Василий Криптонов – Турнир (страница 27)

Мы оба поняли, что обращается он к Джиану. Снова переглянулись. По лицу Джиана я видел, что оставлять меня наедине с Нианзу ему не хочется. Но и спорить Джиан не посмел. Коротко поклонился и пошёл в сторону своего номера.

А мы с Нианзу прошли весь коридор, вестибюль, куда выходили лифты, дверь, ведущую на лестницу – и остановились возле ещё одной двери. Нианзу распахнул её и шагнул в темноту. В лицо пахнуло ночной весенней сыростью. За дверью, оказывается, находился выход на балкон.

Нианзу замер у перил, сцепив руки за спиной. Подождал, пока я закрою дверь и встану рядом с ним. И спросил, не оборачиваясь:

– Зачем ты прошлой ночью приходил к господину Вейжу?

Если вопрос должен был меня напугать – не получилось. Я ждал чего-то подобного.

– Камеры в этом отеле работают весьма избирательно, – вырвалось у меня.

Угадал. Нианзу повернулся ко мне и уставился в глаза немигающим взглядом.

Взгляд я узнал. Так смотрят, когда тебя собираются убить. Вышвырнуть вниз с балкона восьмого этажа – чего уж проще. А я опять веду себя как идиот. Когда я уже привыкну, что взрослые люди по определению смотрят на меня сверху вниз, и то, что я мог спокойно сказать в прошлой жизни, в этой будет звучать совсем иначе...

Восьмой этаж – не школьная галерея. Воспользоваться Крыльями Ветра и сделать вид, что мне просто повезло, как это было во время поединка в Цюане, однозначно не получится. Я либо разобьюсь насмерть, либо раскрою себя. Впрочем, если раскрою, тоже вряд ли долго проживу. Тигр у ног Нианзу не просто так не сводит с меня горящих жёлтых глаз.

– Не знаю, откуда вам известно, что я приходил к учителю, – попытался исправить положение я. – Но поймите, господин Нианзу – я впервые попал на турнир. Я увидел бой, который вы показали нам во время ужина, и мне стало не по себе. Я потерял уверенность в своих силах и обратился к Вейжу в надежде, что он сумеет меня поддержать. К кому ещё я мог пойти, как не к учителю?

– Судя по тому, что ты продемонстрировал сегодня, Вейжу неплохо удаётся поддерживать учеников, – с нескрываемой насмешкой проговорил Нианзу. – Когда я наблюдал за турниром, мне показалось, что ты используешь техники избранных духами. Или мне показалось?

Вот оно – то, зачем Нианзу позвал меня сюда. Последний вопрос прозвучал, как откровенное издевательство, но я всё же уцепился за него:

– Вам показалось. Взгляните на меня, господин Нианзу. Может ли такое ничтожество, как я, быть избранным духом?

– Выбор духов неисповедим, – серьёзно отозвался Нианзу. – Но, если мне показалось – что ж, хорошо. Это значит, что одним подозреваемым станет меньше. Я почти уверен, что тот, кто убил Вейжа, был избранным. – И снова впился в меня глазами.

Не знаю, чего он ждал. Вряд ли того, что я сознаюсь в убийстве Вейжа – Нианзу лучше, чем кто-либо, знал, что я этого не делал. Думал, что не сдержусь и позволю вырваться своему духу? Или просто выбирал удобный момент для того, чтобы сбросить меня вниз?

Это так и осталось тайной. Дверь, ведущая на балкон, внезапно распахнулась.

– Доброй ночи. Прошу прощения, что прервал вашу увлекательную беседу.

В этот раз маски на Юне не было. Он смотрел на Нианзу прямо и смело. Так, словно имел право разгуливать по отелю, где ему заблагорассудится, и прерывать любые беседы.

– Доброй ночи, – кисло сказал Нианзу.

Появления на балконе Юна он явно не ожидал.

– Кажется, я догадываюсь, о чём вы разговариваете. Лей этого не делал, Нианзу.

Косить под дурака и спрашивать: «Чего?» Нианзу не стал.

– Почему ты так думаешь? – спросил он.

– Потому что победители сегодняшнего турнира весь вечер и часть ночи находились в своих номерах. Тому есть масса свидетелей. Точнее, свидетельниц. Если нужны показания – полагаю, одну из них мы можем опросить прямо сейчас. Я имею в виду ту девушку, которая находится в номере у Лея. Уж она однозначно должна была не только наблюдать, но и физически ощущать его присутствие – надеюсь, ты понимаешь, о чём я.

Я почувствовал, как Нианзу наливается гневом. Тигр у его ног яростно стегал хвостом по бокам. Я вдруг понял, что и Юн ясно видит тигра – но его эта картина скорее забавляет. Он вообще казался каким-то абсолютно несерьёзным, но я понимал, что это – лишь маска.

– Ты устал, Нианзу, – с фальшивым сочувствием проговорил Юн. – Хлопоты, связанные с проведением турнира, тяжёлый день, да к тому же внезапная смерть господина Вейжа. Кто угодно на твоём месте утомился бы и не сразу вспомнил о свидетелях.

