Василий Криптонов – Императорская Академия (страница 35)

Надя стояла у края сцены. Её горе-возлюбленный успел куда-то деться. А я вспомнил рассказ Нины о том, что Надя боится огня. В детстве недосмотрела нянька, Надя ухитрилась подобраться близко к затопленному камину, и на ней загорелось платье. Ожогов не осталось, целительство Нины справлялось и не с такими следами. А вот совладать с детским страхом не смогли ни тётушка, ни более серьёзные врачи. С тех пор Надя никогда не подходила близко к открытому огню.

Сейчас её охватила настоящая паника. Надя стояла у края сцены, над оркестровой ямой, и, зажмурившись, истошно визжала.

Крикнуть ей: «Прыгай вниз!»? Не услышит. Она не видит меня, вообще не соображает, что происходит... Оставалось одно.

Щит пришлось убрать. Языки пламени, будто только этого и ждали, бросились к Наде. Она закричала ещё громче. Но зато у меня в руке появилась цепь. И в следующее мгновение она обвила Надю за плечи.

Я дёрнул на себя. Не рассчитал — рывок получился слишком сильным, Надя в полёте сбила меня с ног. Я упал на спину, она сверху. Одежда на сестре горела.

Я, удерживая Надю в объятиях, перекатился вместе с ней так, чтобы задавить пламя. И тут же получил по затылку какой-то тряпкой. Поднял голову.

— Огонь сбить хотел, — сказал запыхавшийся Вова. — Извиняй.

Он стоял рядом со мной, в руках держал снятый с себя поношенный пиджак.

Я поднялся, рывком поднял Надю. Сказал Вове:

— Головой за неё отвечаешь! Веди к выходу.

— Шутить изволишь, ваше сиятельство? К какому, нахрен, выходу?!

Я обернулся. Оба выхода из зала наглухо забила толпа. Обезумевшие люди, пытаясь спастись, отталкивали друг друга и сбивали с ног. А на сцене уже пылал занавес. Под потолком что-то лопалось и взрывалось. Пламя перекинулось в оркестровую яму.

— Стойте тут, — приказал я.

И побежал по проходу. Подобрался к дальней стене так близко, как смог.

Заорал:

— Поберегись!!! — и ударил.

Я снова испытал это умопомрачительное чувство — переполняющей меня чёрной энергии. Грозной и могучей силы.

Смотрел, как под моим напором разлетаются в щепки деревянные панели обшивки. Как крошится и осыпается на пол каменная кладка стены...

Люди заорали. Толпа отхлынула, освобождая выходы. Но это уже не требовалось — через минуту в стене между выходами зиял пролом шириной метра три.

— Туда, — приказал я Вове. Встряхнул за плечи Надю. — Посмотри на меня! Ну!

Она подняла безумный, отсутствующий взгляд.

— Приди в себя! — я хлопнул сестру по щеке. — Не смотри на огонь!

В голубых глазах Нади наконец заискрилось понимание.

— Ты сможешь поднять Щит?

— По... — Она закашлялась. — Попробую.

— Закрывай Щитом — себя и его, — я кивнул на Вову. — Это мой друг. Он тебя спасёт. Не бойся.

Повернулся к Вове. Приказал:

— Выведи её на улицу. Она поднимет Щит, вас не затопчут. Главное — не давай ей смотреть на огонь! Она боится огня. Если опять запаникует, то...

— Понял, — кивнул Вова.

Он обалдело смотрел на Надю. Не дурак ведь. Догадался, что, во-первых — мы с этой «актрисой» знакомы, а во-вторых — она аристократка, иначе не владела бы магией. Слава богу, хотя бы вопросов не задавал. Рассудил, видимо, что сейчас для них не самое подходящее время. Спросил только об одном:

— А ты — что же?

— А у меня тут пока дела.

Я повернулся к сцене. Передние ряды партера уже вовсю пылали. Я снова поднял Щит. Людям нужно было дать время на то, чтобы выбраться — пока не начали рушиться потолочные перекрытия.

Толпа хлынула в пролом и выходы, но больше я в ту сторону не смотрел. Удерживал огонь.

Сколько так простоял — не смог бы сказать. Щит не позволял пламени подобраться ко мне, но не спасал от жара.

