Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 34)

Я посмотрел туда же. Сообразил:

— Актрисе?

— Ну. Я уж не первый раз глядеть-то иду. Видал, как им цветы дарят. Вот и подумал...

Я одобрительно покивал. Может, что-то с той актрисой у Вовы и впрямь выйдет. Вряд ли они тут сильно избалованы вниманием поклонников.

— Идём? — Я поднялся с лавки.

— А ты — тоже в театр, что ли? — удивился Вова.

— Ну да.

Вова фыркнул.

— Что опять не так? — нахмурился я.

— Да то, что театров в городе полно, один другого шикарнее. В некоторые, говорят, сам государь с семейством ходить не брезгует. А ты, цельный князь, в наше захолустье приволокся. Да ещё пирожки с квасом на лавке трескаешь.

Я развёл руками:

— Что поделать. Люблю разнообразие.

— Ага, так я тебе и поверил... Ладно, дело твоё. Нашему брату в господские дела соваться — себе дороже.

— И то верно, — усмехнулся я. — Так что, ты идёшь?

Вова не двигался с лавки. Мотнул головой:

— Не. Сейчас не пойду. Обожду, пока пройдут те, которые с билетами. После-то, как представление начнется, они билеты, что не распродали, подешевле отдавать начнут. Пускают, конечно, на самую галерку, и шипят, чтоб не шумели... Ну да это — ладно. Мы люди привычные.

— Но ты ведь так начало спектакля пропустишь?

— Да ну и что? Не больно много пропущу. А потом, в перерыве, у людей поспрошать можно, что там было.

— Идём со мной, экономист, — вздохнул я.

— Билет мне купишь? — ухмыльнулся Вова.

— Хуже. Бесплатно проведу.

— Да ла-адно? — не поверил он.

Я вместо ответа развернулся и пошёл в сторону театра.

Проблем на входе, как и ожидал, не возникло. Едва взглянув на карточку Нади, билетёр принялся кланяться, а для того, чтобы провести в театр Вову, хватило трёх слов: «Это со мной».

— Пожалуйте в ложу, ваше сиятельство, — засуетился вокруг меня тот же дядька, что и в прошлый раз — не успели мы войти в фойе. — Программки, пожалуйста, — всучил нам сложенные пополам листки дешёвой бумаги.

Я мельком глянул на название: «Легенда об Уленшпигеле». Как и в прошлый раз, эти слова мне ни о чём не говорили.

— Сиди тут, — приказал я Вове, когда дядька с поклонами проводил нас в ложу. — По театру не шляйся, вдруг обратно не пустят.

— А ты куда? — Он с интересом рассматривал обитые красным бархатом кресла, тяжёлые занавеси и бинокль на длинной ручке, отделанный перламутром.

— По делам. Скоро вернусь.

Я вышел.

Как попасть за кулисы, помнил ещё по прошлому разу. Поиски Нади тоже много времени не заняли. Сестра мне поначалу обрадовалась, но, рассмотрев выражение лица, присмирела.

Настороженно спросила:

— Костя. Что-то не так?

— Всё не так, — буркнул я. — Каким местом ты думаешь, когда вместо учёбы ходишь сюда?! Представляешь, что будет с дедом, если он узнает?

И я рассказал Наде о Юсупове. Она сначала обескураженно хлопала глазами, потом разревелась.

— Но, Костя! Я не могу бросить театр! Ты не представляешь, как много он для меня значит!

— Представляю, что если бы действительно многое значил, ты была бы осмотрительнее, — проворчал я.

— Но я и так очень осторожна, честное слово! Я меняю внешность, когда направляюсь сюда. Автомобиль Нины не беру, твой тоже. И Трофима отвезти не прошу, вызываю такси... Я ни разу не замечала, что за мной следят!

— Это не означает, что за тобой не следили.

— И что же теперь делать? — Надя разрыдалась окончательно.

Мне стало её жаль. А злость на Юсупова всколыхнулась с новой силой.

— Ладно, не реви. — Я привлёк сестру к себе. — Этот вопрос я решил. Юсупов будет молчать. Но, если я узнаю, что из-за театра ты прогуливаешь курсы...

— Ничего я не прогуливаю! — возмущенно вскинулась Надя. — Чем хочешь поклянусь! Да если бы я пропустила хоть один урок, об этом немедленно сообщили бы Нине! Я терплю все уроки. Даже латынь.

Она печально вздохнула. А я вспомнил, что с завтрашнего дня мне самому предстоит приступить к учёбе. И сочувствие к сестре окончательно перекрыло недавнее раздражение.

— Будь осторожнее, — попросил я. Поднялся. — Ладно, пойду. Тебе же, наверное, готовиться надо... Кого ты играешь?

— Неле, — горделиво сказала Надя. — Это очень сложная роль! Я так волнуюсь...

— Всё будет хорошо, — пообещал я. — Ты справишься, — и поспешил уйти.

Не сознаваться же сестре, что представления не имею, кто такая эта Неле.

Спектакль мне не понравился. Сначала по сцене бегали какие-то люди, изображая восстание. Другие люди делали вид, что обороняются. Все они вели себя настолько по-идиотски, что для прекращения «восстания» хватило бы единственного выстрела из детской хлопушки.

После победы обороняющихся кого-то из восставших собрались жечь на костре. Пока его привязывали к картонному столбу верёвкой толщиной с якорную цепь, к краю сцены подошёл главный герой — если я правильно понял, тот самый Уленшпигель. Он прочитал вдохновенный монолог о том, что не простит и не забудет. Рядом с Уленшпигелем стояла девушка. Рта она пока не открывала, но в этот раз для того, чтобы узнать сестру, мне хватило единственного взгляда.

— Видал? — шепнул мне на ухо Вова.

— Что? — не понял я.

— Да не «что», а «кого»! Вона, — и он указал на Надю.

Я поначалу опять не понял. И только заметив лежащий на широких перилах ложи букет, начал догадываться, в чём дело.

— Красотка, да? — Вова разглядывал Надю в бинокль. — А вблизи она ещё красивше! Я в прошлый раз, как они кланяться вышли, так с галёрки — бегом вниз, и к самой сцене пробился.

Случаи, когда я не нахожу, что сказать, можно пересчитать по пальцам одной руки. Сейчас был именно такой случай.

Первым позывом было схватить Вову за шиворот и вышвырнуть из ложи. Башкой вниз, в оркестровую яму. Не исключаю, что именно так я бы в итоге и поступил — по-прежнему не говоря ни слова. Но в этот момент на сцене вспыхнул костёр.

«Солдаты» подожгли того связанного горе-мятежника. И что-то, видимо, пошло не так. Потому что в следующую секунду раздались заполошные крики.

Кричали актёры, брызнувшие от «костра» прочь. Пламя мгновенно взметнулось до самого потолка. Огонь охватил декорации, на ком-то загорелась одежда.

Среди криков я распознал истошный визг Нади. И, не раздумывая, одним движением перемахнул ограждение ложи.

Падать было невысоко — метра три. От жёсткого приземления меня спасла родовая магия. Сидящих в партере зрителей спасло то, что я успел скорректировать полет и приземлился в проходе между рядами.

Взвыла пожарная сирена. Сцена пылала. Зрители отчаянно поломились к выходам.

— Надя! — гаркнул я. — Я здесь!

Выбросил вперёд руку с поднятым Щитом, оттеснил от сестры огонь.