Василий Панфилов – Кавалергард (страница 38)

С утра работы по укреплению лагеря возобновились, как возобновились и налеты «Скифов». Ближе к полудню к району плотины выдвинулась практически вся кавалерия пруссаков, проводя своеобразную рекогносцировку. Их обстреляли из трех десятков пушек — не слишком результативно, нужно сказать…

— Попались?

— Будем надеяться, — с легкой улыбкой ответил барону Фольгесту герцог, — сам же видишь — плотина маленькая, войска не затопит.

Барон хохотнул и покрутил седой ус.

— Как же!

— Давай не будем загадывать.

Атака началась на следующий день, прямо с рассветом. Под мерный барабанный рокот и звуки флейты прусские солдаты шагали с отрешенными лицами под обстрелами все тех же трех десятков легких полевых орудий, что Померанский таскал с собой. Атака следовала за атакой и вскоре трупы в прусских мундирах устлали землю перед флешами и редутами[96]. Но и венеды были вынуждены отойти — все-таки сделанные на скорую руку валы настоящими укреплениями не назовешь… Поэтому и пришлось строить их в несколько линий.

Через пару часов атаки прекратились и пруссаки подкатили поближе пушки, увязавшие в сырой, болотистой земле. Началась контрбатарейная борьба и артиллерия Фридриха, выкаченная едва ли не на прямую наводку, начала собирать кровавую дань у славян. Стояли…

Убедившись, что большая часть вражеских орудий находится на расстоянии прямой видимости, бледный от волнения Рюген отдал короткий приказ.

— Ббах! — И плотина была взорвана. Волна высотой в человеческий рост покатилась к стоящему в некотором отдалении прусскому лагерю. Она катилась, постепенно теряя силу. Вряд ли из-за нее погибло много людей, но и без того болотистая земля стала настоящей трясиной.

Прусскую же артиллерию и около тридцати тысяч солдат передовых полков вода не тронула. Зато тронула ВСЯ артиллерия, собранная Грифичами в засаде — свыше двухсот замаскированных, пристрелянных орудий. Всего несколько чудовищных по мощи залпов — и орудийная прислуга пруссаков была выбита начисто. Затем огонь перенесли на пехоту, заметавшуюся под обстрелом.

Кто-то кинулся на укрепления, где их встречала картечь полевых орудий, кто-то попытался вернуться к основным войскам — но позади была непролазная грязь, практически непроходимая в течение ближайших часов.

Двести тридцать орудий, сконцентрировавших огонь на сравнительно небольшой площади, быстро сделали свое дело. Менее чем через полчаса сопротивления уже не было. Выжило не более трех-четырех тысяч человек и большинстве своем — ненадолго. Ранения при отсутствии антибиотиков… Хотя медикусы Померанского принялись оказывать пленным первую помощью — всем, поскольку помимо штатных лекарей, он мобилизовал и студентов-медиков. Впрочем, «мобилизовал» в данном случае — слишком громко сказано. Большая часть студиозов с превеликим удовольствием отправилась на войну. А как же — мало того, что патриотично и сравнительно безопасно (специальная одежда для некомбатантов[97]), так еще и практика какая! А памятные медали?!

Все это происходило на виду у основной части прусского войска. Можно только представить, какие царили настроения в стане Фридриха… Обойти же сотворенное болото было проблематично — с одной стороны армию Грифичей надежно защищало озеро, с другой — сложный рельеф местности, состоявший из холмов и болотистых низин. То есть обойти можно, но исключительно небольшими отрядами, прячась в складках местности. Ну а как отряды «накопятся» — атаковать.

По хорошему, Фридриху следовало отступить — соотношение сил стало не столь радужным для него, да и отсутствие артиллерии, почти полностью захваченной Вольгастом, следовало учитывать. Однако Старый Фриц никогда не был трусом и шанс изменить исход сражения в рукопашной считал вполне реальным. Ну как же — в тех самых складках местности колоссальное преимущество артиллерии венедов сводилось к нолю. А там — рукопашная и кто кого!

Пруссаки начали обходить славян с левого фланга, постепенно накапливаясь. Но тут над лагерем померанского войска начало расти что-то невиданное… Богуслав все-таки поднял в воздух свой воздушный шар и вскоре поднялся на нем с оруженосцем под восторженный рев войска. Стоя в небольшой плетенной корзине на высоте около трехсот метров, принц невозмутимо оглядывал окрестности в подзорную трубу. Через некоторое время он сбросил футляр с кроками[98], на которых было отмечено расположение подобравшихся поближе прусских батальонов.

Зная, где именно находится враг, венеды с легкостью выбили его. Раз, другой, третий… И вот уже войска Фридриха уходят, оставляя поле боя за Померанским.

