Василий Криптонов – Гамбит (страница 38)

— Вы тоже можете следовать за нами.

— Только Лей? — Юн оглянулся на машину. — А мой шофёр?

— На саммите могут присутствовать лишь два представителя от каждого клана. Ваши сопровождающие могут разместиться здесь. — Монах указал на неприветливые дома. — Это посёлок паломников.

— Ясно, — сказал я. — Машину-то пропустите?

Монахи переглянулись.

— Для людей, не имеющих сил подняться в монастырь на своих ногах, допустимы другие варианты подъёма.

Мне показалось, что в голосе монаха прозвучала снисходительность. А Юн метнул на меня яростный взгляд.

— У нас достаточно сил на то, чтобы подняться самостоятельно. Благодарю вас.

— Дурдом какой-то, — проворчал я.

Мы ползли в гору вслед за монахами. Для машин, может, и существовала другая дорога, но нам её не показали. По узкой тропе, где мы шли, не проехал бы не то что джип — мотоцикл, и тот вряд ли. Грубые, необработанные камни, которыми была выложена тропа, укладывал, должно быть, ещё сам Будда — такими старыми они выглядели. Миллионы шагов отшлифовали тропу так, что в центре её образовалась ложбина.

Тропа вилась, как и дорога, серпантином. С одной стороны — скалы с редкими островками зелени, с другой — отвесный обрыв. Тропа постоянно забирала вверх, и камни, которыми она была выложена, то и дело образовывали ступени. То невысокие, то доходящие едва ли не до пояса. Один из монахов шёл впереди нас с Юном, второй позади. То ли страховал на случай, если кто-то из нас сорвётся, то ли должен был прочитать над падающим в пропасть последнюю молитву — у этих ребят не поймёшь. Лица монахов хранили прежнее каменное выражение.

— Нахрена было гнать сюда столько народу, если на встречу допускают только двоих? — спросил я. — Совет клана ведь знал об этом?

— Знал.

— И?

Юн посмотрел с недоумением.

— Традиция.

И правда, чего это я. Там, где включаются традиции, логика бессильно бьётся в конвульсиях. «Сопровождение» — видимо, своего рода демонстрация клановой мощи, поэтому Юн так расстроился из-за того, что мы с Джианом прощёлкали заказанную заранее крутую машину, и пришлось брать то, что удалось найти. И Юна, кстати, вероятнее всего, предупредили о здешних сюрпризах — недаром у него с собой удобный рюкзак. Мне-то пришлось закинуть сумку с вещами на плечо, и она здорово мешала, что тоже не добавляло хорошего настроения.

Хоть убей, не представляю, чем заниматься в отсутствие хозяев пяти десяткам подготовленных бойцов из пяти разных кланов. Между которыми, конечно, формально — худой мир, а по факту — чёрт его знает, какие могут быть претензии друг к другу. Остаётся уповать лишь на то, что в посёлке паломников не продают алкоголь. Иначе — как-то даже думать не хочется, что за картину мы можем застать, спустившись.

С этими мыслями я остановился перед очередной каменной ступенью высотой по пояс. Дальше возвышались ещё несколько таких же, на последней нас поджидал монах-проводник. Он вспархивал на ступени неуловимыми движениями, только что стоял тут — и вот уже на камне. А мне приходилось опираться на руки, забрасывать ноги вверх… Да пошло оно всё! Надоело. Два часа ползём, если не больше.

Паук

Крылья ветра

Я взлетел над камнями и остановился рядом с монахом. Через пару секунд рядом со мной оказался Юн. Прошипел:

— Что ты делаешь?!

— Стремлюсь поскорее приблизиться к святыне, — отбарабанил заготовленный ответ я.

Юн меня, кажется, с удовольствием порвал бы на куски, но присутствие монаха заставляло сдерживаться.

— Такой… э-э-э… способ подъёма допустим? — спросил он.

Монах, похоже, и сам об этом размышлял. Впервые за те два часа, что мы топали за ним, слегка изменился в лице. Переглянулся со вторым монахом, появившимся на камне вслед за Юном.

Эге, мужики, да вы, похоже, растерялись! Видимо, до сих пор такие наглецы, как я, вблизи святыни не встречались. Никто не позволял себе использовать техники там, где полагается покорно волочить ноги, охреневая от бесконечности подъёма, но зато укрепляя дух и открывая чакры, или что уж там положено.

— Вы не паломники, — промолчав с полминуты, изрёк наконец монах.

— Верно подмечено, — согласился я.

Юн метнул на меня ещё один яростный взгляд.

— А значит, можете передвигаться, как хотите, — решил непростую дилемму монах. — Но с одним условием — не обгонять меня.

С этими словами он двинулся дальше.

— Ну и зачем ты это сделал? — Юн с укоризной повернулся ко мне.

— Затем, что люди из других кланов наверняка поднимаются по точно таким же тропам.

— И что?

— То, что если мне выпадает возможность хоть в чём-то получить преимущество — я это делаю. Мы доберёмся, во-первых, быстрее, чем другие кланы, во-вторых, без навязчивой мысли «господи, когда ж я сдохну». Спокойно осмотримся на месте, всё такое. Меня, если ты забыл, сегодня ночью снова пытались убить.

