Василий Панфилов – Кавалергард (страница 48)

Планы были и на новые камеры-обскуры, хотя ленты с мультфильмами-диафильмами пришлось в дальнейшем рисовать на шелке — но уже ученикам Художественной Академии. В дворцовых мастерских сделали чуть более пятисот камер: благо, дело не сложное. Художники тем временем лихорадочно рисовали — Померанский хотел не упустить момент и… Не упустил.

Почти одновременно во всех крупных и мелких городах Померании и Швеции появились камеры с «операторами» и начали крутить забавные сюжеты, чаще всего выставляющие врагов в смешном виде. Ну а что — героика обеспечивалась спектаклями, а нужно было охватить весь спектр человеческих эмоций. Получалось… Зрителям предлагалось сделать взнос, которой шел в пользу военных и ополченцев. Сумму никто не оговаривал, поставили обычные закрытые ящички. Венеды оказались щедрыми: то ли дело в славянских корнях, то ли потому, что война надвигалась на их землю. Шведы были значительно скупей — в разы. Но как бы то ни было, денежки капали солидные — забавных сюжетов было больше сотни и теперь и камеры-обскуры не простаивали. «Операторы», кстати, были исключительно из волонтеров и зарплату не получали — да и зачем она мальчишке-подростку из состоятельного бюргерского семейства… Или старому торговцу, который передал свои капиталы сыновьям… Или барышне на выданье из «хорошей семьи»…

— Ох и ни хрена себе?! — Воскликнул Владимир, когда ему принесли отсчет о недельной выручке, — да я на эти деньги кирасирский полк смогу году содержать.

— Это сперва так, — негромко сказала Наталья, — потом интерес пройдет и денег будет на три порядка меньше.

— Ну… Верно, но все равно оставлю это как привилегию Померанского Дома — доход, да еще и дающий возможность влиять на умы, упускать нельзя.

— Ээ… Тут надо бы помягче, тебя и так в торгашестве обвиняют.

— Пфе! Да напишу потом закон, что деньги пойдут на содержание ополчения, причем каждую камеру закреплю за конкретными частями!

— Пойдет, — согласилась супруга, — сами будут следить, чтобы зрители гроши в ящик клали. Да и в меркантильности тебя никто не обвинит.

Помимо пропаганды своего населения, занимался Померанский Дом и пропагандой чужого. Если в Пруссии работать агентам было достаточно тяжело, то вот лоскутная Австрия являлась прямо-таки благодатным краем. В свое время Габсбурги сыграли прежде всего на защите от осман и чего уж греха таить — от немцев. Так что Венгрия, Чехия, Словакия и другие земли скрипели зубами, но не слишком бунтовали. Хотя бывало, бывало всякое… Что уж там говорить — доверие было прежде всего немцам, даже если дела велись в Венгрии или Чехии. Приятно местным? Да не очень…

Доверие немцам было не в последнюю очередь из-за вечных разборок местных кланов: дай власть одному, так они ее так применят… Немцы же были чужаками и волей-неволей опирались прежде всего на власть — такова была официальная версия. Частично она была верной, но именно частично — пусть у местных кланов были междуусобицы, но и немцы опирались на кланы, на землячества, на гильдии — некоторые из которых были чисто немецкими!

Наиболее остро проблема стояла как раз в Венгрии и Чехии — страны эти были достаточно велики и развиты, чтобы с уверенностью смотреть в будущее при самостоятельном «плавании». Промышленность, сельское хозяйство, неплохие университеты… Да, они вполне бы «потянули» независимость — османской опасности больше нет, и агрессивные немецкие княжества сильно «просели». А уж если рядом окажется достаточно сильное государство, которое предложит… Нет, не вассальные обязательство, а так… Возьмет на себя функции Старшего Брата… Можно будет жить очень неплохо, особенно аристократической и купеческой верхушке, ведь после обретения независимости большинство «революционеров» планировало выгнать чужаков, освобождая ресурсы.

Сейчас на «революционеров» рассчитывать не стоило — огромные войска, собранные для битвы с Померанией, легко могли быть повернуты против них. А вот после… Особенно если подсказать идею стоять где-то в задних рядах или заниматься охраной обоза или… Да что угодно, лишь бы сохранить СВОИ войска![127]

Глава двенадцатая

В начале весны 1783 года войска Померании двинулись на Берлин. Почти сто шестьдесят тысяч человек с огромным обозом… Понятное дело, что ни о каких маршах по пятьдесят верст в день говорить не приходилось, но даже такая орда делала переходы не менее двадцати верст за день — и это с огромным обозом! Рюген клятвенно пообещал обозникам за такие усилия Железные Кресты и дворянство — и намеревался это обещание сдержать.

