Василий Панфилов – Кавалергард (страница 47)

Пусть попаданец не слишком хорошо знал историю… Да что там — откровенно скверно! Но были эрудированные друзья-приятели и в разговорах всплывало порой очень… необычное. Так, несколько лет назад при посещении датского Копенгагена он вспомнил о копенгагировании[123] и ракетах Конгрива[124]. Тогда-то и запали в голову ракеты…

Европа уже была с ними знакома, пусть в основном теоретически. Применяли индусы… Но все это было убожеством. Пусть летели они достаточно далеко, но вот с точностью были БОЛЬШИЕ проблемы. Да и взрывчатки в них можно было запихнуть очень немного.

Подкинул проблему Богуславу и тот ради развлечения, между делом, сделал нормальные ракеты — нормальные по нынешним временам. То есть с километра можно было надеяться попасть в футбольное поле — если ветерка не было… каждой третьей ракетой… при умелом наводчике…

Сделали — и забыли. Игрушка получилась дорогой и применимой только против больших армий с плотными построениями. А вот сейчас намечались именно такие битвы. Что у австрийцев, что у пруссаков, большая часть солдат будет плохо обучена. «Разбавлять» их опытными ветеранами вряд ли будут — это только ухудшит положение. Наиболее реальный вариант — «подпереть» ландвер кадровыми частями, а чтобы ополченцы не решили сбежать с поля боя — сделать достаточно плотное построение. И вот в таких вот условиях ракеты МОГУТ оказаться весомым аргументом. Остается вопрос — как сделать, чтобы они превратились не просто в «пугалочку» для ополченцев, а грозное оружие, с помощью которого можно будет разгромить врагов «малой кровью, могучим ударом»…

Глава одиннадцатая

В боевых действиях наступил перерыв — стороны лечили заболевших, вербовали новых солдат и тренировали новичков и ополченцев. Неожиданным для Рюгена был всплеск патриотизма — в том числе и на недавно присоединенных территориях. И если от кашубов он мог ожидать чего-нибудь этакого, то вот от немцев на недавно присоединенных землях… Ан нет — снижение налогов и человеческое отношение они оценили очень высоко. Тем более, что понятие «национальное самосознание» только-только зарождалось, да и понятие «национальность» было достаточно расплывчатым.

За столетия постоянных войн и дележки территорий европейцы привыкли достаточно равнодушно относиться к понятиям государственности. Сегодня он едет в соседний город торговать, завтра дочка курфюрста выходит замуж и тот самый соседний город уходит в приданое, а послезавтра он может стать «оплотом злобного врага»…

Сегодня их называют пруссаками и всячески подчеркивают «прусскость», после очередного территориального передела они могут стать баварцами… Венеды? А мы действительно венеды? Ах, наши предки… А у кого в предках только немцы? А, все равно родственные народы… И налоги снижают?! А если вернется Фридрих, то опять придется стать пруссаками… с соответствующими налогами?! Долой злобную династию Гогенцоллернов — тиранов и сатрапов, веками угнетавших Наших Великих Венедских Предков!

Взрыв энтузиазма и желания защитить Светлое Будущее (с урезанными-то налогами!) удивил Владимира, но не Богуслава.

— Ты порой как маленький, пап, — снисходительно сказал он, — здесь понятие «национальность» пока не устоялось, так что большинство пойдет за любым сильным правителем, обещающим защиту и какую-то уверенность в завтрашнем дне.

— Упустил, — меланхолично согласился тот, — придется чаще с тобой советоваться.

Подготовка венедского ополчения велась полным ходом. Помимо энтузиазма, у славян… в том числе славян недавних… было и другое солидное преимущество — огромное количество оружия на руках у населения и в арсеналах. Многочисленные трофеи и стрелковые общества на каждой улице сделали свое дело и граждане считали прямо-таки неприличным не иметь дома оружия и тем более — не уметь им пользоваться. Правда, большая часть ополчения сразу создавалась исключительно для защиты родных городов или в крайнем случае — прилегающих территорий. Энтузиазм энтузиазмом, но мало кто способен был выдержать переходы в пятьдесят верст — хотя бы в теории, через несколько месяцев…

И тем не менее, после Рождества померанская армия приятно округлилась до семидесяти тысяч человек — просто призвали тех резервистов, кто уже успел отслужить. Шведский ригсдаг со спорами и оговорками снарядил двадцати пяти тысячную армию — парламентарии были не в восторге от надвигающихся неприятностей, но не слишком паниковали. «Грифон Руянский» успел доказать свою живучесть, да и возможная выгода для Унии была огромной. Пусть та же Швеция не прирастала территориями, но одна только возможность беспошлинной торговли на всех землях Грифичей, да кое-какие Мореходные акты…

Отдельной строкой шли милиционеры — то есть ополчение достаточно высокого класса, но не готовое сражаться в строю, как обычные пехотные полки. Их планировалось использовать как егерей, всевозможные Летучие отряды для диверсий в тылу врага, для саперных работ — в зависимости от подготовки каждого отряда. Милиционеров набралось почти шестьдесят тысяч человек — тех, кого герцог планировал взять с собой. Еще сорок тысяч заменили гарнизоны в стратегически важных места. В ополченцы для защиты родных городов и поселений записался почти каждый мужчина.

