Василий Панфилов – Кавалергард (страница 37)

Вот так, «отщипывая» потихонечку и не вступая в серьезные сражения, они трепали вражеские войска. По чуть-чуть, по кусочку… И вот к концу августа только убитыми в столкновениях с венедами, Фридрих потерял двадцать пять тысяч человек. Да примерно столько же — ранеными, из которых добрая половина вышла из строя если не навсегда, то очень надолго. Померанский же и его полководцы в общей сложности потеряли около полутора тысяч человек.

У австрийцев успехи были куда скромнее — те тяготели к большим сражениям. Но вот качество армии были не слишком хорошим и здесь ситуация была обратной — около пятидесяти тысяч безвозвратных потерь против двадцати прусских.

Нужно сказать, что виной такому соотношению потерь была не только разница в качестве войск, но и в управлении. Прусскими войсками командовал сам Фридрих, австрийскими же — сразу Лаудон и Ласси. Полководцы эти пусть и были небесталанны, но друг с другом враждовали давно и яро. С учетом слабого правителя, сидевшего на австрийском троне… В общем, они не слишком стеснялись «подставлять» друг-друга, время от времени подыгрывая пруссакам.

Французы же накопили почти тридцать тысяч войск после приснопамятно поражения маркизу и… Перестали воевать. Они не вышли из войны — они просто встали лагерем и время от времени перемещались, угрожая австрийским войскам. Но в бой не торопились. Старый Фриц скрипел зубами, но терпел — союзники-хозяева, как-никак…

«Укусы» в конце-концов взбесили прусского короля и он, собрав в кулак почти сто тысяч войск, пошел на Померанию. Австрийцы вполне закономерно устранились — не в первый раз. У них моментально нашлись весьма уважительные отговорки, мешающие им помочь союзнику.

— Верные сведения, Сир, — устало подтвердил Юрген, сидя в кресле. Разведчик потер серое от усталости лицо и продолжил:

— Австрийцы точно не придут. Но тут, правда, французы еще сыграли — выдвинулись и стали угрожать Вене. Так что вместе с шестидесятитысячным прусским корпусом под командованием племянника Фридриха, соединившимся с франками, опасаются они резонно.

— Не оправдывай, — желчно усмехнулся Рюген, — я тебе сходу назову десяток интересных ходов, которые помешали бы Фрицу, но не навредили бы им самим.

— Понимаю, Сир, — тускло ответил фон Бо, — но сам знаешь, каковы у них войска, да каковы полководцы. Двоевластие, мать их, да еще и у враждующих людей!

— Тоже верно… Ладно, такой исход я рассматривал, есть чем ответить.

Расстелив карту с пометками, Грифич подозвал Югрена…

— Смотри — вот маршруты для прусских войск. Подбирали достаточно удобные и логичные для Фридриха, но для нас они еще более удобные. Вот места для возможных боев — принцип тот же. Сможешь подвести?

Некоторое время старый «Волк» рассматривал карту, затем кивнул решительно:

— Да, Сир. Не скажу, что мои люди могут все, но очень, очень многое.

Глава третья

Прибывший Богуслав возглавил кавалерию, начав «щипать» войска Фридриха, уверенным маршем идущего в сторону Померании. Владимир взял на себя пехоту и в свою очередь «кусал» пруссаков — не просто пятясь, а устраивая засады, подрывая за собой мосты и так далее. Темп марша сильно замедлился, что давало ощутимый выигрыш коннице Наследника — те заставляли держаться пруссаков единым кулаком, что не всегда было удобно как для снабженцев, так и для разведки — и это не говоря о гигиене.

Пруссаки пытались противодействовать, все-таки не так давно именно их конница считалась лучшей в Европе. Но за прошедшие годы они сильно «просели» из-за экономии на чем можно и нельзя. Венеды же сильно выросли и — из-за более высокого темпа передвижения могли выбирать место и время для боя.

Получалось не всегда, так что произошло несколько конных сражений, невероятно ожесточенных и кровавых. Драгуны (по большей части) Богуслава потеряли в них около пяти тысяч человек, а пруссаки — свыше пятнадцати. Теперь кавалерия почти сравнялась по численности, но психологически немецкие драгуны надломились.

Они все так же браво летели навстречу, так же лихо звенели клинками, но… Перестали быть инициативными, ходили в атаки едва ли не всем составом, чуть быстрее отступали… А у венедских драгун слава редкостных отморозков только укрепилась: особенно после слов Богуслава перед одной из битв «Больше позитива, парни, рубим и улыбаемся!», славяне и правда развеселились, чем сильно напугали противника. Улыбающаяся усатая рожа, летящая на тебя с клинком наголо, уверенности не прибавляет… Ну а «Скифы» Наследника ходили теперь в атаки с улыбками… И очень редко оставляли врагов живыми.

