Василий Никитенков – ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ (страница 2)
Он был спокойным, служебным, таким, каким объявляют технические остановки. На секунду в вагоне повисла тишина – слишком плотная для обычного объявления.
Артём замер.
– Повторяю, – сказал голос. – По техническим причинам поезд задерживается. Пассажиры, находящиеся в первом и втором вагонах, могут выйти на платформу.
Кто-то рассмеялся.
– Ну вот, – сказал мужчина у дверей. – Доволен?
Но двери уже разъехались.
Девушка с блокнотом первой шагнула к выходу. Артём рванулся следом, не оглядываясь. За ними – ещё несколько человек: парень с телефоном, пожилая женщина с сумкой, мужчина в куртке, который всё время молчал.
– Быстрее, – сказал Артём, сам не понимая кому.
Платформа приняла их холодом и светом. Двери за спинами захлопнулись.
Поезд тронулся.
Артём успел сделать два шага – и услышал звук, который уже знал.
Визг металла.
Тоннель вспыхнул белым.
Удар пришёл глухо, будто снизу. Вагоны дёрнуло, свет погас, и следом – взрыв, от которого воздух толкнул в грудь.
Люди на платформе закричали.
Артём обернулся.
Там, где секунду назад был поезд, теперь была тьма, огонь и искорёженный металл.
Он понял простую, страшную вещь:
они вышли не все.
<ГЛАВА 2. ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ>
Первым пришёл звук.
Не крик – гул. Низкий, рваный, будто сама станция застонала от боли. Он прокатился по платформе, ударил в грудь и заставил людей инстинктивно пригнуться. Следом пришёл запах – горелый металл, резкий, удушливый, мгновенно стирающий иллюзию, что всё это можно списать на сбой.
Кто-то упал.
Кто-то закричал.
Артём стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел туда, где секунду назад был поезд. Теперь там была разорванная пасть тоннеля, внутри которой вспыхивал огонь. Обломки вагонов торчали под неестественными углами, словно кости, вырванные наружу.
– Боже… – прошептала пожилая женщина рядом и осела на колени.
Девушка с блокнотом стояла неподвижно. Лицо у неё было белым, губы дрожали, но глаза – широко раскрытые – смотрели не на огонь, а чуть выше, словно она пыталась увидеть то, что осталось за пределами катастрофы.
– Это… – начал парень с телефоном и не договорил.
Телефон выскользнул из его руки и с глухим стуком ударился о плитку.
Люди вокруг метались. Кто-то бежал к выходу, кто-то, наоборот, к краю платформы, несмотря на крики охраны. Сирена включилась не сразу – словно системе тоже понадобилось время, чтобы понять масштаб произошедшего.
Артём наконец выдохнул.
Мысль была пустой. Без облегчения. Без ужаса. Только тяжёлая констатация.
– Назад! – кричал кто-то в форме. – Отойдите от края!
Артём почувствовал, как его схватили за плечо.
– Это ты, – сказала женщина с сумкой. – Это ты кричал.
Он посмотрел на неё.
– Да.
– Ты знал?
Он не ответил.
Скорая и полиция появились быстро – слишком быстро для тех, кто только что стал свидетелем смерти. Платформу начали оцеплять, выживших отводили в сторону, укрывали термопледами, усаживали на холодные пластиковые стулья.
Артёма усадили отдельно.
– Имя, фамилия, – сказал полицейский, не глядя.
– Ковалёв. Артём.
– Почему вы требовали остановить поезд?
Вопрос был задан нейтрально, но в нём уже чувствовалось подозрение.
– Я видел аварию.
Полицейский поднял глаза.
– Как это – видели?
– Как кино, – ответил Артём. – Только без монтажа.
Полицейский сделал пометку.
– Плохо себя чувствуете?
– Нет.
Это была ложь, но на правду сейчас не было места.
Неподалёку девушка с блокнотом тихо говорила с фельдшером.
– Меня зовут Лера, – услышал Артём её голос. – Я тоже… знала.
Фельдшер посмотрел на неё внимательно, дольше, чем положено.
– Что знали?
– Что мы не доедем.
Парень с телефоном сидел на полу, обхватив голову руками.
– Это должно было быть смешно, – бормотал он. – Это всегда смешно…
К ним подошёл мужчина в штатском.
– Те, кто вышел из поезда, – сказал он громко, – пройдите за мной.
Их оказалось семеро.
Семь человек, стоящих в стороне от остальных, как плохо вписавшаяся в кадр группа.