Василий Криптонов – Турнир (страница 20)

– Тигра? – Лицо Вейжа сказало мне всё, дальнейших ответов не требовалось.

– Ясно, – вздохнул я. – Спокойной ночи, учитель.

– Нет, постой! Что за тигр?

Я нехотя повторил то, что уже говорил Джиану. Нианзу. Тигр. Был – и исчез.

Сказать по правде, я опасался, что Вейж после этого с заботливым видом потрогает мне лоб. Однако учитель меня удивил. Всё время, пока я рассказывал, он, в своей идиотской манере, кивал. А когда я закончил, сказал:

– Господин Нианзу – избранный духом. Возможно, ты видел его духа?

– Возможно, – пробормотал я. – А если так, то не мог ли Нианзу увидеть моего духа?

– Сомневаюсь, – улыбнулся Вейж. – Видишь ли, чтобы дух стал видимым, нужно этого захотеть. Господину Нианзу нет резона скрываться, он, напротив, демонстрирует свою силу всем – чтобы каждый десять раз подумал, прежде чем выступить против него. Таковы, в большинстве своём, все, избранные духами. Но ты – иной. Ты хочешь, чтобы тебя не замечали, и твой дух пока ещё не показывает носа наружу.

Я, вторично пожелав Вейжу спокойной ночи, вышел в коридор.

Избранный духом, вот как. А ведь чувствуется в Нианзу что-то эдакое. Сила. Не та сила, которая в мышцах, а другая. Спокойный, движения плавные. Голос... Не описать, просто – чувствуется. Что-то такое увидел во мне и Вейж, с самых первых дней в Цюане? Соблазнительная мысль, конечно.

Всё время, пока я шёл к себе, вспоминал даже не Нианзу, а белого тигра. Такой же спокойный, уверенный, он шёл рядом с «хозяином» и смотрел – на меня. Дух почувствовал духа. Не испугался, не разгневался. Просто смотрел, со спокойным интересом. Мол, кто ты? Что ты здесь делаешь? Не будет ли с тобой проблем, мальчик?

***

Утром я поднялся раньше всех и разбудил Бохая. Главный борец, заспанный, в трусах, являл собой во всех отношениях неприятное зрелище, но я и не любоваться на него пришёл.

– Такие дела, – закончил я рассказ, по мере которого Бохай стремительно просыпался. – В общем, делаем вид, что пьём, а потом – как обычно. Иначе нас перережут, словно кур, в первом же туре.

Бохай не задавал вопросов, не бегал, взявшись за голову, по комнате. Он, по сути, принял новость гораздо лучше, чем Вейж. Молча оделся, достал из-под матраса свёрнутую салфетку и развернул.

– Ловко, – оценил я. – Тао?

– Угу, – сказал Бохай, рассматривая пятнадцать таблеток. – Джиан решил поиграть в благородного рыцаря... А ведь я собирался обменять их сегодня.

– По половине, – сказал я. – Чёрт знает, что дальше будет. Если Вейж не сумеет разрулить.

Бохай кивнул и начал преломлять таблетки. Одну половинку протянул мне.

– Не надо, – мотнул я головой.

– Взял!

– Бохай, ты меня слушай. Мне – не нужно. Понял?

Он понял. Медленно вернул половину таблетки обратно на салфетку.

Я уже не видел смысла скрываться от своих. Мы дошли до предела. Кто-то погибнет, а кто-то победит. Победителям будет уже плевать, мёртвым – тем более. И, вполне возможно, что после победы я сам раскрою свои таланты перед кланом. Где бы здесь ни прятался этот Кианг, он явно сидит не в самом низу. Нет, я эту птичку знаю. Он, возможно, не на вершине – но точно где-то рядом. А значит, нужно взлетать самому.

– Десять таблеток уйдёт сейчас, – сказал я. – Ночь, если что, переломаемся. Хотя, думаю, можно выпить по половинке местных. Крепче спать будем. А утром – по четверти наших. Если...

Я осекся, но Бохай, кажется, понял. «Если наше число не уменьшится после сегодняшнего тура».

– Я тебя услышал, – сказал Бохай. – Всё сделаю.

– Надо незаметно...

– Ты собрался меня учить, как делать дела?

– И в мыслях не было, – пожал я плечами.

– Тогда свободен. Вон из моей комнаты.

Я вышел. Вздохнул с облегчением. Похоже, мне удалось делегировать всё, что только можно, причём, довольно удачно. Теперь остаётся лишь ждать. Ждать и побеждать на турнире. Потому что мёртвые очень редко умудряются достичь цели. И если есть выбор, то лучше не становиться мёртвым.

Глава 16. Руины

Вскоре после завтрака нас выгнали на улицу и погрузили в автобус. Борцы выглядели мрачными и напряжёнными, казалось, тронь — и руку оторвут. С учётом вчерашней демонстрации и радужных перспектив, это, конечно, было вполне понятно и простительно, борцы других школ, которых я видел издалека, тоже не лучились улыбками.

Только вот в нашем случае причины были более веские, чем у других. Резко пониженная дозировка привычного наркотика – раз. И тяжкое осознание того, что наша победа не выгодна кому-то влиятельному — два. Настоящая спортивная драма. С той лишь разницей, что здесь на кону – не вожделенный кубок, а жизнь. Пора бы уж называть вещи своими именами: если альтернативой свободе выступают серебряные рудники, сокращающие срок жизни раза в три-четыре, то свободу имеет смысл называть именно жизнью.

