Василий Лифинский – Литературный секс (страница 5)
Люблю путешествовать. Вот только жена своим ехидством достает: «Ты за границей – спрашивает, – из гостиницы когда-нибудь выходишь? Что это у тебя за дурацкая привычка каждый раз один и тот же натюрморт из своей красной рожи и пустых бутылок фотографировать?»
Наградил же меня Бог женой, ничего в жизни не видевшей, кроме своей любимой кухни! И ещё учит, что мне в Европе делать! Ей никогда не понять, что все памятники и музеи одинаковы, а все девушки разные.
Посмотрите на безумно очаровательные женские изгибы – мама-мия! – и вы поймете, что некрасивых женщин не бывает, если вы, разумеется, разбираетесь в абстрактном искусстве и женской красоте.
2013
Графомания
не
порок,
а
болезнь
Как известно, лучшее средство с похмелья – не пить накануне! Это знает каждый, но не каждый этому следует. Почему? Да потому что похмелье – первая стадия алкоголизма, поэтому алкоголики и похмеляются (выжимают сок из бутыли водки).
Похмелье или «синдром второго дня» бывает только у алкоголиков. У здорового человека если голова и болит утром после «вчерашнего», то это ещё не болезнь, а всего лишь постинтоксикационное состояние, схожее с похмельем, после которого от выпитого поутру спиртного здоровье у него не «поправляется», а лишь ухудшается, в отличие от алкоголиков.
К чему этот ликбез? А без него трудно будет понять, почему графоманов надо жалеть, а не критиковать и не смеяться над ними, поскольку это такие же больные люди, как и алкоголики.
Не верите? Вот доказательства: любой нарколог, как и каждый мудрый редактор, вам подтвердит, что признаков алкоголизма и графомании много, но только пять из них обязательно присутствуют у каждого, подчёркиваю, у каждого алкоголика и графомана. Давайте разберём все эти признаки по порядку.
Первый признак – патологическое влечение (тяга) к алкоголю. Точно такая же безудержная тяга к писательству есть и у каждого графомана. Мне возразят, что графоман под шквалом критики может закинуть свою прозу или стихи куда подальше. Верно! Но это уже будет не графоман, а нормальный здоровый человек, который понял, что «заблудился», и начнёт рисовать или сочинять музыку, если он действительно творческая личность. Или возьмёт лопату и станет, может быть, похожим на Мичурина, который никак не хуже Чехова или Айвазовского творил и сочинял.
Рискну предположить, что самым «известным» в мире графоманом и автором, на мой взгляд, слабеньких стишков, судя по неудачному переводу, был стяжатель «лавров» (А. С. Пушкин, 1819) Герострат, который в 356 г. до н. э. сжёг храм Артемиды, считавшийся одним из семи чудес света. Об этом в главе «О желании славы» пишет римский критик I в. н. э. Валерий Максим (см. Достопамятные деяния и изречения, рус. пер.: СПб., 1772. – С. 398).
Второй признак – потеря контроля над количеством выпитого. Как говорила одна знаменитость, – «Я пьянею от одной рюмки, вот только не помню от 15-й или 17-й». А теперь пусть кто-нибудь назовёт хотя бы одного графомана, который бы написал всего лишь пару рассказов или стихов, и на этом остановился. Бездарь может вымучить одну поэму, но при этом он так и останется бездарем. А графоману мало быть тусклым, ему хочется светиться на людях, как светится солнце днём или маяк ночью, ведь жизнь коротка, а ему надо успеть наварганить на многотомник, чтобы сравняться хотя бы в этом с классиками. Конечно, большинство графоманов помельче, и они не ставят перед собой столь грандиозную задачу, но от этого не перестают быть графоманами, пусть и миниатюрными (статистику и градацию графоманов, если есть желание, можете посмотреть в моей статье «О графоманах на Проза.ру»).
Третий признак (пожалуй, самый главный), – утрата защитного рвотного рефлекса. Позвольте мне на минутку перевоплотиться в писателя В. В. Ерофеева (его жизнеописание было отмечено самой крупной российской литературной премией), и от его имени дать вам совет (далее перечисленные «напитки» воспринимайте как пародию на «прозу» графомана). Если вас не рвёт после перепоя, особенно если употребили в большом количестве тройной одеколон или Бориса Фёдоровича (клей БФ на спирту), не говоря уж о Полине Ивановне (политура – рекомендую её попробовать, Венечке она бы очень понравилась), то срочно бежите кодироваться! Отсутствие рвотного рефлекса – это самый надёжный признак алкоголизма! А теперь скажите, пожалуйста, можете ли вы в самом страшном сне представить, что графомана тошнит от его «шедевров»? То-то! Да как же его будет тошнить, если он убеждён, что кругом сидят одни тупые безграмотные издатели и больные на голову критики, ничего не понимающие в «настоящей» литературе, и не способные по достоинству оценить всё величие пусть и не его писанины, то хотя бы могучую даровитость автора, если даже на лбу у него «дар» выступает, когда он пыхтит и «творит вечное».