— Здесь тебя никто не тронет, — пообещал Юн. — Монастырь неприступен. Никто посторонний туда не попадёт.

— Тем более хорошо. Успеем вздремнуть перед обедом. Не знаю, как ты, а я сегодня очень беспокойно спал.

Юн покачал головой. Однако по лицу я видел, что мысль оказаться в монастыре раньше, чем представители других кланов, его приятно согрела.

Монастырь возник перед нами словно из ниоткуда. Очередной поворот серпантина — и тропа вдруг упёрлась в каменные столбы ворот, кажущиеся её продолжением. А сразу за воротами нависали одно над другим, поднимаясь всё выше, четыре здания. Толстенные стены, крохотные окошки — в такой крепости можно держать осаду десятилетиями. Последнее здание, самое высокое, было увенчано небольшой башенкой и островерхой крышей с загнутыми вверх скруглёнными углами. Храм.

Здания выглядели так, словно приросли к отвесной скале. Впрочем, в каком-то смысле так и было. Мне доводилось бывать в подобном монастыре, я знал, что стены зданий всего лишь огораживают входы в пещеры. Жилые помещения, молельни — всё там, внутри скалы. Юн не преувеличил, сказав, что монастырь неприступен. Попасть в него иначе, кроме как пройдя через единственные ворота, не сумел бы никто. Последнюю сотню метров к тропе, по которой поднимались мы, не присоединялись другие тропы — хотя ниже, на разных уровнях высоты, я видел развилки. Но к воротам вела только эта.

— И каким же образом сюда можно приехать на машине? — спросил у монаха я.

— Никаким. Сюда невозможно приехать.

— Но вы ведь упомянули «другие варианты»?

— Я говорил не о машине.

— А о чём? — не отставал я.

— О других вариантах подъёма.

Ясно. Просто так он военную тайну не откроет. Ладно, глаза у меня есть. Понадобится — сам разберусь.

Ворота распахнулись, едва мы успели приблизиться. Монахи сложили руки в благочестивом жесте, мы с Юном последовали их примеру. Ещё несколько шагов по той же тропе — и поднялись по ступеням самого ближнего здания. Каменная ограда, ведущая от ворот, соединялась с его стеной — той, что справа. Получается, что если выглянуть из окна второго этажа, под собой увидишь бездонную пропасть. Ну и великолепный вид, разумеется. А левой стены у храма не было. Её заменяла скала.

Двери в здание отворились так же беззвучно и будто бы сами собой, как ворота.

Мы вошли в здание вслед за монахом — тут же, впрочем, почтительно отступившим в сторону. В качестве встречающего я почему-то ожидал увидеть убелённого сединами старца, постигшего все тайны просветления и выражающего свои мысли исключительно древними мудростями — такими, что Делун от зависти зубами заскрежещет. Настоятеля, одним словом. Но нас встретил человек лет, на вид, не больше тридцати. Одетый в такое же оранжевое ифу с широким поясом, как у наших сопровождающих, такой же бритый и босой.

— Рад приветствовать вас на территории Монастыря Ледяных Гор. — Он говорил негромко, но эхо в этом пустом, гулком помещении разносило слова так, что мог бы вовсе шептать. — Моё имя — Ксин, обитель доверила мне встречу и размещение гостей. Я покажу вам ваши жилища и зал, где будут проходить переговоры. Идёмте. — Ксин взмахнул рукой, приглашая следовать за собой.

Я, оглянувшись, увидел, что оба наших сопровождающих куда-то исчезли. Юн открыл было рот, собираясь то ли поздороваться, то ли представиться, но Ксин не стал этого дожидаться. Его босые ноги ступали по выскобленным доскам пола абсолютно неслышно. По крайней мере, до меня не долетало ни звука.

Ксин распахнул дверь в дальней стене помещения. Я оценил толщину стены — навскидку, с полметра. Предшественники монахов подошли к строительству обстоятельно.

Новое помещение представляло собой точную копию предыдущего — те же каменные стены и выскобленный деревянный пол, я почему-то не сомневался, что скоблят его вручную. Но здесь потолок не уходил в небеса. Наоборот, был таким низким, что рослый Ксин едва не задевал его головой. А левая стена была испещрена рядом полукруглых арок, как будто гигантские кроты прорыли в ней полдесятка ходов, и все эти ходы заканчивались здесь.

— Это — жилые помещения, — сказал Ксин. — За мной, пожалуйста, — и нырнул в ближайшую арку.

Я, сделав пару шагов, остановился и принялся нащупывать в кармане телефон, собираясь включить фонарик. Рядом со мной замер Юн. Я был готов поклясться, что занят он тем же самым. Не видно было ни зги, а Ксин словно растворился в темноте.

— Уважаемый, — окликнул я, — вы всё ещё с нами?

— Да, — отозвался из темноты Ксин. А в следующую секунду его фигура осветилась — монах зажёг свечу.