Выдвижение было мерой вынужденной — экономика затрещала уже по швам, да и противник не сидел на месте. Помимо прусских и австрийских войск, помимо вовлеченных в кампанию против своей воли Баварии и Саксонии, австрийский Двор провернул хитрый финт — позвал поляков. Шляхтичи, злые на «раскулачивание», проведенное Владимиром, откликнулись быстро и это дало почти двадцать тысяч пусть и недисциплинированных, но отчаянных вояк. Далее последовал еще один финт — и в войну на стороне Коалиции вступила Дания…

В общем, ждать было просто нельзя, не то к войне может подключиться кто-то еще… Что характерно, Дания в этом случае пошла против воли Англии, за которую обычно держалась. Ну и оно и понятно — преференции им пообещали большие, а всех требований — уничтожить прибрежные города Померании.

Благодаря умелой дезинформации, флот Померании все еще считался сборищем разрозненных кораблей, а над флотом Швеции уже начали смеяться. Так что датчане и в самом деле могли надеяться на легкую победу.

Но флотские проблемы давно ушли в прошлое — вместе с адмиралами, получившими свои звания и должности за происхождение, а разрозненность… Так Савватей Ворон пренебрегал построением эскадр в линию во время боя — а это считалось в настоящее время основой-основ. Пренебрегал он и другими общепринятыми мореходными правилами. Так что требовалось недюжинное чутье, чтобы понять — это не дурость и не эксперименты, а гениальные открытия безусловно талантливого адмирала. Для этого требовалось только разгромить датчан — так, чтобы ни у кого не осталось сомнений.

— За море я не волнуюсь, — делился Владимир мыслями, положив голову жене на колени. — А вот за сушу переживаю… Пусть мои вояки куда сильнее вражеских, но… Мать их, почти триста пятьдесят тысяч!

— Разобьешь, — уверенно ответила Наталья, — бил же всегда.

— Бил… Бывало, что и при соотношении один к трем. Но тут такая толпа… Если их должным образом настроят… Хотя нет, победить они не способны в любом случае: у меня люди отборные, оружие лучше, уверенность в своей правоте. Но проредить они могут изрядно.

— Боишься, что победа может стать Пирровой? — Понимающе сказала супруга.

— Боюсь. В таком случае мы ничего особо не теряем… Даже нынешние границы наверное останутся. Но вот шанс на что-то большее будет потерян на несколько десятилетий, если не навсегда.

Войска Коалиции пошли навстречу единым кулаком, даже не пытаясь как-то маневрировать. Оно и понятно — с таким-то войском не слишком-то и получится, да и отучили уже венеды от излишней самоуверенности. Берлин взяли буквально мимоходом — прусская столица даже не пыталась сопротивляться!

— Ваше Величество, — уныло ответил на вопрос Рюгена комендант Берлина, — если вы в прошлом году с пятью тысячами солдат сходу захватили предместья, а потом отбили атаки наши войск почти без потерь, то какое тут сопротивление!? Сами видите, какой у меня чин — да наш Старый Фриц даже не надеялся, что мы вас задержим!

И правда — комендант Берлина в чине генерал-майора… Это даже не смешно.

— Ладно, генерал. Оставляю вам своих заболевших, они тут будут поддерживать порядок.

Генерал Тугут закивал облегченно, тряся дряблыми старческими щеками с пигментными пятнами. Не будет немедленных грабежей и насилия — уже хорошо, он любил свой город…

Встреча произошла у Фридланда. Войска Померании встали так, чтобы озеро прикрывало их сзади и справа — это исключало проблемы с водой, что для огромной армии было немаловажным. Ну и укрепления меньше строить.

Что интересно, единого командования у войск Коалиции не было. Пруссаками, а также баварскими и саксонскими подразделениями командовал Фридрих, ну а австрийскими войсками — сам эрцгерцог Фердинанд, решивший «сделать себе имя». В победе над прославленным «Грифоном Руянским» он не сомневался — ну еще бы, такой перевес… Да войска постараются показать себя как можно лучше перед любимым (а в этом он был уверен) правителем… Старый Фриц настроен был более скептически, но распетушившийся правитель Австрии высмеивал битого полководца — даже прилюдно. Впрочем, прусский король сам был не без греха и к баварцам с саксонцами относился откровенно по хамски.

В итоге, отношения у Коалиции были скверные и Фридрих с Фердинандом уже явно жалели о Союзе. Даже встали они так, что австрийцев с пруссаками разделяли всякие там саксонцы, баварцы и поляки.

Разведка исправно доносила сведения — как пластуны, так и доморощенные «Штирлицы», окопавшиеся прямо во вражеских штабах.

— Откровенно говоря, Сир, после серии наших побед многих прусских и австрийских офицеров стало проще вербовать, — выдал недавно откровение Юрген. Померанский «Берия» покачал в ладони бокал с вином и выдал со смешком: