Василий Криптонов – Холодные тени (страница 14)
Девушка с взволнованным лицом и чуть курносым носом приближалась к дивану со стороны кухни. В руках она держала аптечку.
— Симпатичная, — решила Вероника.
Она отметила несомненное сходство между двумя сестрами (Габриэла разговаривала о чем-то с мамой на повышенных тонах). Но если вся Габриэла, казалось, была на поверхности и не таила никаких секретов, то Брю производила впечатление девушки, глубоко погруженной в свой внутренний мир.
Не посмотрев на Веронику, Брю опустилась на корточки рядом с Тимофеем. Открыла аптечку и достала оттуда пластиковый пузырек. Тимофей, внимательно выслушав ее лепет, забрал пузырек и спрыснул ссадину, видневшуюся в прорехе рукава. От перевязки решительно отказался. Вероника фыркнула, вспомнив насыщенное детство в Энске. Вряд ли Брю знает, что это такое — носиться по пустырям и заброшкам, будучи с ног до головы покрытым царапинами. Для Тимофея и сейчас подобная ссадина — ерунда, перекисью он воспользовался, вероятно, только из вежливости. Вот спортивного костюма ему жаль, это точно. Тиша не из тех, кто обожает шопинг.
Наконец, суета унялась, аптечка исчезла. Мама Брю и Габриэлы ушла в кухню. Габриэла, вспомнив про Веронику, сунула ей в руки планшет, а сама подвинула пару кресел так, чтобы они все могли сидеть кружком. Будто заговорщики или члены тайного клуба.
Но не успела Габриэла раскрыть рта, как входная дверь открылась и появилось новое действующее лицо — мужчина лет сорока пяти, опирающийся на трость. К нему немедленно подбежала мама и обняла. Брю и Габриэла тоже вскочили.
— Кто это? — спросила Вероника, пнув Тимофея по ноге.
— Брат Габриэлы и Брю, — сказал Тимофей и встал. — Его зовут Вернер. Я должен поздороваться. Тогда, в детстве, он мне сильно помог…
Вероника вспомнила жуткую историю про отвертку, зябко повела плечами. Сказала:
— Держись. Мысленно я с тобой.
Тимофей самым серьезнейшим образом кивнул и пошел навстречу Вернеру такой походкой, будто колени у него не сгибались в принципе.
Вернер как-то незаметно, но очень быстро стал главой собрания. Для него придвинули еще одно кресло. Вероника невольно им залюбовалась. Серьезный, властный мужчина — он даже улыбался так, будто находил в этом некий особый резон.
— Итак, какие есть соображения? — спросил Вернер, перебрасывая трость из одной ладони в другую.
— Я предлагаю перевезти Брюнхильду куда-нибудь в другое место, — сказал Тимофей. — Так мы достигнем двух целей одновременно. Во-первых, снимем психологическое напряжение с Брюнхильды. Во-вторых, вынудим преступника что-то изменить. Пока что мы все играем в его игру. Если перепишем правила, ему придется соответствовать, и мы узнаем что-то новое.
«Так и скажи, что не хочешь больше жить со своей мамочкой», — мысленно поддразнила Тишу Вероника.
— Хорошая идея, — сказал Вернер. — Мне нравится. А куда мы ее перевезем?
— Не имеет особого значения, — сказал Тимофей. — Насколько я понял, по почте пришло лишь несколько писем. Остальные так или иначе оказывались в доме. На подоконнике, на крыльце, в почтовом ящике…
— И не только в доме, — перебила Брю. — Одно я нашла в своем шкафчике в спортзале. Другое — в машине.
Тимофей кивнул:
— Человек, который этим занимается, в совершенстве изучил тебя и твой образ жизни. Думаю, мы серьезно спутаем ему карты, если хотя бы переедем в отель в Мюнхене на неделю-другую.
Брю поерзала в кресле. Вероника подумала, что вряд ли она в восторге от такой резкой перемены условий.
— А что, если немного подальше? — спросила вдруг Габриэла.
Все посмотрели на нее.
— Что-то конкретное? — спросил Вернер.
— Ну… — Габриэла в смущении покусала губы. — Я, разумеется, все оплачиваю — перелет, проживание, экипировку… Не пугайтесь! — Она посмотрела почему-то на Веронику. — Там — ничего такого экстремального, вполне комфортабельная туристическая станция. Они уже не первый год работают как отель. Рекомендация от клуба путешественников, отличные отзывы, прекрасное обслуживание, и…
— Ты о чем? — чуть слышно произнесла Вероника.
Габриэле не пришлось смотреть на экран планшета, чтобы прочитать перевод. Она догадалась. И, глубоко вдохнув, сказала:
— Антарктида.
Вероника застыла с приоткрытым ртом. И, похоже, не ее одну это предложение ошарашило.
— Опять! — Брю вскочила на ноги. — Ты совсем рехнулась со своим блогом, Габ! Ты можешь забыть о нем хоть на месяц? Ну или езжай одна! Признай уже, что тебе плевать на меня!
«Дело говорит, — подумала Вероника. — Бред какой. Антарктида…»
— Антарктида… — вдруг тихо повторил Тимофей.
