Василий Криптонов – Короли вкуса (страница 27)

— Пишите, — пожал плечами дежурный и протянул бланк. — А что случилось?

— У нас в подъезде уже третью неделю не горит лампочка.

— Чего? — Капелька пота затекла в глаз, и дежурный, зашипев, принялся его тереть. — Лампочка?

— Да, лампочка. В подъезде. Это вообще закончится когда-нибудь? Такая безалаберность…

— Девушка, вы понимаете, куда пришли? — перебил дежурный. — Тут уголовный розыск.

— Так разыщите тех уголовников, которые должны заниматься благоустройством! Они вообще ничего не боятся, может, хоть вы припугнете.

Дежурный изо всех сил старался смотреть на женщину двумя глазами. Давалось это нелегко. Больше всего на свете хотелось сорваться и наорать. Но что-то было как будто бы не так.

Нет, разумеется, сумасшедшие и скандалистки сюда заходили с завидной регулярностью, однако эта женщина не походила ни на тех, ни на других. Она как будто сама ежесекундно задавалась вопросом: «Господи, что я несу?!»

— Мы не пу́гала, — проворчал дежурный. — Лампочки — не наше дело. Обращайтесь в ЖКХ, или куда там…

— А когда люди в темноте падать и убиваться начнут — это будет ваше дело? — Женщина стукнула кулаком по стойке. — А когда там, в темном подъезде, наркоманы начнут собираться?

Дежурный еще раз со злостью протер глаз манжетой рубашки, чуть не вдавил его внутрь черепа и зарычал:

— Вот когда труп у себя в подъезде найдете, тогда и приходите!

Бестолковое препирательство продолжалось еще пару минут. Женщина обильно жестикулировала и размахивала руками. А потом вдруг неожиданно сдалась, поникла и пошла к выходу. Дежурный проводил ее недоуменным взглядом.

Кажется, все же с приветом. Ну, бывает. Жара. У многих мозги плавятся.

Полина с трудом представляла, как люди жили без смартфонов. Без возможности в любую секунду покинуть реальный мир и окунуться в свой собственный, наполненный только своими потоками информации, знакомыми голосами, лицами, словами.

Без всего этого — что остается? Пустота, которую ничем не заполнить. Которая сводит с ума.

Софья вошла в дверь, велев ей оставаться снаружи. Полине показалось это разумным. Она не могла за себя ручаться — что не расплачется прямо в отделении или не устроит истерику. Софья договорится сама, она умеет. Приехала в Москву не пойми откуда — раз! — и работает гримером на популярном шоу. Мама так ею восхищалась… Мама всегда была очень простым и искренним человеком, не умела таить зла, лицемерить, лгать…

На глаза навернулись слезы. Полина, сидя на лавочке, наклонила голову и принялась быстро переключать вкладки. Ткнула в колокольчик-уведомление и увидела его. Свежий ролик от Неона.

Неона она любила смотреть вечерами, перед сном, давая отдых мозгам. Приятно видеть, как кто-то думает за тебя, ищет преступников. И можно вздохнуть спокойно, осознать, что планета продолжает вертеться.

Нажимая на воспроизведение, Полина думала о том чувстве покоя, которое раньше дарили ей эти ролики. Но не о том, что слово «убийство», которое раньше было просто словом с другой стороны экрана, теперь прочно вошло в ее жизнь.

Когда сообразила, потянулась было выключить, но палец замер над кнопкой «выйти из полноэкранного режима», задрожал и не опустился. А потом исчезла и кнопка.

Красивый парень по имени Неон шел по улице и говорил, глядя в камеру:

— Громкое преступление, случившееся на днях, взволновало общественность. Во время съемок кулинарного шоу был отравлен главный кондитер страны — Федор Ильичев. Для того чтобы успокоить людей и создать иллюзию бурной деятельности, полиция арестовала одного из финалистов шоу, Андрея Загорцева, который вот уже третий день находится под стражей. При этом ему до сих пор не предъявлены обвинения. Вы спросите почему? Самый простой и очевидный ответ чаще всего бывает и самым правильным. Так случается, когда против человека нет ни одной прямой улики, но этот человек просто необходим следствию в качестве козла отпущения. Практика, прошедшая испытание временем. Однако мы живем в другое время, в эпоху свободного доступа к информации! Представьте себя на месте Андрея Загорцева. Представьте, что вы день за днем сидите в камере, твердо зная, что полиция выбивается из сил не для того, чтобы найти истину, а для того, чтобы найти доказательства против вас. Истина их не волнует. Такой графы нет в их отчетах! «Разве это справедливо?» — спросите вы. «Нет, — отвечу я. — Конечно, несправедливо!» И именно поэтому я нанял Андрею Загорцеву адвоката. Я хочу поставить вопрос ребром. Не пора ли нам что-то менять в прогнившем насквозь аппарате? Нужны ли нам крючкотворы, показывающие чудеса бумажной эквилибристики? Или, быть может, пришла пора заняться расследованиями тем, кто действительно на это способен? Я бросаю вызов полиции. — Неон остановился, скрестил на груди руки. Прямо и уверенно посмотрел в камеру. — Я предлагаю пари. Что случится раньше? Настоящего убийцу Ильичева найду я или же это сделает полиция? Следите за развитием событий. Ставьте лайки, делайте репосты, подписывайтесь на канал! И помните: Неон — это тот, кто прольет свет на любое, даже самое запутанное дело.

