Василий Маханенко – Хроники Тириса. Книга 4 (страница 2)

— Я тогда списал это на перегрузку, — продолжил я. — Виртуальная капсула, чужой корабль, непривычные ощущения. Мало ли что привидится? Но сегодня, когда я забрался в корабль предтеч, голос вернулся. И на этот раз он не просто поговорил. Он отдал мне управление четырьмя сердцевиками, что вошли через врата в систему Кхатар-Прайм. Всеми четырьмя одновременно. Шесть часов, которые я здесь провалялся — это был бой с пиратами. Реальный, а не выдуманный. Через ксорхианские корабли.

Тишина стала ещё мертвее. Кажется, даже помехи исчезли. Им тоже стало интересно.

— Двенадцать линкоров, семнадцать орбитальных станций и всё, что мельче. Потом пираты стянули подкрепление со всех концов своей империи, и мои корабли уничтожили. Голос после этого сказал, что теперь знает мои возможности, велел развиваться и ушёл. Сказал, что, когда буду готов, знание придёт само. А до тех пор мне самому придётся его искать.

— Получается, ксорхи теперь с тобой разговаривают? — спросил Вальтер. — Начали считать тебя одним из своих?

— Не знаю, кто это, — покачал я головой. — Но точно не ксорхи. Голос назвал меня «потерявшимся». Словно потерял что-то давно и случайно нашёл.

— У тебя есть личностная матрица? — неожиданно спросила Зорина.

Все посмотрели на неё, не понимая вопроса. Потому что считалось, что у того, кто входил на планету с Ретранслятором, матрицы быть не может. Никак. Доказанный факт на самой Зорине и нескольких группах захвата, которые уничтожали первый Ретранслятор.

Я мог отшутиться. Мог соврать. Сказать, что никаких матриц нет и быть не может. Это бы приняли. Вот только врать нельзя. Потому что после прямого вопроса мне нужно либо говорить правду, либо между нами встанет стена, которую уже ничем будет не пробить. Зорина моя девушка. Носитель матрицы. Ласк наверняка ей всё уже разложил по полочкам — и про аномальные всплески, и про энергопотоки, и про то, что обычный человек не способен делать то, что я делал последние два года. Зорина не спрашивала. Зорина требовала подтвердить то, что и так знала, несмотря на то что весь мир считал обратное. Даже «Малыши».

— Есть, — после долгой паузы ответил я. — У меня есть личностная матрица предтеч.

— Да что б тебя груваки сожрали, — в сердцах выкрикнул Вальтер. — Давно?

— С самого начала, — ответил я, окончательно прыгая в омут с головой. — Ещё до «Кузницы». Я получил её на корабле ксорхианцев в системе Агрис. Помните историю про мёртвый корабль и Сердце? Когда я впервые забрался внутрь того сердцевика, нашёл трещину во внутренней переборке. Из неё вышел белый туман, прошёл сквозь мой шлем, будто его не существовало. Вот так я и стал носителем. Я называю его Эхо, хотя у него есть своё, непроизносимое имя. Это матрица предтеч, не ксорхов. Последний он называет паразитами. Они охотились на него и ему подобных, сожрали практически всего. Когда я его нашёл, функционал был на пяти процентах. Сейчас больше, но до полной мощности ещё очень далеко.

— Пять процентов, — повторил Векс. Его кибернетический глаз бешено вращался, обрабатывая информацию. — И с пятью процентами ты видел прожилки фазового сплава? Прогнозировал удары в рукопашном бою? Управлял шестью боевыми дронами одновременно?

— Да, — мне оставалось только кивнуть. Векс умел делать выводы самостоятельно.

— Теперь вся алогичность ушла, — произнёс Векс. — Появилась структура, а не полный хаос. Объясняется всё: аномальное везение, дроны, выживание на Гиперионе-7, добыча миона. Математика сошлась.

— Вот только о том, что у меня есть Эхо, никто не знает, — продолжил я. — Арис Соларион думал, что у меня матрица. Меня обследовали с ног до головы, но ничего не нашли. Оказывается, Эхо умеет прятаться или просто невидим для других матриц, включая матрицу императора. На него не действует аура планеты с Ретранслятором. Его вообще не существует для всего мира. Никто в империи не знает о том, что у меня есть

— Никто, кроме нас, — поправил Райн. — Теперь кроме нас.

— Именно, — кивнул я. — И я хочу, чтобы так и оставалось. Если империя узнает про Эхо, меня заберут в лабораторию и разберут на части, чтобы понять, как работает невидимая матрица. Никакой титул, никакой Крест Героя от этого не спасёт.

— А раньше ты нам об этом рассказать не мог? — спросила Лана. Обиды в её вопросе не было, только сам вопрос.

— До блокиратора памяти не мог, — подтвердил я. — Но и сейчас придётся вносить изменения в структуру ключевой фразы, чтобы из вас не смогли эту информацию достать. Потому что вас уничтожат вместе со мной. Свидетели империи не нужны.

Зорина всё это время молчала. Что для неё было нетипично и, если честно, пугало куда больше, чем крик.