Цифра колоссальная и звучит очень грозно, но долго это продолжаться не сможет — экономика не выдержит. Когда «под ружьем» большая часть мужчин соответствующего возраста и часть женщин… тяжеловато. Пока спасало только то, что основные события развернулись уже после сбора урожая, да и армейские склады были полнехоньки.

Вражеская коалиция, куда помимо Пруссии и Австрии вошла еще и Бавария с Саксонией — не считая всякой мелочи типа Ангальта, насчитывала свыше трехсот тысяч человек. И утешать себя, что баварские или саксонские солдаты не хотят умирать за чужие интересы и союзниками они стали, по сути, под дулом ружья… Не стоит — все равно выйдут в поле и будут воевать. Пусть хуже, пусть постараются избежать сражений… Но будут — и это нужно учитывать.

С ракетами более-менее разобрались: попаданец даже вспомнил подходящую «начинку» для «боеголовки». В одной из книжек «про попаданцев» был приведен «секрет напалма». Попробовали… не получилось. Изменили кое-какие ингредиенты — пошло, примерно после десятой попытки. Нефть есть[125], процесс переработки примерно представляет… Сделали.

Возможно… Да наверняка это был «неправильный» напалм. Но он неплохо прилипал даже на вертикальные поверхности, горел даже на камнях и от воды только разгорался. Засунуть его в ракеты и сделать так, чтобы они не врывались на старте, было дело сложным — хватило несчастных случаев даже со смертельным исходом… Да что говорить, если сам Богуслав, руководящий работами, получил сильный ожог ноги, от которого оправился только недавно.

Помимо подготовки к непосредственным военным действиям, велась война и экономическая, психологическая… Перекрытые границы, всяческие проблемы гражданам враждебных государств и разумеется — пропаганда. Плохие «Они» и хорошие «Мы» как никогда важны перед войной и Рюген сам придумывал некоторые сюжеты и сценарии. В частности, спектакли и оперы на патриотические темы «пошли в народ». Да-да, как в Союзе с поездками по колхозам театральных коллективов и самодеятельностью. Артисты и певцы весьма благосклонно отнеслись к идее показать себя патриотами. Не все, но самые умные — это неплохой козырь для дальнейшей карьеры. Но больше всего обрадовались всевозможные любительские коллективы, которые буквально расцвели от таких известий. Выступать перед публикой! И пусть эта публика будет по большей части портовыми рабочими и крестьянами… Зато они точно будут благодарными зрителями!

Неискушенная публика ловилась на крючки пропаганды «на раз» и выходя после просмотра патриотического спектакля, поставленного прямо в близлежащем трактире, мужчины сжимали кулаки и шли на вербовочные пункты…

И разумеется — печатная продукция, которой развелось в Померании просто невероятное количество. Каждый уважающий себя город издавал газету, даже если населения не набиралось и пятисот человек. Хотя бы одну, нерегулярную, тиражом в три десятка экземпляров! Иначе что это за город такой? А поскольку государство изначально присматривало за Проектом и допускало на редакторские должности только патриотично настроенных, проверенных граждан, то и писали они в нужном ключе.

В самый разгар пропагандистской работы попаданец неожиданно для себя сделал изобретение. Камеры-обскуры[126] известны давно и благодаря тому, что в Померании оптики очень хороши, можно смотреть увеличенные изображения без особой потери резкости. Этим развлечением Владимир по понятным причинам не интересовался — после телевиденья и интернета очень уж убого… Но зато камера-обскура навела его на мысль о более продвинутом варианте — вставлять в камеру не один рисунок, после чего любоваться на него, а пропитанную воском бумажную ленту с мультиком-комиксом. Немного экспериментов и вот они с женой и детьми смотрят на забавных рисованных человечков в стиле Флинстоунов.

— Ии! — Раздался оглушительный визг дочерей и те налетели на него, пытаясь раздавить в объятиях.

— Отец, ты самый лучший!

Радость была понятной: новое развлечение идеально подходило именно женщинам, потому как равноправием полов в восемнадцатом веке и не пахло, так что некоторых развлечений те были лишены изначально. Ну как же — суровый папа запрещает охотиться на кабанов с рогатиной (только с ружьем!), воевать… Тем более, что рисовать аристократов учили, а в данном случае дочерей учил сам Владимир (в том числе) и откровенно говоря — в его уроках они давно не нуждались, став признанными художницами. И чем они особенно гордились — их полотна покупали даже не зная авторов! Трюк с анонимностью провернул сам Рюген — сейчас для принцесс это развлечение, а когда откроется — отменная реклама и признание. На их признание как художников… или художниц (?) у герцога уже были планы…