фехт-генерала, полученный в армии буров, во Франции признан не был, в виду возможных политических осложнений оставшись этакой экзотикой, годной разве что для визитных карточек. Но как известно, глава государства не ошибается…

– Месье Лепин… рассаживайтесь, господа. Месье Лепин, прошу вас, перескажите нам ваш разговор.

– А ведь это ультиматум, месье, – задумчиво сказал Вальдек-Руссо, выслушав префекта парижской полиции, – пусть не по форме, но по содержанию.

– Скорее нота[30], – не согласился Комб, – но согласен, ситуация и впрямь серьёзная. Мы все виноваты, что проглядели её. Французская, да и европейская пресса в целом, так рьяно размахивала знаменем волонтёрства и помощи страдающим бурам, что мы и сами поверили в это. Не палка в колесо британской экспансии и страх перед нарастающей мощью, а некие возвышенные интересы, едва ли не из самых дрянных рыцарских романов.

– Вовсе отметать мотивы благородства не стоит, – возразил Вальдек-Руссо, – но отчасти вы правы. Действительно, мы стали жертвой собственной пропаганды, как ни прискорбно это признавать.

– Месье Лепин, – сменил тему политик, – вы уверенны в сказанном?

– Смотря в чём, – набычил голову Луи Жан-Батист, – Запомнил ли я слова Георга? Да! А вот ручаться за его искренность я бы не стал. И просчитать его…

… в настоящее время не могу, – нехотя признался он, – просто в силу возраста мальчишки. Реакция у юнца и человека зрелого на одну и ту же ситуацию может отличаться кардинально, а в его случае тем более. Да и биография у Георга фантасмагоричная, с безумными совершенно авантюрами в анамнезе, и там же – холодный интеллект инженера и шахматиста, с ярким творческим началом притом.

– Просчитать его не то чтобы вовсе невозможно, но… – Лепин скривился, как от зубной боли, – время, месье! Собрать достоверные факты его биографии, отделив зёрна от плевел, на это только уйдёт не менее полугода!

– Н-да, зубастый зверёныш, – хмыкнул Вальдек-Руссо, – мальчишка, но очень… неожиданный, я бы так его охарактеризовал. Перефразирую вопрос… месье Лепин, вы проверили существование проанглийской партии в Русских Кантонах?

– О да! – с чувством сказал полицейский, – Проанглийская, прогерманская… но так можно сказать лишь о верхушке русской фракции, преследующей собственные политические и экономические интересы. В целом же русские совершенно аполитичны, и в начале англо-бурской войны воевать ни против англичан, ни тем более за африканеров, не желали категорически.

– Верно, – мрачно перехватил инициативу Лубе, – на землях буров перед началом войны проживало не менее семи тысяч выходцев из Российской Империи, точнее сказать сложно. Воевать русские не желали, но прибытие этих юношей сдвинуло эту лавину едва ли мистическим образом.

– Если же не вдаваться в мистику, – крепко затянулся президент, собираясь с мыслями, и несколькими секундами позднее окутавшись клубами ароматного дыма, – можно говорить либо о совершенно невероятной череде случайностей, во что я решительно не верю, либо…

… за спинами мальчишек стоят куда более серьёзные люди.

– Староверы? – скривился Комб, – По́лно! Карта эта легла в отбой ещё во времена Пугачёва!

– Я… – снова затянулся президент, – слышал когда-то русскую пословицу, показавшуюся мне очень уместной применительно к этой ситуации. «Щуку съели, да зубы целы». Потерпев поражение равно как военное, так и политическое, староверы ушли в тень, обратив свои амбиции в капиталы. Не буду сравнивать их с масонами…

Комб машинально кивнул, разгладив усы.

– … но какие-то структуры у них несомненно есть. А также капитал, амбиции и возможно… не у всех, но у значительной их части – жажда реванша! Сколько в русской лавине, сдвинутой мальчишками в Африке, случая, а сколько расчёта, сказать не возьмусь. Однако же переориентация значительной части староверов на Африку произошла пугающе быстро.

