Василий Маханенко – Хроники Тириса. Книга 4 (страница 10)

Так, об этом я ещё не думал. Если Кироны перекроют поставки, занеся нас в чёрный список, «Грувака» превратится в очень дорогой и очень бесполезный кусок металла, висящий на орбите. Причём ректор вот так открыто заявляет, что великий дом работает не только на империю, но ещё и на их прямых противников. И всех это устраивает. Потому что монополия на топливо в нашем мире — основа могущества.

— Какую помощь может оказать империя? — спросил я, прекрасно понимая, что подстава с Дерриком никуда не делась. Она продолжается, причём прямо сейчас.

— Мы урегулируем вопрос с Киронами, — произнёс Лоран. — Снимем претензии по поводу Деррика. Вальтер не потеряет титул и останется частью великого дома.

— А взамен? — спросил я, уже не удивляясь, что ректор знает про разговор Вальтера с графом Кассианом Кироном. Всё это один большой спектакль, затеянный ради следующий слов:

— Взамен «Малышам» предстоит выполнить одно поручение, — заявил ректор.

— Я не стану соглашаться на неизвестное поручение, не зная подробностей, — заявил я. Порой даже война с великим домом куда безопасней поручений империи.

— Завтра в десять утра, — ответил Лоран Соларион. — Жду тебя в своём кабинете. Будут тебе подробности.

Не дожидаясь моего ответа, ректор отключился. Я уселся на кровать, пытаясь сложить все кусочки в одну картинку. Кироны внезапно возжелали «Груваку». Не деньги, не компенсацию — именно корабль. С чего такое рвение? Это обычный малый крейсер. Ладно, не совсем обычный, но такой, какой Кироны могут позволить себе сотнями, если не тысячами. Единственный разумный ответ мне не нравился. Кто-то слил информацию о нашей базе и Кироны желают присвоить её себе. Дальше — ректор узнает о письме Киронов раньше, чем это физически возможно. При этом империя тут же предлагает помощь в обмен на непонятное поручение.

Случайности? Как сказал Станис Соларион — не бывает столько случайностей на единицу площади.

«Тебя загоняют в угол, чтобы получить нужный результат», — безжалостно заявил Эхо. — «Кто-то создал ситуацию, в которой у тебя нет хорошего выбора. Есть только плохой и очень плохой».

Плохой и очень плохой. Так-то Эхо прав, вот только… Всегда есть третий вариант. Даже когда кажется, что его не может существовать физически. Кажется, «Малышам» вновь придётся превозмогать. Но на этот раз по собственной воле.

Глава 4

Ночь прошла под знаком «очередная головная боль». Собрав хмурого Вальтера, злую Зорину и спокойного Аларика в одном месте, я пояснил суть проблемы и до самого утра мы решали, как поступить. Связь с Императорской боевой академией установить не удалось, так что принятие решения ложилось только на наши плечи.

Все понимали — письмо Киронов является такой бессмыслицей, какую ещё поискать нужно. Любой суд меня оправдает, вот только великому дому было плевать на решение суда. И, как мне кажется, им плевать на убитого Деррика. Им по какой-то причине понадобился мой Грувака и, не желая забирать его силовым методом, решили устроить вот такое представление. И всё это под аккомпанемент империи Тирис. Неужели задание, которое нам хотят поручить, настолько важное и тяжёлое, что империя не нашла никакого другого способа нас на него отправить, кроме как надавить через Киронов?

В это верилось с трудом. Нас даже на Вераск хотели отправить без какой-либо подготовки, просто продавив мою волю пси-излучением. А это, на минуточку, захваченная ксорхами система. Так что стесняться в поручениях империя точно не будет. Но тогда получается, что имперцы не имеют к происходящему никакого отношения. И инициатором всего этого безумия выступил именно великий дом Кирон, а имперцы лишь подстраиваются под происходящее.

Вальтер так и не сумел разузнать, что происходит. Ясно было одно — мутит что-то ветка графа Кассиана Кирона. Добраться до маркиза Тиграна Кирона, он же глава великого дома Кирон, у Вальтера не получилось, но приближённые к маркизу ни о каких претензиях к вольному отряду наёмников не слышали. Либо делали вид, что не слышали. В любом случае, Вальтера отправили разбираться со своим дядей, потому что раз он затеял эту кашу, значит имеет на то все основания.

В общем, мозговой штурм хоть и был весьма бурным, но продуктивным назвать его я бы не смог. Потому что кроме эмоций там не было ничего. В итоге без пяти минут десять я стоял в приёмной ректора, ожидая приглашения на «аудиенцию». Прежде чем что-то решать, нужно узнать о сути поручения.

Помощница Лорана Солариона привычно сидела за своим столом. Миловидная, улыбчивая и, как я уже когда-то замечал, до дрожи в коленках опасная. Холодный взгляд металлических глаз совершенно не вязался с улыбкой. Раньше я старался не задерживать на ней взгляд. Проходил мимо, представлялся и шёл к двери, стараясь лишний раз не смотреть в её сторону. Но сегодня всё пошло не по стандартному сценарию. Видимо, бессонная ночь повлияла на меня сильнее, чем я того бы хотел, так что вместо того, чтобы идти к ректору, я подошёл к столу помощницы и остановился, без зазрения совести уставившись на неё.

