Василий Маханенко – Хроники Тириса. Книга 4 (страница 41)
Перед глазами появилась привычная зелёная нить. Эхо смирился с тем, что мы не бежим на «Груваку», а идём исследовать этот мир. Ой, да ему самому было интересно, на самом деле! Он такой же любопытный, как и я.
Дорога повела меня прочь от лагеря пиратов и по пути я едва не схлопотал удар в самое сердце. Не могу сказать, что я жадный, но, когда на моём пути попалась группа коронников в количестве ста семи штук, я искренне задумался о том, чтобы сделать паузу. Потому что это пятьдесят килограмм миона! Рука сама пошла к месту, где должен находиться боевой меч, но я удержался. Хоть и зарычал от злобы. Нельзя! Не сейчас! Каэль, фу! Место!
Пока я сражался со своими мыслями, группа коронников сделала ход и один из истребителей вспыхнул ярким шаром. Пилота подавили и подвели его под снаряд дракса. Ксорхи тут же переключились на другой корабль и вскоре ещё один истребитель отправился в путешествие в вечность. Ксорхи работали слаженно и чётко, поэтому нарушать их строй сейчас было бы сущей глупостью. Это было первое. Имелось и второе — вокруг группы коронников стояла охрана. Не меньше сотни брутов окружили коронников, готовясь сорваться на любого противника, появись он в поле их видимости.
Вновь у меня возникли вопросы к ксорху, который здесь всем управляет. Значит, против пиратов он ничего выдумать не мог и просто заваливал их тушами своих солдат, а против меня, значит, включил мозг и поставил защиту⁈ Где, спрашивается, логика? Или бруты с проходчиками настолько у него не котируются, что их даже за существ не воспринимают? А вот коронники — это другое! Когда я управлял ксорхами, ничего подобного не ощущал. Что одни, что другие — все были важны.
Так что пришлось отступить. Сражаться с сотней смертоносных тварей, способных разорвать мою броню одним движением — не самая лучшая из моих идей. Даже если цена — полсотни килограмм миона. Добуду его где-нибудь в другом месте.
Вскоре показался проём, и я ушёл под землю, оказавшись в «кишках» исполинского ксорхианца. Спуск дался довольно легко. Ксорхи продолжали поступать из глубин планеты, но двигались внизу, позволяя мне спокойно лететь против «течения». Так продолжалось достаточно долго и, как по мне, я давно опустился на уровень врат предтеч. Они находились где-то там, в далёком груваки его знает где, я же продолжал спускаться, постепенно ощущая всё глобальное величие здешнего муравейника. Ксорхи не просто рыли всё подряд. Они действовали так, словно что-то искали. Проходы уходили вправо-влево на всём уровне, чтобы повториться уровнем ниже. Ксорхам что-то было нужно от этой планеты. Ровно также, как это «что-то» было нужно Киронам. И мне, конечно же, только я ещё об этом не знал.
Планета была перерыта так, что ярусы разных уровней наслаивались друг на друга, пересекались и путались. Если бы не зелёная нить Эхо, я бы заблудился здесь минуте на второй. Но Эхо уверенно вёл меня в самые глубины этого безумия, двигаясь по одному ему ведомому маршруту.
Скромный он у меня. На самом деле Эхо действительно позволял не заботиться о дороге, полностью забрав навигацию на себя. Так продолжалось долго, пока мы не очутились в какой-то гигантской пещере. В её центре находился живой гигантский красный кристалл. Он хоть и выглядел каким-то плотным образованием, жил своей жизнью, пульсируя в такт всему этому гигантскому муравейнику. С подобным кристаллом мне уже приходилось сталкиваться. Правда, там он был мёртвый, но осознание того, кто передо мной предстал, пришло сразу. Сердце собственной персоной!
«Кроме миона я хотел ещё и выжить», — напомнил я. — «Скажи, что произойдёт, если мы сейчас атакуем?»
«Даже не начинай», — осадил я внутреннего подстрекателя. — «Всё, мы у цели? Это ради Сердца сюда рвутся пираты и Кироны?»
