Василий Лазарев – Закат 1 (страница 35)

— Они сюда ту же красную дорожку завернули. Убогие! Серёга смотри, она прямо в спальню идёт. Мама дорогая, прямо к двуспальной кровати! Зачем они так? — чуть не плача спросила Наташа.

— Дык эта… на доклад же! — нашёлся Мамонт. — Топаешь прямо по дорожке, не сворачивая и попадаешь в объятия…

— Кого только, — прыснула от смеха Наташа. — Ладно, дорожка у них в голове вместо извилины прижилась, но зачем портрет Ленина в гостиной?

— Чтобы не забывали кому обязаны своим существованием.

— Тогда бы всех троих бородатых изобразили. В «профыль». А это что? — Наташа подошла к шкафу со стеклянными дверцами. — Где бокалы? Почему здесь только стальные подстаканники и гранёные стаканы?

— Так ведь база же, а не ресторан. Здесь надо выживать, поэтому гранёный стакан. А в перерывах между пьянками, чай! Индийский.

— Помню, помню, — Наташа прошла на кухню. Разнообразием и здесь не пахло. Холодильник Юрюзань. Табуретки, дешёвый раскладывающийся стол с клеёнкой. Электрическая плита на две конфорки. На стене одинокий шкафчик с шестью тарелками. В гостиной два жёстких кресла похожих на пляжные, треугольный журнальный стол, радиоприёмник, торшер и облезлый ковёр больше похожий на обрезанный вариант главной красной дорожки. — Небогато.

— Чего ты хочешь, минимализм. Всё равно им недолго здесь мучиться, полгода от силы, — пробормотал Мамонт и прошёл в спальню. — Блядь!

— Что такое? — в спальню забежала Наташа и застыла на месте. На двуспальной кровати нежился плед, красный, разумеется, с вышитыми золотом серпом и молотом. Мамонт прислонился к стенке и застыл. Наташа начала безудержно смеяться, выплёскивая всё накопившееся за эти дни. Психотерапия от Кощея уже не понадобится, решил Мамонт. Она подошла к кровати нервно дёргаясь и откинула плед. Замерла на секунду и упала на кровать рыдая навзрыд. Мамонт окончательно окаменел, увидев красные наволочки с золотыми звёздами посередине.

— Серёга, более весёлой картины я ещё никогда не встречала. Ну ладно устав, муштра, но это зачем здесь? Ведь такого больше нигде не встретишь.

— Мне кажется над ними жестоко поглумились. Или над нами, или над тем, кто это увидит. Скорее всего Гнездилов ошибся, никакой это не бункер третьего класса, а обычная забегаловка.

— Не, Серёж, это именно он. Но вот этот привет из той жизни, нам специально передали. Чтобы поняли, вот только что? — задумалась Наташа.

— Не хочу я разгадывать ребусы. Дураки мы все. И они, и американцы, и вообще все, кто рыл яму другому.

— Я знаю в чём выйду за тебя замуж! — Наташа накинул плед с изображением серпа и молота. — Возьми меня!

— Прямо сейчас? — затравленно спросил Мамонт. — Сюда может зайти кто-нибудь в любую секунду.

— Да, тогда позже, — согласилась Наташа. В номере включился свет, загорелись лампа на потолке и светильник в спальне. Где-то вверху тихо загудела вентиляция.

— Жить становится лучше, жить становится веселее, — с акцентом произнесла Наташа. Стоявшая на столе рация прокашлялась и ожила.

— Кроха Мамонту, приём! — Мамонт нажал кнопку.

— Слушаю.

— Мы деликатесы нашли! Вполне можно есть. Мы идём! — рация отключилась, оставив Мамонта с немым вопросом на лице.

— Чего? Я сказала, что мы приглашаем их на вечеринку. Ты против? — Наташа прищурилась.

— Нет, надо же развеяться. Сколько мы уже бегаем? Неделю почти.

— Отдыхать надо, от работы кони дохнут. Так, что у нас есть? — она пошла на кухню. — Серёг, скажи им, чтобы тарелок захватили! И стулья.

Через полчаса уселись за стол, принесённый из кухни. В раздвинутом состоянии его хватило на шестерых. Со стульями была беда, кто-то сидел в креслах и над столом виднелась только голова, кто-то балансировал на хлипких табуретках, но никто не жаловался. На складах нашлось даже шампанское, вероятно многозвёздочные генералы собирались таким образом отмечать смерть планеты. У Мамонта и Наташи сегодня намечалось торжество. Она не обманула и вышла к гостям обернувшись в плед вызвав общий фурор. Она обернулась им на манер тоги с центральным узором на спине. В других номерах такого не было, там кровать была скромно застелена просто красным пледом, без излишеств.

— Поднимем же эти гранёные стаканы за молодых! — встал с табурета с подстаканником в руке Кощей. — Не думал, что в такое время кто-то ещё способен на поступок. Совет вам, да любовь!

