Василий Маханенко – Хроники Тириса. Книга 4 (страница 5)

— Лана? Орин? Рорк? — я посмотрел на молчавших.

— Я с Малышом, — сказал Орин. — Не наше дело.

— Аналогично, — кивнул Рорк. — У меня тут база недостроенная. Мне бы жить, а не с империей воевать.

— Я понимаю Льда, — тихо произнесла Лана. — Но Малыш прав. Мы не потянем.

Аларик молчал. Не спорил. Он умел принимать решения большинства, даже если они ему не нравились. Он высказал свою позицию, его услышали, а дальше — дисциплина. Лиарданы действительно были такими.

— Значит, решено, — подвёл итог Райн. — Ариса возвращаем. В дела империи не лезем. Информацию про императора запираем печатью памяти и забываем. Ксорх?

— Согласен, — ответил я. — Решение группы принимаю.

И я действительно его принял. «Малыши» правы. Вытаскивать Ариса — безумие. Воевать с империей — самоубийство. Мы наёмники, а не революционеры.

Вот только…

Вот только кое-что я всё же сделаю. Не для Ариса. Для себя. Потому что информация о том, где находится единственный человек, способный рассказать правду об императоре, не должна исчезнуть вместе с его возвращением на Жердан-4. Не сегодня, не завтра, может, даже не через год. Но когда-нибудь эта информация пригодится. Есть у информации такое свойство — пригождаться тогда, когда никто её не ждёт.

«Эхо», — мысленно позвал я, пока остальные обсуждали график дежурств на Таркосе.

«Это нерационально, но логично», — ответил Эхо, прекрасно умея считывать мои мысли. — «Для того, чтобы получить координаты Жердана-4, мне потребуется провернуть тот же фокус, который провернул Лоран Соларион с нами. Вживить частичку себя в Ариса. Сформировать маячок, который будет невидим не только для обрубка Альмора, но также для сканеров и чужих матриц. Но…».

«Но?» — спросил я, так как Эхо взял паузу.

«Это будет стоить пять процентов моей текущей функциональности. С двадцати пяти до двадцати. Частица отделится и начнёт существовать автономно. Я не смогу забрать её обратно. Это работает только в одну сторону. Как только закончится заряд, частицы безвозвратно исчезнут».

Пять процентов. Это как отрезать себе палец, чтобы приклеить к чужому плечу камеру наблюдения. Больно, но результат того стоит.

«Сможешь вживить незаметно?» — спросил я. — «Без физического контакта?»

«Нет», — ответил Эхо. — «Потребуется касание. Достаточно трёх секунд».

«Делаем», — решил я. — «Готовь частицу. Когда будет момент, я коснусь Ариса».

«Принято», — ответил Эхо. — «На подготовку нужно около двенадцати часов. Предупрежу, когда будет готово».

Я вернулся к общему разговору, который успел перейти от высоких материй к куда более насущным вопросам — кто, когда и на сколько часов спускается на Таркос, и кто остаётся на «Груваке».

Решение по Арису было принято. Логичное и безопасное. «Малыши» его одобрили. Я его одобрил. Но у каждого логичного решения есть изнанка. И моя изнанка заключалась в том, что сжигать мосты я не собирался. Даже когда этого требовал здравый смысл.

Следующие девять суток прошли без приключений. Никто нас не выдёргивал из гипера, никто не нападал на нашу базу. Это было настолько нетипично для «Малышей», что начинало нервировать. Обычно, когда у нас складывалось всё хорошо, смело можно было ждать беды.

На Таркосе мы отдыхали посменно. Шестнадцать часов на планете, восемь на «Груваке». Рорк дорабатывал базу — систему жизнеобеспечения вылизывал до последнего фильтра, превращая модульную базу в настоящий курорт. Векс, впрочем, как всегда, что-то высчитывал, не прерываясь даже во сне. Ториан с Орином тягали какие-то железяки. Для них это было что-то вроде медитации. Остальные просто отдыхали.

Как и мы с Зориной. Это были первые девять дней нашей совместной жизни, которые мы потратили только друг на друга. Раньше всегда возникали какие-то преграды. То Вальтер невовремя придёт домой, то срочно приходиться бежать на другой конец галактики, то нужно сражаться с ксорхианцами. Сейчас же остались только мы вдвоём. Нам выделили отдельный жилой блок на Таркосе, откуда мы не вылезали несколько суток, прерываясь, разве что, только на еду и сон.

Хотя, лукавлю — за сутки до выхода из гипера мне пришлось потратить время ещё и на Ариса. Эхо сообщил, что маяк готов к передаче носителю, так что я пошёл к Арису, чтобы «обсудить порядок его передачи имперцам». Когда он пожал мне руку, возник контакт на три секунды. Дело было сделано. Ни Арис, ни обрубок Альмора ничего не заметили. Эхо был невидим даже в форме маячка.

«Частица закрепилась», — доложил Эхо. — «Координаты будут доступны, как только его доставят на место. Заряда хватит примерно на два года. Потом она рассеется».