«А что мы здесь делаем?», — удивился я. — «Смотрим на Сердце? Всё, посмотрели. Поехали дальше. Прежде чем люди начнут бурить, нам нужно быть на месте. Потому что потом ксорхи постараются убрать всё ценное. Если там вообще есть что-то ценное».
Вместо ответа Эхо сформировал очередную зелёную нить, что вела меня по краю пещеры с Сердцем. Так-то он был прав — уничтожь я Сердце, мионом запасся бы на всю жизнь вперёд. Вейраны наверняка приняли бы меня в свой род, отдали бы мне в жёны Элиару и вообще, возвеличили бы так, что ни одни Кироны больше никогда бы в мою сторону не смели смотреть. Вот только мне это было совершенно не нужно. Несмотря на свою жадность и безумие, я прекрасно понимаю, что жизнь одна и ею нужно дорожить. Излишний риск никому нафиг не сдался. Пусть груваки рискуют.
Двигаться стало тяжелее. Проходы пошли уже не такими большими, так что приходилось останавливаться, пропуская бегающих ксорхов. На двадцать километров по горизонтали ушло, кажется, столько же времени, сколько потребовалось нам на то, чтобы пробиться на такую глубину. Сердце осталось где-то далеко позади. Земля уже перестала дрожать — бомбардировка не добивала на такую глубину. Плотность наростов увеличилась, словно мы подходили к центру всей этой гигантской конструкции. И, наконец, этот момент настал — мы влетели в огромную подземную пещеру.
Она включала в себя несколько десятков ярусов и заканчивалась где-то глубоко внизу. Эхо построил проекцию этого места, и мы на какое-то время впали в ступор, осознавая увиденное. Внизу, метрах в ста от меня, находилось сооружение. Не нарост, не очередная ксорхианская мерзость. Именно сооружение, возвышающееся над окружающим пространством.
«Увеличь форт», — потребовал я, заметив что-то странное.
Эхо выполнил приказ и перед моими глазами предстало сооружение предтеч, в аналоге которого мы провели какое-то время. Вот только на Гиперионе-7 у нас был целый и рабочий форт, пусть и скрытый Пожирателем. Здесь же ксорха уже не было. Он не требовался, так как верхушка строения отсутствовала — её уже уничтожили. Или растворили, я не очень большой знаток того, как правильно работает Пожиратель.
Важно было то, что в самом центре находилось существо, из головы которого выходили красно-бурые нити. Оно сидело там, где когда-то, по всем моим познаниям, находился командный модуль. Вернее, не сидело. Оно было вплетено в переплетение красно-бурых нитей, уходящих от его головы во все стороны, словно корни древнего дерева. Нити расползались по полу и стенам, ныряли в щели обглоданного корпуса и уходили ещё дальше — туда, где пульсировала биоткань падальщиков.
Я подлетел ближе и завис в десятке метров, разглядывая находку. Выглядело существо так, словно кто-то когда-то увидел человека, пересказал другому, тот третьему и уже четвёртый попробовал нарисовать его по собственному усмотрению. Тело было до неприличия хрупким, словно его обладатель никогда не знал, что такое гравитация. Конечности оказались такими тонкими, что возникло стойкое ощущение, что они сломаются от собственного веса. Узкие плечи переходили в невзрачный торс, напоминающий грудную клетку истощённого ребёнка. Физическая сила, судя по всему, была последним, в чём нуждался этот организм. Мышцы на нём отсутствовали как класс, а жировой прослойки, похоже, не было изначально. Кожа давно потеряла цвет, превратившись в серовато-восковую плёнку, под которой проступали сухие тёмные сосуды. На теле не было ни единого волоска, а четыре длинных пальца на каждой руке заканчивались чем-то вроде подушечек.
Но всё это меркло на фоне головы существа. Она была непропорционально огромной по отношению к телу, и занимала треть всего, что можно было назвать «ростом» существа. Лоб уходил далеко назад, переходя в продолговатый купол, в котором, если верить пропорциям, помещался мозг раз в пять крупнее человеческого. Глаза располагались так широко, что между ними спокойно уместились бы ещё одни, а на месте носа и рта были лишь едва заметные щели, словно этому существу дышать и есть было не так и обязательно.