Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 33)

— Хочешь убедиться лично? — предложил я. — Можем сходить в театр. Заехать за тобой?

— Сегодня?

— Да, через час. Завтра я буду уже в Академии.

— Боюсь, не получится, — огорченно проговорила Клавдия. — К восьми часам я приглашена на званый ужин к крёстной, отказать никак нельзя.

— Жаль, — вздохнул я. — Что ж, значит, в другой раз.

Мы попрощались. Я повесил трубку на рычаг.

Кофе мне уже сварили. За то время, что я разговаривал с Клавдией, блондинка успела подкрасить губы, разбросать по плечам длинные локоны и расстегнуть лишнюю пуговку на платье. Полюбоваться, кстати, было на что.

— Ваш кофе, прошу. — Блондинка поставила передо мной аппетитно дымящуюся чашку из тонкого фарфора. — Желаете что-то ещё, ваше сиятельство?

Весь вид девушки говорил о том, что пожелать я могу чего угодно. И она, вместе с напарницей, приложит все усилия к исполнению моих желаний.

Надо же. А всего-то надо было — оказаться на первой странице газет…

— Желаю, — кивнул я.

Глаза блондинки загорелись, щёки зарумянились. Она метнула на меня кокетливый взгляд. Понизив голос, почти прошептала:

— И чего же?

— Свежую газету. Спасибо.

Глава 18. Легенда об Уленшпигеле

Через двадцать минут, расплатившись, я вышел из кондитерской. Девушки из-за прилавка провожали меня томными взглядами. Неплохо было бы съесть что-то посущественнее, чем пара невесомых круассанов, но чутье подсказывало, что спокойно пообедать я не смогу ни в одном заведении. По крайней мере, здесь, в центре города, точно не смогу.

Ладно. Доберусь до театра, а там видно будет.

Машину я поставил на соседней с театром улице. Пройдусь пешком, тут недалеко. А светить свой автомобиль возле театра мне точно ни к чему — особенно после того, как узнал от Юсупова о слежке за Надей.

Подойдя к театру, я огляделся вокруг. Приехал рано, публика ещё даже не начала собираться. Есть время на то, чтобы отыскать какую-нибудь забегаловку, перекусить. Искренне надеюсь, что здешние продавцы не выписывают газет...

— Здорово, ваше сиятельство, — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся — по привычке резко. Хотя, оборачиваясь, уже знал, что опасности нет.

— Здравствуй, — протянул руку Вове.

— Какими судьбами здесь?

Он, пожав мне руку, вернулся к прерванному было занятию. Вытащил из большого бумажного кулька пирожок и принялся уминать. Похвастался:

— Мамка печёт. Вкусные. С капустой, с печёнкой... В обед сожрать не успел, так хоть сейчас.

Я, похоже, не уследил за выражением своего лица.

Вова перевёл взгляд с меня на кулёк. И, помедлив, неуверенно протянул его мне. Предложил:

— Ты, это... Угощайся, если хочешь. Круглые — с капустой, треугольные — с печёнкой.

— Спасибо! — от души поблагодарил я.

Цапнул из кулька пирожок. Откусил. И правда вкусные.

— Во даёшь, — обалдело пробормотал Вова. — Первый раз вижу, чтобы князь — и так вот запросто...

— А князья тебе — не люди, что ли? — работая челюстями, буркнул я. — Я, между прочим, тоже в обед пожрать не успел.

— Да ешь на здоровье, — Вова рассмеялся. — Пошли, может, хоть на лавку присядем? Вон, у будки, где квас продают.

Скоро мы уже запивали пирожки квасом. Кулёк пустел на глазах.

— Купите цветочки, молодые люди, — проскрежетал вдруг старческий голос.

Я поднял голову. Перед нами стояла старушка, замотанная в платки и шали. На голове — потрёпанная шляпка, на руках — рваные кружевные перчатки. Старушка держала букетики цветов, заботливо обернутые бумагой.

— Барышням своим подарите, — не услышав от нас грубости в ответ, торопливо продолжила она. — Барышни цветочки любят — глядишь, и вам любви перепадёт!

Я одаривать цветами точно никого не собирался. И отчего-то не сомневался, что Вова от букета тоже откажется. Но он вдруг, залившись краской, спросил:

— Почём отдаёшь?

— Пятак, — с готовностью откликнулась старушка.

Вова вздохнул. Огорченно помотал головой:

— Не... Дорого.

— За четыре копейки возьми, — предложила старушка. — А на семь копеек два отдам! Дешевле никак не могу, не серчайте. Хозяйка гневаться будет, ежели дешевле.

— Не, мать, — вздохнул Вова. — Всё равно дорого.

Старушка огорченно покачала головой. Пошла было дальше.

— Стойте, — окликнул я.

Догнал старушку. Вынул из кармана кошелёк и вытряхнул на ладонь всю мелочь, что там была.

— Вот. Держите.

Старушка уставилась на пригоршню так, словно я показывал невиданный фокус. Недоверчиво подняла глаза на меня. Пробормотала:

— Это, как же... Всё, что ли, забирать?

— Всё. — Я взял её за руку, высыпал монеты на сморщенную ладошку. Сжал в кулак узловатые пальцы. — Не потеряйте.

Старушка прижала руку к груди.

— Это сколько ж там?!

— Не знаю, — честно отозвался я. — Не считал. Букет-то отдадите?

— Выбирай, сынок! — спохватилась старушка. Неловко, одной рукой, попыталась показать товар лицом. — Вот этот возьми, самый нарядный! Али, может, ты все забрать хочешь?

— Хватит одного, — улыбнулся я. Взял протянутый букет. — Спасибо.

— Дай бог здоровья, сынок! — неслось мне вслед, пока шагал обратно к Вове. — Благослови Христос твоих родителей! И чтобы с барышней повезло непременно!

— Держи, — сказал я Вове, вернувшись на лавку. Протянул ему букет. — Просили передать, что с барышней тебе сегодня непременно повезёт.

— Не надо мне твоих подачек, ваше сиятельство, — насупился он.

— Да какие подачки? — удивился я. — Это я твой должник, ты меня от голодной смерти спас. А теперь мы в расчёте.

— Хитёр, — рассмеялся Вова.

Но цветы всё-таки взял.

— Девушку ждёшь? — спросил я. — Свидание?

Вова мотнул головой:

— Не. Это я... Это. — Он снова покраснел. Мотнул головой в сторону афишной тумбы.