— Горько! — заорал Клёнов. Поцелуй вышел долгим и страстным. Наташа раскраснелась. Мамонт ласкал её взглядом не отрываясь. Никто из них и предположить не мог всего неделю назад, что так получится. Взбалмошная девица и скромный старший лейтенант. Совсем не пара. Она могла спокойно быть женой генерал-полковника проживающего здесь, но вышла замуж за Серёгу. Сам Серёга пришибленно сидел, не веря в происходящее. Наташа, казалось, должна была рыдать, что совершила обратный кульбит. Из князей в грязи, но нет, она чувствовала себя в своей тарелке. Раньше бы она и не удостоила этих людей и взглядом, а теперь радовалась, что они рядом.

— Серёга, вот скажи! — Кощей уже набрался. — Почему они всё же ударили по нам?

— Нам тоже интересно, — кивнул Клёнов.

— Не знает он, я уже спрашивала, — отрезала Наташа.

— Точно не уверен…, — и тут ожил радиоприёмник весёлым треском разрядов. Клёнов вздрогнул и посмотрел на шкалу настройки.

— УВБ-76, что это за радиостанция такая? Может армейская, раз уж мы в бункере? — предположил механик.

— Трещит только, — прислушалась Лида. — Выключи её, бесит. После того как эти вояки с обеих сторон учудили такое, не о чем с ними говорить. И слушать тоже, своими бы руками задушила!

— Ёбобо, шшш…. Ёбобо, — донёсся далёкий мужской голос сквозь помехи. Все мигом протрезвели.

— Сам ты Ёбобо, — возмутилась Кроха.

— Стрынгыл, жопоболь, уязве, — отозвалась УВБ-76.

— Однако! — хмыкнула Наташа. — Он ещё и скалится. Или грозится?

— Жопоболь? — усмехнулась Кроха. — Даже не знаю, что и сказать.

— Омертвач, Родня! — продолжились откровения на далёких радиоволнах.

— Бред какой-то гонят. Нажрались в зюзю и людей пугают, уроды, — скривилась Лида. — Мало им, да?

— Малозёмка, исикат, 56.27, 35.95, — ответила станция.

— Не для средних умов передача, — с сожалением сказал Клёнов.

— Лысокот! — надменно выплюнула УВБ-76.

— Выключи её на хрен с этими бреднями. Поздно каркать. Раньше надо было, — махнул Клёнову рукой Мамонт.

— Вместо «Спокойной ночи, малыши»? — засмеялась Наташа.

— Ага, Хрюша уже невменяемый, — согласилась Кроха. — Мамонт, так чего ты хотел сказать до того, как она квакать начала?

— Я? А! Не уверен я, говорю. Мне показалось подозрительным, что атака началась из США, а не из Европы. Время подлёта разное. Из Турции или Германии по нашим шахтам прилетело бы гораздо раньше. На учениях не раз проигрывали эти варианты и всегда пятьдесят на пятьдесят. То ли успеем ответить, то ли нет. Совершенно не похоже на тот сценарий, к которому нас готовили.

— Так замечательно же, они получили своё. По полной, — сказала радостная Кроха.

— Мы тоже, не забывай. Да, но почему? Мне эта мысль покоя не даёт. Очень похоже на сбой в программе.

— Хорошо, сбой. Но ракеты из-за океана взлетели все сразу, — Наташа поняла о каком сбое говорит Серёга.

— Ты хочешь сказать, там никто не был готов к атаке и поэтому Европа не начала первой?

— Да. Массовый сбой, а дальше уже всё. В Европе никто и дёрнуться не успел, как мы прилетели с ответом.

— Что же вызвало такой массовый сбой? Со слов Натахи, она видела тысячи ракет, — спросил Кощей.

— Валера, что ты его пытаешь. Он знает не больше твоего, — одёрнула за рукав фельдшера Кроха.

— Об этой станции я слышал, — Мамонт показал на радиоприёмник. — Она часть комплекса «Периметр». Даже если бы мы не успели ответить, супостат всё равно получит ответ. Часть ракет автоматически взлетит по заданным координатам, часть взорвётся на месте. Там столько приготовлено, что никому не выжить. Даже в Антарктиде.

— Жили, жили и не знали, что всё в руках маньяков. А они нам всё про надои и урожай, — Лида выпила не чокаясь.

— Чего уж теперь рыдать. Давайте жить дальше, — сказала Наташа.

— Мир у нас какой-то странный получается. Трудно привыкнуть, — почесал макушку Клёнов. — Все озверели.

— Ничего, всё устаканится, — пообещал Кощей.

— Когда? Мы последние, Валера. Кто будет рожать в таком мире? Да и возможно ли это, — загрустила Кроха. — Нас шестеро у матери было, а у меня никого.

— Слушайте у нас свадьба всё же, — подбодрила гостей Наташа.

— Тогда вам лучше вдвоём остаться! — Клёнов открыл последнюю бутылку шампанского и разлил по стаканам.

— Золотые слова, — подчеркнул Кощей. — День тяжёлый был, давайте на посошок и в койку.

Гости выпили, посидели ещё минут пять для приличия и разошлись по своим номерам. Наташа и Мамонт убрали посуду на кухню. Стол оставили в гостиной, а сами направились в спальню.

— Муторно как-то…, — Наташа с омерзением скинула плед на кресло.

— Не Майорка, согласен, — скорбно усмехнулся Мамонт.