Василий Криптонов – Короли вкуса (страница 30)

Надо было все-таки дождаться Веронику. Несколько часов ничего бы не изменили. Хотя… Загорцев в запале все-таки сказал кое-что относительно ценное. «Неужели я не смог бы победить без этой ерунды?» — вот что он сказал. А значит, Ильичева все-таки шантажировал. И речь однозначно шла о победе в конкурсе.

³⁴

Отшвырнув телефон и немного успокоившись, Загорцев вернулся в ванную. Снова долго стоял под душем — до тех пор, пока, судя по ощущениям, не смыл с себя все.

И двухдневное пребывание в тюремной камере, и чудовищную жару, продолжающую терзать город, и кучу бюрократических проволочек, предшествующих освобождению.

И этого странного адвоката, который взялся неизвестно откуда и хотел непонятно чего. И не менее странную девицу, устроившую истерику возле поста дежурного, которая при виде Загорцева хлопнулась в обморок.

Девицу быстро привели в чувства, следователь помог ей, чуть живой и ничего не соображающей, пройти к нему в кабинет. Куда она делась потом — этого Загорцев так и не узнал. Наверное, вывели через какой-нибудь запасный выход. Ну, или навесили статью и закрыли, чтобы поправить статистику, с этих станется.

«Кто это?» — спросил тогда недоумевающий Загорцев.

«Судя по тому, что я успел услышать, дочь погибшей уборщицы», — глядя своим странным, отсутствующим взглядом куда-то мимо него, равнодушно ответил адвокат.

Загорцев вздрогнул.

Проклятье… Вот чего он точно никак не мог предвидеть, так это подобного. Бедная девочка. Если кого и можно назвать невинной жертвой во всем этом кошмаре, так это ее. И не объяснишь ведь ничего. Ей сейчас не объяснения нужны, а кровь. Месть.

Выключив воду, Загорцев насухо вытерся и вышел из ванной. Упал на кровать, широко раскинув руки, уставился в потолок.

Н-да, ситуация… И что теперь делать? Все инстинкты, объединившись с логикой, хором кричали, что нужно бежать из Москвы. Причем бежать как можно скорее и дальше. Сколько пройдет времени, прежде чем за ним придут снова и вернут в камеру? Зависит от того, как далеко успел уйти Корсаков. А уж у него-то времени было — хоть отбавляй. Если не дурак, то он уже где-нибудь в Австралии, носит густую бороду и темные очки.

Дерьмовая ситуация, от и до. И расслабиться сейчас — значит подписать себе приговор. Нет уж, надо действовать.

Загорцев сел, кряхтя, дотянулся до стола и взял с него телефон. Включил — слава богу, вчера вместе с ужином ему передали зарядку. Своя осталась в машине, которую отогнали на штрафстоянку вместе со всеми его вещами. Для того чтобы забрать машину, нужно изрядно побегать, а этот чертов адвокат приказал сидеть здесь. Именно приказал — таким тоном, что спорить Загорцев не решился. И, получается, переместился из одной камеры в другую… Впрочем, по сравнению с предыдущей, эта хотя бы комфортабельная. Тут есть душ. И никаких гнусных рож по углам. И окно…

Окно было слегка приоткрыто, кондиционер в номере отсутствовал. Хотя гостиница — явный новодел, с модными, начинающимися в полуметре от пола и заканчивающимися почти у потолка, высоченными окнами. Загорцев отложил телефон (со вчера ничего не изменилось; пропущенных всего ничего, и — ни одного от так называемой невесты. Она, конечно, не смотрит новости, но блин…) и подошел к окну. Открыть его пошире не позволял замок.

Вот же чертова «безопасность», которая в двухтысячных, словно новый тип вируса, расползлась везде и всюду! Это нельзя, то запрещено, сюда не моги… Все — лишь бы сохранить жизни сотен идиотов, без которых, может, мир стал бы лучше. А нормальным людям, между прочим, дышать уже нечем.

Загорцев немного повозился с замком. Тот даже не пытался сделать вид, что представляет собой серьезную преграду, — хрустнул и сдался.

Загорцев распахнул окно, и его окатило жаркой волной духоты. Это в девять-то утра… Что же дальше будет? Тело моментально покрылось пленкой пота, как будто и не был в душе. Загорцев выругался сквозь зубы, но окно закрывать не стал. Зря возился, что ли?

Ничего, к вечеру похолодает. Надежда умирает последней.

Гостиницу снял для него адвокат, Тимофей Бурлаков. Оплатил и велел не высовываться. В номер он поднялся первым и долго тут что-то осматривал, точно телохранитель. Загорцев ждал в коридоре. Лишь после того, как закончил, адвокат позволил ему зайти.

