Василий Криптонов – Гамбит (страница 39)
Стало видно, что мы находимся в каменном коридоре. Справа — глухая стена, с левой стороны — входы в пещеры.
— Братья и паломники обходятся без освещения, — сказал Ксин. — Но вы можете пользоваться свечами. — «Ибо что с вас взять, убогих», — мысленно закончил я.
Ксин зажёг от свечи ещё одну. Пригнувшись, зашёл в ближайшую пещеру. Я подумал, что купе проводников, где у меня случился внезапный бурный, но скоротечный роман, в тот момент казавшееся тесным, было, оказывается, очень даже ничего — по сравнению с размерами пещеры.
В одной из её стен находилось углубление длиной в человеческий рост. В углублении — постель. От углубления до противоположной стены — едва ли полтора метра. На постель можно было лечь, а на полу, рядом с углублением — помолиться, стоя на коленях. Всё. Никаких других занятий келья, видимо, не предполагала. Свечу Ксин, оплавив снизу от другой, пришлёпнул прямо к полу. И любезно предложил:
— Располагайтесь.
Мы с Юном переглянулись. Я скинул с плеча сумку и бросил её на постель — рассудив, что, как телохранитель, обязан быть ближе ко входу, чем охраняемое тело. А по выражению лица Юна было понятно, что рассуждать он пока не в состоянии. На подобные условия проживания мальчик явно не рассчитывал.
Ксин прошёл в следующую пещеру, где точно так же пришлёпнул к полу свечу и предложил располагаться. Юну ничего не оставалось, кроме как скинуть и положить на постель свой рюкзак.
— Когда прибудут другие гости, я провожу вас в зал переговоров, — пообещал Ксин. И растворился в темноте коридора.
Глава 29. Новый план
— Мне показалось, или мы его бесим? — спросил у Юна я.
— Монаха? — уточнил он.
— Да.
— Полагаю, что дело не в нас. То есть, не лично в тебе или мне.
Вот оно что.
Ну да, я мог бы и сам сообразить, что вряд ли здешним хозяевам так уж по душе «гости». И вряд ли монахи пригласили сюда этих гостей по доброй воле. Скорее уж им поступило предложение, от которого невозможно отказаться, и ничего другого, кроме как, стиснув зубы, терпеть, пока в стенах заведения, проповедующего отречение от пороков, будут обсуждать свои тёмные дела люди, чья основная деятельность — производство этих самых пороков, им попросту не остаётся.
Я вдруг понял, что монахам, пожалуй, сочувствую. Что, впрочем, не отменяло решимости осмотреться.
Я направился к выходу из коридора.
— Ты куда? — вскинулся Юн.
— Никогда не был в зале переговоров. Хочу посмотреть, как он выглядит.
— Я с тобой!
Ну, кто бы сомневался. Между прогулкой по древнему монастырю и просиживанием задницы в глухом каменном мешке я бы тоже однозначно выбрал первое.
Мы вышли из коридора в зал с низким потолком. Прошли его насквозь. Зал ожидаемо закончился закрытой дверью. Интересно, что предполагается делать, если она заперта, а у меня вдруг возникла необходимость срочно отсюда выбраться? Для справления естественных надобностей, например — кстати, не худо бы уточнить, где их тут справляют. Орать «Помогите!»?
Однако дверь открылась легко, от простого нажатия плечом. И именно здесь, судя по обстановке, находился зал для переговоров. Я увидел большой круглый стол и десяток стульев. Всё, в отличие от монастырских стен, новенькое, современное. Даже, пожалуй, подчёркнуто современное, выглядящее в этом зале со стенами из натурального камня и окошками, больше напоминающими бойницы, чересчур инородно. На столе — стопка бумаги, подставка с карандашами и ручками, два больших блюда на высоких ножках, наполненных фруктами. У стены — небольшой стол с чайными принадлежностями, кулером и даже — я чуть не уронил челюсть — кофе-машиной. Определённый набор услуг для проведения переговоров монахи, видимо, всё же предоставляли.
— Ты когда-нибудь пил кофе? — спросил Юн. Тоже заметил кофе-машину.
«На работе литрами глушил», — чуть не ответил я, но успел сдержаться.
— Нет. А ты?
Юн скривился:
— Пробовал, жуткая дрянь. Не представляю, как европейцы это пьют.
Я пожал плечами:
— Наверное, ужасно мучаются.
Кофе-машина меня не интересовала. Не жил хорошо, так нечего и начинать. Зал переговоров меня, в общем, тоже не интересовал. Гораздо любопытнее было, что творится снаружи, за стенами. Так ли уж неприступен хвалёный монастырь, как о нём рассказывают.
Я прошёл зал насквозь и толкнул дверь, находящуюся в дальней стене. В лицо дохнуло прохладным горным воздухом. Отлично. Вот и выход.
— Что там? — Рядом со мной оказался Юн.
— Если правильно понимаю, что-то вроде спортплощадки, — отозвался я.