И о камерах. И о том, что нехудо бы снять, например, отпечатки пальцев с рукоятки меча – а чем чёрт не шутит? Исследовать брызги крови. Вдруг Вейж успел-таки разбить убийце морду. Вдруг убийц было несколько. А я практически уверен, что их было несколько, потому что подкрасться к Вейжу сзади – задача нетривиальная даже для избранного духом. Кто-то наверняка отвлекал его разговором.

– Моё место определил клан, – прошипел Нианзу. – Так же, как и твоё!

– Безусловно. И я ни в коем случае не пытаюсь оспорить решение клана. Всего лишь хочу сказать, что все мы сегодня устали, и остаток ночи неплохо было бы потратить на то, чтобы отдохнуть... Идём, Лей. Ты обещал меня познакомить со своей девушкой, помнишь?

«Моя девушка – в Цюане», – чуть не ляпнул я. Не сразу сообразил, о ком говорит Юн.

– Ты чрезвычайно удачно выбрал время для знакомства, – попытался съязвить вслед Юну Нианзу.

– О, да! Надеюсь, что и девушка – удачный выбор, но в этом всецело полагаюсь на вкус организаторов турнира. – И Юн, обернувшись, слегка поклонился.

Когда мы уходили с балкона, мне показалось, что вдогонку нам летит зубовный скрежет.

Глава 21. Лазоревый дракон

— Спасибо, что выручил, – сказал я Юну, когда мы удалились на достаточное расстояние от Нианзу.

Юн молча приложил палец к губам. Вышел на лестницу, жестом пригласив следовать за собой, и принялся подниматься вверх. Свою избранность он даже не пытался скрывать. Лестничные пролёты одолевал одним прыжком и останавливался, со скучающим видом поджидая меня. То ли откаты после использования силы духа у него были не такими сильными, как мои, то ли Юн умел с ними бороться. Никак иначе объяснить эти прыжки, в которых не было ровно никакой необходимости, я не мог.

На десятом этаже Юн уверенно прошёл по коридору в вестибюль. Вызвал лифт — здесь кнопка работала исправно. Мы зашли в кабину, и Юн ткнул кнопку самого верхнего, тридцать первого этажа. Чуть слышно сказал:

– Поговорим наверху.

Я кивнул, что понял. Юн явно чувствовал себя в отеле, как рыба в воде. Ему лучше было знать, где тут можно разговаривать, не боясь быть услышанным.

Площадка, на которую мы вышли из лифта, оказалась небольшой. Стены из тёмного полированного камня, освещение — вмонтированные в камень крошечные лампочки. Лампочки загадочно мерцали, создавая иллюзию звёздного неба. Откуда-то доносилась негромкая приятная музыка.

Дверь, если бы не Юн, я бы нашёл не сразу. Она почти сливалась со стеной. А Юн уверенно нажал на неприметную ручку и распахнул дверь, жестом приглашая меня войти.

Мы попали в бар – это я понял бы, и не заходя внутрь, по доносящимся запахам дорогого алкоголя и составляющих для коктейлей. Стены — такие же, как на площадке, ярко освещённая стойка, тоже из полированного камня, и стоящий за ней бармен в белой рубашке и бабочке. Столики для посетителей тонули в полумраке. Я разглядел, что их немного – с десяток, не больше, а занята едва ли половина. Я не сразу понял, что одна из стен бара – стеклянная. И звёздная ночь за ней — не имитация.

Юн, ни слова не говоря, по-хозяйски прошёл за барную стойку. Бармен на него покосился, но тоже промолчал – будто никакого Юна у себя за спиной не видел. Этот странный парень, судя по всему, и в баре был как дома. Он наклонился – должно быть, к холодильнику, – и вынырнул с двумя жестянками в руках. С полки за спиной бармена зацепил два высоких стакана. И снова кивком позвал меня за собой.

Мы дошли до стеклянной стены, и Юн отодвинул ещё одну неприметную дверь. Я второй раз за ночь оказался на балконе.

На этот раз – широком, это был даже не балкон, а скорее веранда, со столиками, покрытыми скатертями, и удобными креслами. Здесь посетителей не было — и время позднее, и погодные условия так себе. Ранней весной по ночам прохладно.

– Присаживайся, – предложил Юн. И сам уселся за столик -- самый дальний, стоящий у перил.

Протянул мне банку ледяного напитка. С шипением открыл свою, вылил содержимое в стакан. Серьёзно сказал, видя, что я не спешу открывать жестянку:

– Я не собираюсь тебя травить. Пей, не бойся.

– Никогда не слышал о том, что можно отравить содержимое закрытой банки.

Юн грустно улыбнулся:

– Такие способы существуют, поверь... Но поговорить я хочу не об этом. У нас не очень много времени, Лей. Думаю, Нианзу уже знает, где мы находимся, и его соглядатаи появятся здесь довольно быстро. Я соболезную твоей утрате. – Он смотрел мне в глаза.

Прозвучало, как ни странно, вполне искренне. Этому парню, на скуле которого расцветился всеми оттенками кровоподтёк от моего удара, действительно было жаль Вейжа.

– Почему? – вырвалось у меня. – Ты его знал?

Юн качнул головой:

– Лично – нет. Но я много слышал о нём и знаю, что господин Вейж был достойным человеком. И я... мне кажется, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я тоже недавно потерял отца.