Глядя на парней из других школ, я понял, что подсознательно пытаюсь высмотреть Юна, или кого-то, на него похожего. Но — не вышло. Впрочем, я не был уверен, что вообще вижу школу Йанг. Из всех, я пока мог бы опознать разве что Шенгли, и то лишь потому, что там учился мой тёзка, Лей.

А Юн занимал мои мысли всё прочнее. Никак его внешность не вязалась у меня с обликом борцов, да и вообще учеников пресловутых школ клана Чжоу. Даже если какой-нибудь мажор накосячил так, что выбесил папу наглухо и загремел в подобное учреждение, весь лоск с него слетел бы довольно быстро. Элементарное отсутствие нормальных парикмахеров – уже аргумент. А этот не только умудрился остаться моделью с обложки журнала, но ещё и стал борцом. Крайне загадочное стечение обстоятельств. И если это подстава, то какая-то неуклюжая. Если меня (нас?..) пытаются обмануть столь идиотским образом, то настоящие проблемы нужно искать совсем в другой стороне.

В автобусе я сел рядом с Вейжем и незаметно показал ему утреннюю таблетку, которую припрятал.

— Только, по-моему, это не лучшая идея, – сказал я. – У меня было время подумать. Так вы наглядно продемонстрируете, что ученики умеют хитрить, и вы об этом прекрасно знаете. Такие вещи нормальны до тех пор, пока все делают вид, что всё в порядке и помалкивают. Начнёте ворошить дерьмо — оно может случайно упасть на вентилятор.

– Ты прав, – сказал Вейж. Он смиренно сидел, опираясь на палку, и смотрел вперёд, на дорогу, ползущую под колёса автобусу. – Избавься от таблетки. Мне будет достаточно сказать, что я понаблюдал за учениками и мне показалось, что они слишком вялые. Я поговорил с некоторыми, и они отметили необычную сонливость.

Я кивнул, отмечая верный ход мысли учителя, но на сердце было неспокойно. Вейж подставлялся. Мы находились в самом сердце пчелиного улья, а он собирался потыкать палкой пчелиную матку.

А с другой стороны, что ещё делать? На запасах Бохая мы продержимся ещё день. А потом? Если, по всем законам логики, бои будут с каждым днём становиться не легче, а труднее? Цюань погибнет, Вейж вылетит с должности с позором – что для него, как мне кажется, хуже смерти. Так что пусть рискует. В конце-то концов, это входит в его обязанности — обеспечить своим воспитанникам нормальные условия для соревнований.

Величественный стадион был виден издалека. Напоминал этакий футуристический колизей посреди оживлённого города. Я до последнего сомневался, что нас везут именно туда, но водитель автобуса подъезжал всё ближе, ближе, и, в конце концов, сомнений не осталось.

– А смысл? – спросил я. -- Мы что, будем играть в футбол?

– Поверь мне, Лей, я знаю о предстоящем не больше, чем ты, – безмятежно ответил Вейж. – Нет смысла пытаться заглянуть в будущее. Лучше отдай силы текущему моменту.

Угу, угу. Восточная философия на марше, плавали, знаем. Сиди на жопе ровно и наблюдай за бегущими по небу облаками, будет тебе дзен. Я наклонился и принялся разминать икры ног.

– Что ты делаешь? – спросил Вейж.

– Не отвлекайтесь, ваше просветлейшество. Пребывайте в текущем моменте.

– Ты – часть моего текущего момента.

– Польщён. Ну, если вам интересно, то я подготавливаю мышцы к бегу. Долгому и быстрому.

– Почему ты думаешь, что придётся бегать?

– Потому что нас везут на огромный стадион. Вряд ли посреди него огородят канатами небольшой ринг. Не знаю, что там будет – львы, гладиаторы, снайперы или полоса препятствий. В одном не сомневаюсь: скакать придётся, как ужаленным.

***

– Да они рехнулись, – выдохнул Ронг, когда нас привели на стадион.

Он озвучил всеобщее мнение, но получил за это палкой по затылку.

– Следи за языком, – строго сказал Вейж. – Клан Чжоу не терпит пустопорожней болтовни.

Больше он ничего не сказал. Вейж, как и все мы, был поглощён созерцанием поля грядущей битвы.

Поле было покрыто оптимистично зелёной травкой. Когда-то. Буквально вчера это великолепие перепахали тракторами, превратив ровную поверхность в рельеф, как после бомбёжки. Но это ещё полбеды. Самое веселье заключалось в том, что эти отморозки положили сверху.

Поначалу мне казалось, что я вижу свалку автомобилей. Этакое «кладбище слонов», с отжившими своё машинами. Однако по мере того, как мы шли, пробираясь к табличке с иероглифом Цюань, стало понятно, что машины не просто хаотично навалены. Нагромождения составляют стены коридоров некоего лабиринта. Внутри коридоров я заметил застывших в ожидании начала бойцов в чёрных ифу.

Возле таблички мы остановились, я принялся разминаться. Глядя на меня, тем же занялись и остальные борцы. Простые действия успокаивали, снимали тревогу и зажатость.