Глава четвертая

Победа была громкой — порядка тридцати тысяч пруссаков только в одном бою… Это сильно. С учетом предыдущих набиралось около семидесяти тысяч одних только немцев, да французы, да пленные… Слава Померанского Дома взлетела до небес и благожелательные отзывы посыпались со всех сторон. Фердинанд Австрийский сделал союзника Кавалером Большого Креста Марии-Терезии — высшей наградой Австрии.

— Красивая фитюлька, — только и промолвил Померанский, узнав о награждении. Увы, но с некоторых пор ордена он воспринимал исключительно с точки зрения дипломатии. То есть прислали нужную висюльку — оказали положенное уважение. Нет — ай-ай-ай, нехорошие… С учетом службы на благо России и титулов[99], набралось их больше десятка.

Награждение было из серии «необходимо, но несколько неудобно». Суть в том, что вскоре после блистательной победы над Фридрихом австрийцы… проиграли Фридриху.

Лаудон, узнав о разгроме прусского короля, поспешил добить его. Поскольку у него была более чем стотысячная армия, то ждать Ласси, стоявшего значительно дальше, фельдмаршал не стал и поспешил «навстречу рассвету». Наверное, он представлял себе что-то романтичное и героичное — вот он наконец убивает Старого Фрица или захватывает его в плен, после чего становится Национальным Героем Австрии. Однако австриец не учел, что даже битый волк остается волком…

Пруссаки, даже потеряв большую часть артиллерии и половину войска, буквально разорвали врага.

«— Нет пушек? Прекрасно, тогда нам остается только сходу атаковать», — именно эти слова приписали Фридриху, якобы шедшему впереди войск со шпагой. Злые от недавнего позорнейшего поражения пруссаки гнали австрийцев почти десять верст — и это несмотря на почти двойное численное преимущество последних, артиллерию и припасы. Пятьдесят тысяч погибших австрийцев, больше десяти тысяч пленных, колоссальные трофеи!

Добрую половину пленных Старый Фриц «перевербовал» к себе в войско в неповторимом стиле:

«— Выбирай между виселицей и службой Пруссии!», — после чего раскидал их по подразделениям. Ну да не в первый раз… Да и пушек он захватил как бы не больше, чем у него было до неудачной для него «Битвы у Вустрова»… Узнав такое, Грифичи дружно матерились, заметно обогатив лексикон приближенных. С особым наслаждением ценители[100] слушали попаданца, потому как обороты вроде «выхухоль сумчатая, утконос беременный» или «кактус тебе в задницу, да отправить почтой в Гамбург с заездом через Стамбул» встречались нечасто.

Свои войска Рюген отвел на территорию Померании — нужно было отдохнуть и пополнить их новобранцами. С учетом австрийского золота (которое он, между прочим, УЖЕ отработал — согласно всем условиям) и трофеям, сейчас он смог поставить «под ружье» более сорока тысяч человек только как герцог Померании. Да плюс еще перевозбудился шведский ригсдаг, увидев блистательные победы над сильнейшим врагом. Ну и загорелось им откусить кусочек пирога побольше… Король не протестовал — с хрена ли? Если парламентарии решили показать, что Швеция вернулась в Большую Игру, так почему бы и нет?

Переформирование длилось до самого Рождества: очень уж много требовалось сделать. Прежде всего — учеба новобранцев, которые пусть и имели в большинстве своем неплохую индивидуальную подготовку, но вот длительные марши, да работа в составе большого отряда, да мелочи армейского быта… Ничуть не проще было со шведскими войсками: требовались совместные маневры с венедами, знание венедских уставных команд… Но тут было проще — Грифич изначально тренировал свои войска по единой схеме.

В итоге, к Рождеству у него было сорок тысяч венедов и двадцать пять тысяч шведов. А главное — деньги на их содержание и припасы — ибо деньгами сыт не будешь, да и вместо пороха не используешь. Сильно выручили трофеи — те же прусские ружья были весьма неплохого качества и позволили сэкономить кругленькую сумму. Ну и не только ружья…

Однако война-войной, но больше всего Европу поразил не разгром Фридриха, а полет Богуслава на воздушном шаре. Популярность его взлетела до невероятных высот… В буквально и переносном смысле. Наверное, схожей популярность пользовался… или будет пользоваться (?) Гагарин. Принца называли «Икаром», «Покорителем Небес», «Олимпийцем»… Пышных прозвищ было немало, а уж когда они узнали, что воздушный шар придумал сам Богуслав, да еще и ухитрился использовать его во время сражения…

Популярность Владимира после той самой «Битвой На Мосту» не шла ни в какое сравнение с популярность Наследника. Ну битва, ну показал себя Великим Воином… Но не Покорителем же Неба! С какого-то перепуга выкопали и подвиги Святослава на Узедоме, после чего писаки раздули их до небес и… Рейтинг Померанского Дома взлетел до Небес — с такими-то наследниками!