– Семья Михаила, хм… Архангела, – чуть усмехнулся Лепин, напомнив присутствующим пикантный московский анекдот из самых свежих, – в среде староверов занимает достаточно весомые позиции, и насколько я смог выяснить, капиталы у них не финансовые, а скорее… хм, духовные.

– Этого ещё не хватало, – пробормотал Вальдек-Руссо досадливо, ломая пальцами в досаде сигару, – религиозная составляющая в политических уравнениях, это, знаете ли, та ещё неизвестная! Мало нам было буров, теперь ещё и русские. Право слово, какой-то Крестовый Поход получается!

– Я бы не стал исключать этой вероятности, – флегматично заметил фехт-генерал, – учитывая известную религиозность буров и кликушество покойного Крюгера, объявившего британцев «Воинством Антихриста». В Африке его слова были восприняты как нечто само собой разумеющееся и едва ли не естественное. Да и в Европе, насколько мне помниться, многие посчитали подобные выражения вполне уместными.

– В просвещённом девятнадцатом веке… – вскинулся было Вальдек-Руссо, но сбился задумался, хмуря тревожно брови.

– А ведь и правда, месье, – несколько растерянно объявил он, – Мы привыкли несколько легкомысленно относиться с религиозной составляющей, а в тоже время не только буры, но и значительная часть наших соотечественников не отделяет себя от какой-либо конфессии, относясь к религии предельно серьёзно!

– Буры более чем серьёзны в вопросах веры, – кивнул генерал, – да и русские немногим им уступают. Религиозная составляющая, и без того изрядная у славян, как и у всех народов, пребывающих де-факто в Средневековье, в африканских реалиях становится фактически единственным средством самоидентификации. И не забывайте, месье, что для переезда на другой континент требуется изрядная авантюрность характера. Религиозность в сочетании с авантюрностью, смесь весьма взрывоопасная, как по мне.

– Насколько я понимаю, – поинтересовался у него Лубе, – русские в этой войне были де-факто наёмниками, воюя не за некие идеалы, а за землю. Авантюра, но в краткосрочной перспективе окончившаяся для них более чем удачно. Как вы можете охарактеризовать ситуацию в целом, и русских, хм… наёмников в частности?

– Земля и воля, – без раздумий ответил Вильбуа-Марейль, – ради неё они готовы присягнуть хоть Южно-Африканскому Союзу, хоть Германской Империи, хоть лично королю Эдуарду. Политические расклады и возможные последствия не интересуют новых владельцев земли ни в коей мере!

– Ровно тоже можно сказать о верхушке, – безжалостно добил генерал присутствующих.

– Де-факто… – подытожил Лубе с мрачным изумлением, – Русские Кантоны ищут сейчас, кому выгоднее продаться?!

– Получается, так… – задумчиво согласился хмурящийся Комб.

– Потрясающе! – восхитился фехт-генерал, – Поймите меня правильно, но это совершенно восхитительная циничность! Запредельная, я бы сказал! Однако же хочу спросить у опытных политиков: неужели вы не предвидели чего-то подобного?

– Как вы правильно заметили, – мрачно отозвался Лубе, – это запредельная циничность. Отрицать свою вину не буду и не могу, и разумеется, в правительстве учитывали и подобные расклады. Однако же мы…

… французы, и привыкли отождествлять интересы государства с интересами нации. Издержки, так сказать, демократии. В данном же случае мы видим готовность сравнительно небольшой группы людей противопоставить себя государству, которое они, очевидно, не считают ни национальным, ни хотя бы отчасти представляющем их интересы.

– Я так люблю свою страну… – меланхолично сказал Вильбуа-Марейль, – и ненавижу государство!

– Я однажды услышал эту фразу от Георга, – пояснил военный, – и теперь, кажется, понимаю…