Василий Криптонов – Холодные тени (страница 38)
— Это ты так думаешь.
Тимофей дернулся.
— Что?
— А то! С чего ты взял, что он не приходил? Он мог побывать там еще до тебя — это раз. У него было куда больше времени и возможностей убить Габриэлу — это два. И, наконец, три: ты при всем желании и при всех своих припадках не смог бы отправлять Брю анонимные письма из Мюнхена. Потому что, когда все это началось, ты был в Москве! Так что не льсти себе, Тиша. Ты, конечно, личность мефистофельского типа, но убийцей я тебя совершенно не вижу.
— Думаешь? — переспросил Тимофей.
— Уверена. И… Ну да, в общем, соболезную — насчет смерти Габриэлы.
— Она ведь тебе не нравилась.
— Зато нравилась тебе. И ты упустил еще один важный нюансик. Если у тебя могли быть причины убить отчима — хоть какие-то, — то причин убить Габриэлу у тебя не было от слова «совсем». Вы с ней даже в Сети — не конкуренты. Разные аудитории что по языку, что по направленности.
Тимофей медленно кивнул, а потом — резко встал. Покинутая рука Вероники упала на одеяло.
— Спасибо, — сказал Тимофей.
— Да не за что, — пожала плечами Вероника. — Если уж предполагать, что Габриэлу убил не Генрих, а кто-то другой, я бы поставила на мистера Плохого Парня.
62
Брю не спала. Она сидела и черкала в своем блокноте под светом настольной лампы. Эта привычка была у нее с детства. Что-то среднее между фрирайтингом и интуитивным рисованием. Отдельные слова и рисунки соединялись в сюжеты, а иногда так и оставались разрозненными и бессвязными осколками чего-то неведомого. Иногда из них получались песни, чаще — ничего не получалось. Главное же — это занятие помогало ей расслабиться и перестать думать.
Сейчас думать не хотелось.
В дверь тихонько постучали. Брю закрыла блокнот, отложила карандаш и подошла к двери.
— Кто? — спросила она.
— Брю, это я.
Сердце стукнуло. Лоуренс…
— Что… чего ты хочешь?
— Я просто подумал, что ты тоже, наверное, не спишь. Может, хочешь поговорить?
Брю несколько секунд подумала и открыла дверь. Лоуренс с грустной улыбкой показал ей бутылку вина:
— Раздобыл на кухне. По-моему, не помешает.
Брю сделала шаг в сторону, и Лоуренс вошел. В другой руке у него оказались два бокала. Он поставил их на стол и достал из кармана штопор. Брю тем временем закрыла дверь.
— Чувствую себя довольно паршиво, — сказал Лоуренс, возясь с пробкой. — Ведь отчасти я тоже виноват в случившемся.
— Нет, — сказала Брю; обойдя Лоуренса, она встала около окна, вглядываясь в бушующую пургу. — Все из-за меня. Я сделала Генриха тем, кем он стал. Я настояла на том, чтобы мы с Габ поменялись шарфами.
— А я изначально задумал эту поездку. Если бы не я — Габриэла здесь не оказалась бы.
Раздался тихий хлопок — пробка покинула горлышко бутылки. Зажурчало, разливаясь по бокалам, вино.
— Это ничего не значит, — мотнула головой Брю. — Ты ведь не знал, что так выйдет.
— Как и ты, — мягко сказал Лоуренс. — Не нужно корить себя. Знаю, трудно перестать, но… Нам надо научиться жить дальше.
Он приблизился сзади, Брю почувствовала его дыхание у себя на макушке. Над правым плечом протянулась его рука с бокалом. Брю взяла тонкую стеклянную ножку, и рука исчезла. В темном оконном стекле отразилось лицо Лоуренса. Брю показалось, что его губы кривит неприятная усмешка, когда он сказал:
— Самое паршивое — то, что все это действительно не имеет никакого значения. Весь мир скоро узнает о погибшей звезде блогосферы Габриэле и злобном карлике Генрихе Вайсе. Этот выродок купил себе место в истории, въехал туда на ее плечах.
— Но ведь он хотел убить меня… — Голос Брю дрогнул.
— Хотел. Только, помяни мое слово, если об этом кто-то и узнает — забудут быстро. Для миллионов истина будет проста, как апельсин: селебрити и злобный завистник. Джон Леннон и Марк Чепмен. Кеннеди и Освальд… А нюансы утонут навеки.
Лоуренс говорил все тише, все ближе, и от его слов по коже Брю пробежали мурашки. Она сделала глоток вина, и прохладный напиток обжег ей желудок.
— Если только, — промурлыкал Лоуренс, — эти Пинкертон и мисс Марпл из России не ошиблись и убийца до сих пор не на свободе. Вот тогда все будет совсем иначе…
63
— На кого бы ты поставила? — Тимофей удивленно посмотрел на Веронику сверху вниз. — На мистера Плохого Парня?
— Лоуренса, — поморщилась Вероника.
— А почему ты так его назвала?
— Когда ты был в подвале… Ну, в общем, перед тем, как ты вбежал в столовую, я случайно заглянула в его смарт. Лоуренс, собственно, из-за этого и взбесился. Он зареган под ником Mr. Bad Guy на каком-то форуме — типа того.
Глаза Тимофея широко раскрылись.
— Подожди, — скомандовал он и быстро вышел.
— «Подожди», — передразнила Вероника. — Все-таки все парни одинаковые. Пришел, удовлетворился, убежал, а ты — «подожди». Эх… Еще и спать теперь не хочется.
Она с тоской поглядела в окно. Все бы отдала, чтобы увидеть там привычный городской пейзаж, с фонарями и светящимися окнами. С шатающейся по улицам пьяной шпаной — а не сумасшедшим маньяком…
Тимофей вернулся быстро, с ноутбуком. Он опять сел рядом с Вероникой и принялся обновлять какую-то страницу. Интернет шустрее работать не стал, и пришлось подождать пару минут.
— Он их удалил, — выдохнул Тимофей.
— Кого? — поинтересовалась Вероника, без особого интереса глядя на немецкоязычную страницу блога Габриэлы.
— Свои комментарии. Под ником Mr. Bad Guy были опубликованы негативные комментарии в адрес Габриэлы.
— Ну да-а-а… — протянула Вероника. — Он как раз что-то там удалял…
Тимофей посмотрел на Веронику.
— Хочешь сказать, после того как труп Габриэлы принесли на станцию, Лоуренс занялся удалением комментариев, которые могли привязать его к убийству в качестве обвиняемого?! И ты молчала?!
— Да откуда я могла знать, что он ее хейтит?! — воскликнула Вероника. — Я ведь не знаю немецкого!
Тимофей открыл рот, но сказать ничего не успел — из коридора донесся отчаянный женский визг.
64