Заиграла знакомая музыка, пошла заставка: над тревожной панорамой ночного города буквы из светящихся трубок сложились в слово «НЕОН».

Полина, краем глаза для чего-то заметив, что количество лайков и репостов перевалило за все мыслимые пределы, выключила экран и попыталась вдохнуть. Получилось не сразу — горло как будто сжали невидимые пальцы.

— Полина?

Она вздрогнула и уставилась на Софью, которая стояла перед ней с потерянным видом.

— Что?

— Ты как? — приблизилась Софья. — На тебе лица нет…

— Мне дадут его увидеть?

— Нет.

— Почему?

— Поль, я пыталась, честно. Они и слышать не хотят…

Полина, не слушая дальше, вскочила со скамейки и понеслась к двери.

— Полина, ты куда? Стой!

Но она не остановилась. Рванула дверь на себя, скользнула внутрь и, задыхаясь от слез, отчаяния и этой неуместной вспышки адреналина, закричала в лицо изумленному дежурному:

— Какое вы имеете право так поступать?! Этот человек маму убил, вы понимаете? Она умерла, а я ничего не могу с этим сделать!

— Какая мама? — вытаращил на нее глаза дежурный. — Кого убили? Вы, это, простите…

— Моя мама! — взвизгнула Полина, долбанув ладонью по стеклу. — А вы что — его теперь просто отпустите, да? Не можете предъявить обвинения? Это он вам заплатил? Или этот Неон заплатил, чтобы рейтинги себе накрутить? Так — можно, да? А мне на него даже посмотреть нельзя, я не имею права?!

— Полина, идем! — Софья схватила сзади за руку, но она вырвалась.

— На кого посмотреть? — спросил дежурный.

— На Загорцева! — прошипела Полина. — Вам только что битый час Софья объясняла.

Дежурный перевел взгляд на Софью.

— А при чем тут лампочка?

— Ни при чем, мы уходим, — быстро проговорила Софья. — Извините, пожа…

— Никуда я не уйду! — крикнула Полина. Ударила ладонью по стойке. — Я тут жить буду, можете и меня тоже арестовать! Но я не уйду, пока не посмотрю в глаза этому…

— Так вот он, ваш Загорцев, — вдруг сказал дежурный, глядя в сторону.

Полина резко повернулась туда, куда смотрел он.

Там стояли трое мужчин. Один — средних лет, в форменной рубашке с коротким рукавом и погонами, другой — молодой, в белоснежном костюме. Этот смотрел на Полину с интересом, как будто в зоопарк пришел. И третий.

Его Полина узнала моментально. И в растерянном, недоумевающем взгляде Загорцева ей почудилось все, что она искала. Страх и отчаяние.

— Ты… — шепотом сказала Полина, и у нее вдруг задрожали ноги.

А потом она посмотрела на его руки — без наручников. На белоснежный костюм человека, стоявшего рядом. В голове всплыло слово, услышанное в ролике, — «адвокат».

— Вы… его отпускаете? — спросила Полина.

И больше уже ничего не помнила. Вокруг лица Загорцева сгустилась темнота. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался. Но боли от падения Полина почувствовать уже не успела.

³²

— Слушай, а вы же забирали записи с камер? Ну, со студии?

Саша как в воду глядел: в Москву они с Вероникой въехали уже за полночь. Вероника за три часа в дороге просто извелась. Ни единой возможности связаться с Тимофеем и сообщить ему сенсационные новости Саша ей не предоставил. Конверт-то сумела извлечь из-за пояса шортов и переместить в сумочку, только когда попросила остановиться на ближайшей заправке — якобы чтобы посетить туалет.

Там же, в туалетной кабинке, Вероника отбила Тимофею сообщение: «Жди. Буду с офигенными новостями! Не перезванивай, говорить не могу». И это было все, что сумела сделать.

— Забирали, — кивнул Саша, не отводя глаз от дороги. — Ни фига там по делу. Да оно и понятно. Не полный же лапоть этот Загорцев, чтобы палиться. Знал, как встать, чтобы…

— Если это Загорцев, — уточнила Вероника и зевнула, когда Саша свернул на знакомую улицу.

— Угу. Если, конечно. — Саша остановился у шлагбаума, загораживающего въезд во двор Тимофея, и окинул взглядом нарядные дома. — Нормально, смотрю, тебе в твоем журнале платят.

— Это не мой дом, — отбрехалась Вероника, — к подруге обещала зайти.

— Ясно, — усмехнулся Саша.

Поверил или нет — бог его знает. Ну и ладно. Его дело. А ей главное — побыстрее добраться до Тимофея. Веронике казалось, что конверт с фотографиями вот-вот прожжет сумочку.

Выходя из машины, Вероника немного напряглась. На всякий случай приготовилась к тому, что Саша может попытаться ее удержать — поглядывал-то всю дорогу с интересом. И он явно не из тех, кто робеет перед девушками, такой долго ходить вокруг да около не будет.