Что касается самого Ариса — он больше не поднимал тему с вытаскиванием. Словно сказал всё, что хотел, и теперь просто терпеливо ждал моей реакции. Триста двадцать лет жизни учат ждать.

На девятые сутки «Грувака» вышел из гиперпространства в системе Рейнар. Вся команда была на посту — сканирование должно показать правильное количество биосигнатур. Случайности нам не нужны.

— Форпост «Стена» на связи, — произнёс капитан. — Нас уже видят.

Форпост представлял собой стандартную орбитальную станцию среднего класса. Три причальных сектора, защитные плазменные пушки, пара тяжёлых фрегатов охранения. Ничего выдающегося, даже малого крейсера не было. Обычный глухой угол империи, каких тысячи. Именно это нам и было нужно — тихое место, где можно спокойно связаться с Лораном Соларионом и дождаться инструкций.

Вот только спокойно не вышло.

— «Грувака», говорит форпост «Стена»! — В эфире раздался встревоженный голос диспетчера. — На вашем борту зафиксированы материалы предтеч! Немедленно погасите двигатели и оставайтесь на текущей позиции! Это приказ! В случае неповиновения вы будете объявлены врагами империи! Информация о вас уже отправлена в центр!

А вот и сканеры. Обломки корабля находились в трюме, так что их было не спрятать. Собственно, прятать мы и не собирались. Этот груз — наше задание. Вот только маленький форпост на краю империи об этом не знает. Для них мы — нарушители, перевозящие незарегистрированные артефакты предтеч. А это, на минуточку, статья с гарантированным пожизненным заключением. Или казнью, если артефакт окажется достаточно ценным.

«Груваку» захватили лучи притяжения станции. Не то чтобы мы не могли от них уйти — гиперпрыжок с места такие лучи не блокируют. Но побег сейчас мог означать только одно — мы преступники и официально в этом признаёмся. Этого нам точно не нужно.

— Говорит барон Каэль Золотой, — произнёс я в общий канал, стараясь звучать максимально скучающе. — Командир вольного отряда наёмников «Малыши». Малый крейсер «Грувака» выполняет задание советника императора. Материалы предтеч на борту являются результатом выполнения этого задания. Регистрационный код миссии — Лоран-дельта-ноль-семь. Прошу связаться с имперской канцелярией для проверки наших полномочий.

Повисла долгая и какая-то нервная пауза. Я представлял, как на форпосте сейчас бегают офицеры, отправляя запрос в центр и проклинают гиперсвязь, которая работает так медленно.

— Барон Золотой, код миссии не подтверждается, — наконец, ответил другой голос. Командир станции, судя по тону. — Повторите идентификационные данные.

— Код не подтверждается, потому что миссия засекречена, — ответил я. — Повторяю ещё раз — свяжитесь с имперской канцелярией, а не отправляйте запросы в базы данных. И настоятельно рекомендую не приближаться к моему кораблю. Советник императора крайне болезненно реагирует на тех, кто мешает выполнению его заданий. Последний, кто попробовал, до сих пор служит на метеостанции в системе без названия. Если она вообще считается системой.

Последнюю часть я придумал на ходу, но звучало убедительно. Связываться с советниками императора не хотел никто. Это были люди — или, как выяснилось, не совсем люди, — которые одним словом могли уничтожить любую карьеру.

— Принято, — произнёс командир станции после очередной паузы. — Ожидайте.

Ожидание затянулось на двое суток. Двое! За это время я успел трижды спуститься на Таркос, дважды поругаться с Рорком по поводу расположения генератора на базе и один раз сыграть с Торианом в карты. Проиграл. У Мускула, оказывается, была стальная выдержка, когда дело касалось блефа.

Форпост «Стена» всё это время молчал. Лучи притяжения не отключали, но и не предпринимали попыток досмотра. Видимо, слова про советника императора подействовали лучше любого документа.

А на третий день в системе появилось то, чего не ожидал никто. Даже я.

— Ксорх, тебе лучше увидеть это самому, — голос капитана Валка оставался ровным, как обычно, но я научился различать в нём оттенки. Сейчас оттенок был таким, что я вскочил с кровати, вызвав недовольное бурчание Зорины, быстро натянул на себя форму и бросился в капитанскую рубку. Да, капитан Валк был прав — это нужно было увидеть собственными глазами.

Из гиперпространства выходил флот. Не эскадра, не группа кораблей — целый флот. Тяжёлые крейсера, линкоры, корабли обеспечения. Они появлялись один за другим, заполняя пространство так, словно кто-то опрокинул ведро с металлическими игрушками. И на каждом корабле стоял символ дома Соларионов. Высшей его ветки. Личная эскадра его императорского величества!

— Семь линкоров, — безэмоционально произнёс Векс, словно говорил о чём-то обычном. — Двадцать два тяжёлых крейсера. Сорок семь средних. Корабли обеспечения и малые суда я даже не стал считать. Их больше сотни.