«Почему я должен сидеть здесь? — возмущался Загорцев. — Мне машину забрать нужно. И вообще, я…»

«Вас могут убить», — спокойно сказал адвокат.

«Меня? — изумился Загорцев. — Кто?»

«Тот, у кого не получилось вас подставить. Тот, о ком вы не хотите мне рассказать».

И снова в светлых, почти прозрачных глазах — ни тени эмоций. Парень говорил так уверенно и спокойно, что по коже забегали мурашки. Загорцев кивнул и пообещал сидеть тихо, как мышь.

Но ведь на телефон запрета не было, верно? А уж после того, что он услышал сейчас!.. Если Тимофею известно о фотографиях — черт знает, что еще этому психу удалось раскопать.

И Загорцев, подумав, набрал номер, по которому мечтал позвонить уже двое суток. Был готов услышать «Аппарат вызываемого абонента…». Был готов к тому, что трубку никто не возьмет.

Но уже четвертый гудок оборвался на середине, и знакомый голос с легким удивлением ответил:

— Ты? Серьезно?

— Серьезнее не бывает. — Загорцев старался говорить ледяным тоном, в такую жару это было даже приятно. — Ничего не хочешь мне сказать?

— Может, это ты мне хочешь что-то сказать? — возмутились в ответ. — Ты… Тебя что — выпустили?

— Неожиданно, да? — съязвил Загорцев. — План был немного иной?

— Какой еще «план»? О чем ты?

— Ой, да ладно! Передо мной-то можешь не ломать комедию. Думаешь, я не заметил, что пачка была вскрыта?

Долгая-долгая пауза.

— Загорцев, ты — больной.

— Я — больной?! — Лед дал трещину, и под ним обнаружился кипящий лавой вулкан. — Я?! Не-е-ет, я-то как раз в своем уме. И вот что хочу спросить. Во сколько ты оцениваешь мои показания?

— Какие еще показания?

— Пока что я про тебя не сказал ни слова.

— Разумеется. Тебе ведь нечего говорить. Я кладу трубку.

— Знаешь, — усмехнулся Загорцев, — мне даже плевать, зачем. Интересно только одно: как этот чертов пакет оказался у меня в кармане?

— Понятия не имею! Мне не о чем с тобой разговаривать. Забудь этот номер.

Связь оборвалась.

Такого он почему-то не ожидал. Думал, что собеседник начнет юлить и выкручиваться…

Загорцев с недоумением посмотрел на экран мобильника, где сообщение о завершенном вызове быстро сменилось заставкой. На заставке стоял один из тех снимков, которыми еще недавно гордился.

Он и Ильичев.

«Убийца и жертва», — мелькнула горькая мысль. Ну, так, по крайней мере, сейчас думают примерно все. В интернет Загорцев выходить не хотел, тем более — проверять соцсети. Страшно было даже представить, что творится сейчас с его профилями — где он так долго и бережно собирал людей, заинтересованных в его кулинарных талантах. Как они болели за него, когда готовился к шоу! Какие сообщения писали…

Черт!

Телефон снова начал вибрировать. С небольшим запозданием на экран вывалилось уведомление: звонили с неизвестного номера.

Внутри все сжалось.

Вот оно, начинается. Травля, угрозы… Адвокат прав, нужно сменить имя и залечь на дно. До тех пор, пока все не успокоится, это будет лучшим вариантом.

Стоп. А вдруг — не угрозы? Вдруг это из полиции? Он сейчас не в том положении, чтобы игнорить звонки…

Телефон продолжал надрываться. Загорцев обреченно нажал «принять».

— Слушаю.

Голос сразу показался знакомым. Но сопоставить его в памяти с лицом и именем получилось только после третьей фразы.

— Привет. Ну как ты?

— Кто это? — напряженно спросил Загорцев.

— Не узнаешь? — Невеселый смешок. — Поздравляю с освобождением. Весь интернет гудит.

— Спасибо, но…

— Это… какое-то невероятное дерьмо. — Упавший, бесконечно усталый голос. — Я до сих пор в себя прийти не могу. Представляю, каково тебе.

— Господи, это ты, — узнал наконец Загорцев. — А откуда у тебя мой номер?

— Смеешься? С твоей страницы.

— Блин, точно…

Загорцев не делал тайны из номера своего телефона, скорее даже наоборот. В родном городе он пек торты на заказ. Бизнес, которому теперь уже хана, с гарантией.

— Ты сейчас где?