Я чувствовал, как сохнет от нестерпимой жары кожа на лице и руках. Брови и ресницы у меня, должно быть, уже давно обгорели. И кислорода в воздухе оставалось всё меньше... Я почувствовал, что начинаю задыхаться.

Трещали охваченные пламенем деревянные панели на стенах. Со стонами лопались струны музыкальных инструментов. Пылали кресла в зрительном зале. С потолка сорвалась и упала между пятым и шестым рядом толстенная горящая балка...

— Беги, твоё сиятельство! — долетел вдруг откуда-то вопль.

Он перекрыл треск пожарища.

— Всё! Все ушли! Беги!

Я обернулся. Чтобы увидеть, как величественно скользит вниз по накренившемуся подвесу огромная люстра.

Вова люстру не видел. Он бежал ко мне. За мной...

— Стой! — рявкнул я.

Уже понимая, что остановиться он не успеет.

И сам бросился к Вове навстречу. Упавшая люстра ударилась о подставленный Щит в сантиметре от головы парня.

А меня догоняло освобожденное от Щита, взбесившееся пламя. Кислорода в лёгких уже совсем не хватало, я задыхался. Перед глазами поплыло.

Мне казалось, что ещё бегу — когда вокруг вдруг потемнело. А по лицу ударил паркетный пол.

Глава 19. Секундант

— Костя! Костя, очнись!

Меня поливали водой. Неумело, но старательно. Открыв глаза, я понял, что лежу на земле, а рядом со мной сидят Вова и зареванная Надя.

Вдали полыхало зарево. Пожарные машины уже приехали, огонь тушили, как могли. Хотя больше отливали соседние здания — понятно было, что театр не спасти. Главное, чтобы пламя не перекинулось дальше.

— В порядке, — сумел выговорить я.

— Господи, Костя! — Надя всплеснула руками. — Я так волновалась!

— Где твоя машина? — спросил Вова. — И куда тебя отвезти? В больничку ближайшую — или в ваших хоромах своих докторов полно?

— Вариант «никуда не отвозить» не рассматривается? — прохрипел я.

Надя энергично замотала головой.

— Ни в коем случае! Ты бы видел своё лицо и руки! Тебе обязательно нужна медицинская помощь. Ты даже сознание потерял! Вдруг у тебя сотрясение мозга?

Я был уверен, что никакого сотрясения у меня нет — уж эти симптомы распознал бы. Есть ожоги, не самые тяжёлые, да отравление угарным газом... В сущности, ерунда, само пройдёт.

Но я находился не в том состоянии, чтобы спорить с Надей — во-первых. А во-вторых, обязан был сегодня вернуться в Академию. Появиться же там в опалённом виде означало вызвать целый шквал вопросов. И это даже двух дней не прошло после истории с башней... Н-да.

Я знал, что Нина без проблем управится как с ожогами, так и отравлением. Но при этом мне придётся рассказать ей о том, где я был, что произошло, и какое отношение к этому всему имеет Надя. При том, что я пока представления не имел, под каким предлогом сестрёнка вообще ушла из дома. А если в разговоре с Ниной всплывёт слово «театр»... В общем, обращаться к тётушке — не вариант.

Доехать до ближайшей городской больницы — тоже ерунда. Там мне в лучшем случае наложат на ожоги мазь, которая их никак не замаскирует, а в худшем — вообще законопатят отлёживаться... В общем, остается единственный вариант. Надеюсь, что «я приглашена на званый ужин к восьми часам» не равно «выйду из дома в шесть».

Я, закряхтев, начал подниматься. Лицо и руки всё-таки здорово саднило. Вова наклонился ко мне, помог.

— Машина — там, — махнул я рукой в сторону соседней улицы.

Поднявшись, огляделся. Внимания на нас никто не обращал, да и людей вокруг почти не наблюдалось — тушение пожара было куда более интересным зрелищем, все зеваки столпились там. Ноги у меня гудели, да и слабость чувствовалась — всё-таки энергии я потратил немало. Сейчас до машины бы доползти.

— Держись за меня, — сказал Вова. Забросил мою руку себе на плечи. — Да не ворчи, сиятельство! Я же вижу, что еле на ногах стоишь.