Померанский отступал в сторону Вустрова, стараясь создать у Фридриха впечатление, что это прусский король загоняет его в ловушку. Озерный край был тем еще местечком и для маневренной войны подходил слабо…

— Пресек поворот в сторону Виштока! — доложил светящийся гонец.

— Подробней.

— Так это, Сир… Фридрих заметил сперва наших конных разведчиков, они там специально на виду покрутились, затем обоз перехватил с захваченной амуницией — мы его как раз туда гнали.

— Обозные?

— Принц пленных посадил управлять и сотню улан вроде как в охрану. Так что когда пруссаки подоспели, мы драться не стали. Так, постреляли и ушли. Правда, под картечь попали почти полсотни…

Здесь голос гонца-улана погрустнел.

— Не печалься, военную судьбу сам знаешь, утешил его герцог, — тем более, что погибли они не глупо, а заманивая врагов в засаду. Мы за каждого улана не меньше сотни пруссаков убьем.

Гонец молодцевато выпрямился и откозырял — подействовало… А почему и нет? В конце-концов, Рюген говорил правду. Или главное здесь было — что говорил ее Рюген?

Не хватало Николича, но он сейчас нужен был в районе Узедома. И так пришлось выдергивать Михеля Покору, работающего на износ сперва наместником в Поморье, а затем и главным инженером на укреплениях Узедомского Узла. Но если в качестве наместника его достаточно уверенно заменил Трауб, то вот в качестве инженера-артиллериста заменить его было некем… Ситуация не ахти — несмотря на неплохое образование среднего гражданина, хороших специалистов-технарей остро не хватало. Доходило до того, что он переманивал их со всей Европы, обещая… Да не высокое жалование, конечно — дворянство, поместья… Работало, но хуже, чем хотелось бы — те же пруссаки предлагали ничуть не менее интересные условия, ну а французы — еще и высокое жалование. Вот гуманитариев, тех хоть бочками заготавливай… Нет, они тоже нужны — пропаганда там и все такое…

Покора сейчас работал в районе Вустрова, где с тремя тысячами подчиненных устраивал артиллерийские батареи. Пришлось пойти на риск и тащить через Пруссию орудия. А сколько труда стоило приобрести их так, чтобы разведки других стран ничего не заподозрили… Да и с секретностью артиллерийских батарей не все было гладко — необходимость убивать свидетелей из местных жителей или помещать их под временную охрану не радовала. А куда деваться?

У Штехлина Грифичей после короткой битвы «вынудили» свернуть сперва к Фюрстенбергу, а затем и непосредственно к Вустрову — к самому сердцу Озерного Края. Битва была тщательно «слита» — так, чтобы не потерять своих людей, «потратить» как можно больше пруссаков и в то же время иметь возможность залегендировать отступление. Пришлось работать в стиле «недоглядели второпях» и прусская пехота с большим трудом перебралась через болотистую местность, создавая угрозу окружения.

Войска отца и сына с того дня пошли вместе. И между прочим, их стало заметно меньше… Девять тысяч кавалеристов у Богуслава и девятнадцать тысяч пехоты у Владимира. Еще три тысячи ополченцев из активного резерва было и Покоры. Немного — но и у Старого Фрица вояк сильно поубавилось. Там укус, здесь…, «ополовиненная» конница…, «надкусанная» пехота… К Вустрову подходило уже не стотысячное войско — пруссаков осталось около восьмидесяти тысяч. Неточно потому, что сложно было оценивать боеспособность некоторых раненых и заболевших, число которых известно было очень приблизительно.

Позицию выбрали не у самого Вустрова, а в стороне, на возвышении у небольшой плотины. Перед лагерем венеды удвоили темп, чтобы подстегнуть пруссаков к преследованию. Ну и чтобы самим ничего не мешало занять лагерь пораньше и как следует отоспаться перед боем.

— Нервничаешь? — Спросил Богуслав отца, грея руки о жестяную кружку с кофе.

— Разумеется, — невозмутимо отозвался тот, улыбаясь, будто ему рассказывают хороший анекдот.

— Сам потом научишься так играть.

— Вряд ли, — с явным скепсисом ответил принц.

— Научишься, я в твои годы умел куда хуже «держать лицо».

Фридрих подошел через сутки, но с ходу вступать в бой не стал — его солдаты едва не валились с ног после такого вот «супермарафона». Да и заподозрил старый полководец ловушку, заподозрил… Как бы то ни было, стрелка на часах приближалась к четырем пополудни, так что пруссаки стали обустраивать лагерь. Ну и разумеется, кавалерия Померанского Дома принялась активно им мешать. Именно мешать, в активный бой венеды старались не вступать.

Поскольку кавалерия в предстоящем сражении не должна были принимать значимое участие, то славяне носились вокруг лагеря до самой ночи. Затем на смену пришли пластуны, устроившие не столько диверсии, сколько нервную обстановку, мешающую отдыхать. В итоге, лагерь, располагавшийся примерно в десятке верст, так и не был закончен до утра. Да и вряд ли там кто-то ночевал…