Разглядывая открывшийся глазам внутренний двор, вдруг очень ярко представил сцену, сотни раз виденную в фильмах: монахи, одетые в оранжевые ифу, синхронно выбрасывают вперёд руки и ноги, отрабатывая удары и выпады, которые им запрещено применять против людей, но если очень хочется, то можно.
Двор был засыпан землёй, утоптанной за прошедшие века до состояния абсолютной каменности. На противоположной стороне двора находилось здание храма, а справа его огораживала каменная стена. Перед ней были высажены то ли деревья, то ли кустарник с густой листвой, почти закрывающей стену. Если не присматриваться — ничего не заметишь. Но я присматривался. Тут, в отличие от зала для переговоров, меня интересовало всё, каждый камень и каждое дерево. И я заметил то, что искал.
Велик был соблазн подойти поближе и посмотреть, угадал или нет, но мешало присутствие Юна. Делиться с ним догадками не хотелось.
— Напомни, о чём мы будем переговариваться, — попросил я.
— О нападении на наш завод, — удивился Юн. — Сто раз ведь обсуждали. Саммит созван по нашей инициативе, инициативе клана Чжоу. Мы представим другим кланам нового главу — то есть меня, — и объясним, что смена власти не означает ровным счётом ничего. Мы по-прежнему в состоянии защищать то, что принадлежит нам. Такие выпады, как позволил себе Хуа, недопустимы. Мы в присутствии других кланов затребуем у них компенсацию.
— А мой моральный ущерб мы включим в эту компенсацию?
Юн нахмурился:
— Что?
— Ну, если ты вдруг не заметил, с того момента, как мы тронулись в путь, меня трижды пытались убить. Ты не собираешься спросить, какому из кланов принадлежит этот красный выродок? Скоростной поезд с выбитым окном и отель, в котором проломили перекрытие между этажами, наверняка показали уже во всех новостях. Убить пытались меня, но ты при этом находился рядом. А что, если я был всего лишь первой целью? И меня пытались устранить для того, чтобы проще было добраться до тебя?
— Бред, — подумав, — решил Юн. — У красного демона была куча возможностей меня убить, однако он этого не сделал.
— Это мы с тобой знаем про кучу возможностей. А другим-то кланам хронику не показывали, откуда им знать, как именно всё было? А наличие прецедента — вполне себе повод задать им вопрос, не находишь?
Юн задумался.
— Ну… Да. Возможно, ты и прав.
— Запиши, а то забудешь, — посоветовал я. — Давай составим план переговоров.
— План у меня здесь. — Юн постучал себя пальцем по лбу.
— Здесь у тебя старый план, тот, который придумал совет клана. А мы с тобой только что составили новый. Надо бы записать.
— На чём?
— Я там на столе видел и бумагу, и ручки. Пойду принесу, ты-то вряд ли найдёшь.
— Совсем за идиота меня держишь? — обиделся Юн. И решительно направился к переговорному залу.
Что, собственно, мне и требовалось.
Едва дождавшись, пока Юн скроется в дверях, я в несколько быстрых шагов оказался у стены. Раздвинул кустарник. Ну, так и есть. Не ошибся.
Стена в этом месте резко обрывалась с двух сторон, становясь невысокой, едва ли по пояс. Просвет получился не широким — метр, вряд ли больше, но монахам, видимо, и этого достаточно. Хитры, черти оранжевые! Со стороны двора просвет не виден за кустарником, а снаружи, снизу — поди разгляди что-то на такой высоте. Да и дорога… я выглянул за стену. От вида разверзшейся сразу за ней пропасти стало жутковато, поспешил убраться назад. Но то, что хотел, увидел — никаких троп, по крайней мере, заметных, с этой стороны не было. Здесь не было вообще ничего, кроме отвесных скал. И уходящего со стены в пропасть, перекинутого через барабан замаскированной в кустах лебёдки, металлического троса.
— Лей!
Я успел выбраться из кустов раньше, чем вернулся Юн. Стоял, правда, не совсем там, где мы расстались, но господин глава клана этого, похоже, не заметил.
— А где бумага? — глядя на его пустые руки, сварливо спросил я. — Так и знал, что не найдёшь!
Юн нетерпеливо отмахнулся.
— Там, в зале, Ксин. Ищет нас. Он сказал, что представители остальных кланов прибыли. Можно начинать переговоры.
Насчёт «можно начинать» Ксин слегка погорячился. Когда мы вошли в зал переговоров, за круглый стол усаживались только двое: пожилой мужчина и наш с Юном старый знакомый, блондин-психопат. Переоделся, надо же — приличный костюм напялил, не иначе как босс приказал. И даже свои обесцвеченные патлы кое-как пригладил. А больше в зале пока никого не было.
Я незаметно взглянул на Юна. Ничего, даже в лице не изменился, увидев блондина. Хорошо держится.
— Господин Киу, если не ошибаюсь. — Юн учтиво поклонился в сторону пожилого мужчины.
Тот помедлил, но всё же встал и протянул руку.