Василий Никитенков – ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ (страница 6)
Цепь оборвалась.
Но не исчезла.
Телефон завибрировал.
Лера:
Он сел прямо на пол, прислонившись к шкафу.
– Она берёт не нас, – прошептал он. – Она берёт тех, кто рядом.
Сообщение пришло сразу.
Лера:
В этот момент из комнаты донёсся глухой удар.
Мать вскрикнула.
Артём вскочил и побежал.
Картина на стене сорвалась с гвоздя и упала, разбив стекло. Осколки рассыпались по полу.
Никто не пострадал.
Пока.
Артём понял последнее правило этой ночи:
Смерть не торопится. Она проверяет.
И если он продолжит – платить будут другие.
<ГЛАВА 7. ИЗОЛЯЦИЯ>
Идея уехать казалась спасительной ровно до того момента, пока Артём не понял: она пришла не ему.
– Это не выход, – сказала Лера по телефону. – Это пауза. А паузы она ненавидит.
Он всё равно собрал рюкзак. Минимум вещей, никаких лишних предметов – будто можно было обмануть мир аккуратностью. Ключи он переложил в карман куртки, потом обратно, потом снова проверил молнию.
На вокзале пахло пылью и горячим металлом. Табло щёлкало цифрами, объявления тонули в гуле. Артём держался подальше от края платформы и от людей – от всего, что могло стать началом.
Лера приехала последней.
– Мы не должны быть вместе, – сказала она. – Если ты прав, это только ускорит.
– Если я прав, – ответил Артём, – то нас и так найдут.
Они сели в разные вагоны одного и того же поезда. Компромисс выглядел разумным.
Поезд тронулся мягко, почти ласково. За окном поплыли серые склады, ржавые заборы, пустыри.
В соседнем купе смеялись. Смех был слишком громким, как у людей, которые ещё не знают.
Артём закрыл глаза.
Ничего не произошло.
Прошёл час. Потом второй. Напряжение начало ослабевать – опасное чувство, похожее на сонливость.
Поезд остановился на небольшой станции. Кто-то вышел, кто-то зашёл. Двери закрылись.
И тогда поезд дёрнуло.
Не резко – неправильно.
Металлический скрежет прошёл по корпусу, будто что-то задело снизу. Люди переглянулись.
– Техническая заминка, – сказал проводник. – Прошу сохранять спокойствие.
Слова были слишком знакомыми.
Артём вскочил и бросился в коридор. Он не знал зачем – только чувствовал, что если останется, будет поздно.
В этот момент в другом конце вагона раздался крик.
Пожилой мужчина, выходивший покурить на остановке, рухнул на пол. Его трость зацепилась за порог, тело ударилось о поручень, и он остался лежать, странно вывернув шею.
Кто-то закричал. Кто-то нажал стоп-кран.
Поезд остановился.
Артём смотрел на тело и понимал: этого человека не было в списке.
Он не выходил из поезда в ту ночь.
Это была не компенсация.
Это было предупреждение.
Телефон завибрировал.
Лера:
Артём:
Лера:
Артём опустился на сиденье.
Изолироваться не получилось.
Пауза закончилась.
И где-то глубоко внутри он понял: следующий выбор будет последним, который он сделает сам.
<ГЛАВА 8. СЛЕДЫ>
Они встретились в месте, где никто не задаёт лишних вопросов.
Круглосуточная библиотека при университете была почти пустой: дежурный за стеклом, двое студентов с наушниками и запах старой бумаги, впитавший десятки лет чужих страхов. Здесь смерть казалась теорией – чем-то, что можно разобрать по абзацам.
– Нам нужны похожие случаи, – сказал Артём. – Не один. Система.
Лера кивнула и открыла ноутбук. Её пальцы двигались быстро, но неровно, будто она боялась нажать лишнюю клавишу.
Они начали с новостей.
Авиакатастрофы. Взрывы. Обрушения. Пожары в клубах. В каждом – несколько выживших, ушедших раньше времени. И почти в каждом – странная статистика: смерти после. Несвязанные. Отложенные.
– Смотри, – сказала Лера.
Она развернула экран. Статья десятилетней давности:
– И что с ними?
– Шестеро умерли в течение двух месяцев.