Четвёртый признак – увеличение толерантности (выносливости к спиртному и писательству). Тут всё просто: «Пью больше других и не пьянею» – это признак 2-й стадии алкоголизма. Если вы раньше пьянели от 200 граммов коньяка, то сейчас вам надо выпить пол-литра, чтобы войти в своё комфортное состояние. Как понять пьяны вы или нет? Если вы способны лежать, не держась за пол, вы ещё не пьяны по-настоящему. Вам также, полагаю, полезно будет знать, что алкоголика губит как выпивка, так и её отсутствие. То же самое смело можно сказать и о графомане. Чем больше он пишет, тем выше у него толерантность (выносливость к «творчеству»), а значит тем больше он способен написать. И здесь от человека уже ничего не зависит, так как он серьёзно болен и нуждается в лечении.
Если графоман и вовсе не будет «шедеврить», то у него, не исключено, появятся проблемы с психикой (см. P. S. в конце статьи), и своё признание он получит на больничной койке от пациентов, которые будут его «величать» или Достоевским, или Есениным.
Принято считать, что водка – волшебная жидкость, которая превращает чёрную тоску в белую горячку, а графомания – волшебная палочка, которая ваши «произведения» превращает в коммунальные платёжки, поскольку в силу ч. 5 ст. 30 ЖК РФ собственник обязан оплачивать услуги по обращению с ТКО, даже если он и не выбрасывает свои «поэмы» в мусорный контейнер, но при этом «поэт» всё равно обязан платить за вывоз мусора (ч. 11 ст. 155 ЖК РФ).
Толерантность – особая гордость большинства графоманов. Много писать и при этом не уставать писать – это не показатель крепости здоровья графомана, а признак 2-й стадии прогрессирующей графомании.
Пятый признак – систематическое потребление алкоголя. От этого как очень просто, так и крайне сложно избавиться. Почему? А всё дело в воли пациента, которая заставляет его побеждать, когда рассудок говорит ему, что он повержен и ему не выйти из заколдованного круга… Убеждён, что каждый знаком с творчеством Есенина, но вряд ли кто-либо из знатоков перечислит все клиники, в которых поэт лечился от алкоголизма. Кстати, В. Шукшин гордился тем, что его исцелял доктор-старичок, который когда-то врачевал С. Есенина. А вот В. Высоцкий (с его- то умом), всё пытался найти такого врача, который бы вы- лечил его так, чтобы он мог «пить как все». Совершенно абсурдная затея, если у человека нет железной воли! Да и откуда ей взяться у алкоголиков?
Графомания и алкоголизм неизлечимы, и с этим ничего не поделаешь. Даже если вы не пьёте последние 20 лет, вы всего лишь для врачей непьющий алкоголик. То же самоё можно сказать и о графоманах. Если они много лет ничего не пишут, то от этого не станут талантливее и здоровее. А если опять сорвутся, то забарабанят по клавишам с такой скоростью, с которой алкоголику и не снилось наливать.
Подведём итоги. Есть ли желающие аргументировано опровергнуть все пять пунктов моего «больного» воображения? Почему «больного»? Да потому что я убеждён, что тихий (подчёркиваю, тихий), алкоголик безобиднее тихого графомана. Посудите сами, сидит какой-нибудь внучок при плотно закрытых занавесках с флягой дедушкиного самогона и банкой бабушкиного рассола, и тихо попивает свой «эликсир молодости». Ни бабка Пелагея, ни дед Онуфрий, ни соседка Фёкла, ни кот Артём его не видят так хорошо, что даже глаза радуются. А что делают тихие графоманы (я про агрессивных и буйных молчу!)? Да по-тихому пакостят так, что по всему литературному полю стоят их огромные стога бумажной и электронной «соломы», которые ни один читатель в здравом уме не станет раскидывать, чтобы найти иголку нового Брюсова или булавку знаменитой Друниной. При этом сами графоманы почему-то желают лечиться у лучших врачей, и не хотят идти к лекарям-графоманам (шарлатану дяде Пете и повитухе тёте Клаве).
Но не всё так плохо в доме Облонских, хотя жена и знает, что муж-алкоголик был в связи с француженкою-графоманкой. Одно радует жену, что ни графомания, ни алкоголизм не заразны, и не передаются ни воздушно-капельным, ни странично-книжным путём. И эта её «радость» также роднит графоманов и алкоголиков.
Поскольку я православный атеист, позволю себе бросить камушек и в небесный литературный огород. Сдаётся мне, что никто не любит так читать святые писания, как графоманы, поскольку нет лучшего бальзама на их души, чем чтение подобных книг. Вот где безгрешных графоманов воистину не счесть.