«Эхо, просканируй её», — попросил я, игнорируя холодный взгляд металлических глаз. У помощницы есть матрица предтеч — это факт. Но ограничивается ли всё ей одной?

«Делаю», — ответил Эхо и замолчал. Причём надолго. Учитывая скорость, с которой Эхо умел обрабатывать информацию, можно было сказать, что он просто подвис, как какой-нибудь древний компьютер.

«И?», — я решил проявить настойчивость.

«Это человек», — наконец, ответил Эхо. — «Биологический организм. Все системы функционируют в штатном режиме. Сердце, лёгкие, мозг — всё работает. Вероятность наличия матрицы — сто процентов. Дополнительных имплантов нет. Сторонних модификаций нет. Но… У неё нет изъянов».

Последнюю фразу Эхо произнёс таким тоном, словно сообщал мне о нарушении законов физики. Вот только смысла я не понял. Нет изъянов — и что? Здоровый человек, следит за собой.

«Это не так», — пояснил Эхо. — «У любого человека есть отклонения от нормы. Микроскопические, но они есть. Всегда. Это закон биологии. Чуть искривлённая кость, асимметрия лица, неравномерная плотность мышечной ткани. Рубцы от давних травм, даже если человек их не помнит. Минимальная разница в длине конечностей. Да много различных вариантов отклонений. И это нормально. Это и делает человека человеком. Набор мелких несовершенств, которые складываются в уникальную структуру».

«И у неё ничего этого нет?», — понял я, совершенно иначе начав смотреть на помощницу.

«Ничего», — подтвердил Эхо. — «Ни единого отклонения. Каждая кость идеальна, словно изготовлена по чертежу. Каждая мышца имеет эталонную плотность, равномерно распределённую по всему телу. Абсолютная симметрия лица. Идеальные зубы, кожа без единого шрама или родинки. Такого не бывает в природе. Если бы я не видел, что это реальный человек, предположил бы, что перед нами какой-то высокоразвитый андроид, изготовленный по технологиям предтеч. Но нет — это человек. Хоть и выглядящий так, словно является не результатом естественного развития, а появившийся путём проектирования.»

«Хочешь сказать, что её кто-то создал?» — ошарашенно спросил я.

«Я не могу подтвердить или опровергнуть это предположение», — ответил Эхо. — «Могу сказать только одно — более идеального человека за всё время нахождения в тебе я не встречал. Наверно, нужно теперь сканировать всех, с кем ты пересекаешься. Мне нужна статистика».

Слова Эхо едва не выбили меня из колеи. Идеальный человек? Без единого изъяна? Не улучшенный имплантами, как Векс, просто идеальный. Как машина, только человек. Словно кто-то взял чертёж человеческого тела и воплотил его без единой ошибки. Последняя мысль была неприятной. Настолько, что захотелось отвернуться и пройти мимо, как делал всегда. Но я продолжил смотреть, пытаясь найти хоть какой-то изъян. Вдруг Эхо ошибся?

Девушка подняла голову и на меня уставились её холодные металлические глаза, показывающие наличие личностной матрицы. Обычно одного подобного взгляда хватало, чтобы курсанты отводили глаза и начинали бормотать извинения. Я знал это по собственному опыту. В прошлые визиты я сам старался побыстрее мимо неё проскочить. Но не сегодня.

— Курсант Золотой, ректор вас ожидает, можете проходить, — произнесла помощница приятным голосом. Вот только я даже не подумал двигаться с места, продолжая в упор смотреть на девушку.

— Курсант Золотой, — повторила она, и в голосе появилось вполне различимое раздражение. — Вы слышали? Ректор ожидает.

— Слышал, — кивнул я, даже не думая двигаться с места или отводить взгляд.

— Вы что-то хотите? — спросила она и её взгляд поменялся. Там появилось полнейшее непонимание происходящего. Помощница ректора привыкла к определённому набору реакций от курсантов. Никто не задерживался в приёмной дольше необходимого.

— Просто смотрю, — честно ответил я. — Не каждый день видишь идеал.

На этом у девушки что-то сломалось. Она стала походить на механизм, получивший команду, которой не было в заданных алгоритмах. Открыла рот. Закрыла. Металлические глаза посмотрели на двери кабинета, словно ждали помощи от хозяина. Вот только помощь не спешила, а я, продолжающий пристально смотреть, никуда не девался.

Тогда помощница ректора сделала то, что от неё прямо сейчас можно было меньше всего ожидать. Она опустила взгляд к планшету и начала на нём что-то набирать. Девушка вернулась в единственное состояние, в котором чувствовала себя уверенно. В понятный мир, где каждое действие имеет чёткий алгоритм и не нужно реагировать на безземельных баронов, которые зачем-то на тебя пялятся.