Он произнес это слово едва слышно, но все почему-то замолчали и посмотрели на него. А Тимофей будто бы в трансе смотрел куда-то в пустоту перед собой и продолжал бормотать:
— Огромное снежное и ледяное пространство… нет людей… только тишина… только пустота…
— Ти-и-иш?.. — с опаской обратилась к нему Вероника. Все равно он бормотал на русском, так что только она могла его понять.
Тимофей встрепенулся, но не взглянул на Веронику. Он смотрел на Габриэлу, и его взгляд, его лицо выражали столько эмоций, что казалось, рядом с Вероникой сидит совершенно нормальный человек.
— Мне нравится, — сказал он по-немецки. — Отличная идея, Габриэла!
— Правда? — Габриэла слегка покраснела и улыбнулась.
— А ведь и впрямь неплохо, — пробормотал Вернер. — Менее удобное место для подбрасывания анонимок — поискать.
Вероника задохнулась от возмущения. Она перевела взгляд на Брю в поисках поддержки. Та выглядела так, будто на нее внезапно упал мешок с песком. Губы ее задрожали. Но когда они шевельнулись, то произнесли совсем не те слова, которых ждала Вероника:
— Хорошо, я согласна. — Смотрела Брю при этом почему-то на Тимофея.
Вероника постучала пальцем по экрану лежащего на коленях планшета, но тот и во второй раз перевел реплику точно так же.
25
Лоуренс сидел в чилийском аэропорту уже два часа, когда, наконец, объявили о приземлении рейса из Мюнхена. Лоуренс встал и принялся разминать ноги. Чем больше он ходил взад-вперед по душному залу, среди резких запахов пищи и неумолчной трескотни на испанском языке, тем сильнее в нем кипело раздражение.
Они должны были отправиться еще неделю назад. А теперь все будет впритык. Отпуск закончится на следующий день после возвращения. Ему придется сразу же, не успев отдохнуть, приступать к работе. А Лоуренс ненавидел существование в таком режиме. Ему нужно было время на то, чтобы переключиться.
Лоуренс достал из кармана телефон, посмотрел время. Потом зашел на страницу Габриэлы. Самый свежий пост — вчерашний. Одна фотография: Габриэла стоит в своей старой комнате в доме матери, одетая в оранжевый комбинезон с эффектно намотанным поверх фиолетовым шарфом, в капюшоне, в темных очках с зеркальными стеклами. Собственно, Габриэлу можно было узнать лишь по улыбке. Этой чуть загадочной, чуть насмешливой улыбке. Габриэла показывала два пальца — V, победа. А короткий текст, сопровождающий фото, гласил:
«Вылетаю! Шестой континент — жди!»
Шестой континент ждал. Лоуренс тоже ждал. Он открыл комментарии, скользнул взглядом по привычному набору высказываний. Кто-то критиковал комбинезон, кто-то — очки. Кто-то желал удачи. Кто-то ждал новых постов. Кто-то сетовал, что интересный блог скатился до селфи в зеркале и прифотошопленных пейзажей. Один чудик на полном серьезе рассказывал о базе инопланетян в Антарктиде.
Лоуренс написал свой комментарий:
«По ходу, в этот раз сисек не будет. Расходимся».
С первым же упавшим лайком стало чуть легче. А как только посыпались комментарии от фанатов с завываниями в духе: «Да как ты можешь! Покайся!» — Лоуренс улыбнулся. В пререкания он не вступал — прекрасно понимал, что теперь эти люди и без него найдут чем заняться.
Чертов блог. Они с Габриэлой никогда это не обсуждали, но если она и в самом деле хочет быть с ним, он поставит условие. Ей придется завязать с этой чушью для малых детей. У жены Лоуренса должна быть нормальная работа. Такая, где ее всегда можно будет найти. А еще лучше — пусть сидит дома и занимается хозяйством, детьми. Пора прекращать это позорище.
Поездку в Антарктиду предложил Лоуренс — это была его мечта с самого детства. Но он хотел поехать туда со своей девушкой, а не с блогером-путешественником.
Он сам выбрал рейс — с шикарным лайнером, с бассейном под стеклянным куполом, где можно лежать, попивая коктейль, и смотреть на проплывающие мимо древние льды. Лоуренс ненавидел холод и зиму, а путешествие на таком лайнере, в неге и комфорте, казалось ему плевком в лицо самой зиме. Победой человеческого разума над неразумной природой — для чего-то создавшей холод. Но стоило лишь ему поделиться идеей с Габриэлой, как все неуловимо изменилось.
Теперь вместо шикарного лайнера будет какое-то корыто, а вместо любования льдами издалека — проживание на туристической станции среди диких бородатых полярников. Может, они хотя бы пьют… Только на это и оставалось надеяться.
«А ведь эта дрянь испортила тебе поездку мечты, — подумал Лоуренс. — И продолжает портить. Так, будто ей эту задачу спустили свыше как святую миссию. Сначала она перекроила всю программу, потом задержалась на неделю. Если будет еще хоть один такой сюрприз с ее стороны, с ней придется поговорить. Очень серьезно поговорить».