— Ласк чувствовал, — наконец, произнесла она. — Говорил, что рядом со мной аномалия, но он не может определить, какая конкретно. Теперь понятно, откуда фонило.

— Эхо тоже знает про Ласка, — сказал я. — Но определить его не может. Арис говорил, что задача матриц заключается в том, чтобы постоянно пожирать друг друга, тем самым развиваясь. Эхо не может пожрать твоего Ласка, потому что просто его не видит.

— Любопытно, — подал голос Аларик. Впервые за весь разговор. Он всегда сначала слушал и только потом говорил. Меня это одновременно бесило и восхищало. — Моя матрица тоже фиксировала аномалии рядом с тобой. Но я списывал это на сканеры «Призрака». Выходит, зря.

— Выходит, зря, — согласился я.

— Ладно, подведём итог, — произнёс Райн. — У нашего Ксорха в голове живёт матрица предтеч, которую не видит никто. Она даёт возможность управлять ксорхами. С ним разговаривает какой-то голос, который приходит и уходит, когда ему вздумается. Мы только что разнесли оборону столицы крупнейшего пиратского объединения в галактике, и нам в трюм нужно засунуть обломки корабля предтеч. Ещё что-нибудь?

— На сегодня, пожалуй, хватит, — ответил я.

— Вот и ксорх с ним, — заявил Райн. — Предлагаю грузить обломки и сваливать отсюда, пока голоса в твоей голове не решили устроить нам ещё какой-нибудь сюрприз!

Грузить обломки корабля предтеч оказалось тем ещё развлечением. Хотелось бы сказать, что всё прошло гладко, но это было бы враньё.

Для начала пару слов о том, что нам предстояло поднять. Когда-то корабль предтеч представлял собой шар. Сейчас же он превратился в искорёженное полушарие, метров тридцать пять в диаметре, лежащее в огромном кратере и наполовину вросшее в грунт. Куда делась вторая часть корабля, оставалось загадкой. Сканеры ничего не показывали. Может, корабль разорвали ещё в космосе и скинули на планету, как какой-то мусор. Ясно было одно — судя по местам разрыва, здесь поработала ксорхианская биоплазма.

Что самое неудобное в полусфере? К ней невозможно нормально прицепиться. Нет углов, рёбер, выступов. Гладкая округлая поверхность, по которой тросы соскальзывают, как по намыленному груваки знает чему. Рорк с Вексом минут пятнадцать ходили вокруг обломков, пытаясь найти хоть какую-то точку крепления. Но всё было напрасно.

— Может, магнитные захваты? — предложил Вальтер.

— Магнитные захваты на металле предтеч? — Рорк даже остановился, посмотрев на Вальтера, как на ребёнка. — Малыш, ты в курсе, что этот металл вообще ни на что не реагирует? Ни магниты, ни сварка, ни клей. Полная инертность ко всему!

Я сидел в фрегате, в кресле пилота и наблюдал за происходящим через камеры. Полусфера наполовину сидела в грунте, и чтобы завести под неё тросы, требовалось копать. Копать же на безвоздушной планете с гравитацией в треть стандартной — то ещё удовольствие. Грунт не осыпался, а взлетал вверх медленными облаками и оседал обратно минут через пять. Видимость падала до нуля, каналы засорялись руганью, а тросы цеплялись за каждый камень в округе.

Вот только настырность «Малышей» оказалась куда выше каких-то там трудностей. Прошло, наверно, часа три, прежде чем раздался желанный отчёт:

— Готово! — произнёс Рорк. — Шесть тросов, должно хватить. Ксорх, давай, потихоньку! Смотри, не порви мне тут ничего! Сам крепить будешь!

Накаркал! Я дал малую тягу, фрегат качнулся, тросы натянулись — и два из шести лопнули одновременно. Полусфера качнулась, но не сдвинулась. Грунт держал плотно.

— Ксорх, стой, груваки тебе в двигатель! — заорал Рорк. — Третий трос на грани!

Я отпустил тягу и позволил фрегату опуститься чуть ниже, зависнув над обломками корабля предтеч.

— Осталось четыре троса на тридцать пять метров полусферы, — без лишних эмоций произнёс Векс. — При текущей массе и коэффициенте трения о грунт требуется минимум восемь. Лучше десять.

— С тросами, как раз, проблем нет, — Рорк на автомате почесал затылок, но в броне это сделать было тяжело. — У нас точек крепления нет. Нельзя прицепить трос к гладкому шару, даже если от этого зависит чья-то жизнь! Соскальзывают!

— Сеть, — подал голос Аларик. — Не обвязывать. Обернуть. Сплести из тросов сеть и обернуть полусферу целиком.

Судя по тому, как Рорк с Вексом посмотрели друг на друга, подобная мысль им даже в голову не приходила. Хотя лежала, как по мне, на поверхности.

— Может сработать, — медленно протянул Рорк. — Если взять побольше тросов, сцепить их… Лёд, я тебя обожаю! Нет, серьёзно! Если бы ты не был Лиарданом, да ещё и парнем, я бы на тебе женился. Калькулятор, ты нужен! Мускул, Следопыт — шуруйте сюда! Будем плести сетку!