Василий Ковалев – Трактат о природе света, круговороте душ и сути всего сущего (страница 1)

Василий Ковалев

Трактат о природе света, круговороте душ и сути всего сущего

Автор

В день осеннего равноденствия, когда свет и тьма встречаются на мгновение в равновесии, прежде чем склониться каждый в свою сторону — так же, как душа встречает в своем странствии моменты ясности между воплощениями

FiatLux - лат.«Да будет свет» (Книга Бытия, I: 3)

ПРЕДИСЛОВИЕ

О том, как приходит свет, и для кого написана эта книга

Есть вопросы, которые посещают человека независимо от его желания. Они приходят не по расписанию университетских курсов, не по программе духовных семинаров, не в результате методичного изучения священных текстов. Они вспыхивают как молния посреди обыденности — за мытьем посуды, в автобусной давке, при взгляде на закатное небо. И в этой вспышке человек вдруг видит. Не понимает рассудком, не выстраивает логическую цепь — именно видит, всем существом, то, что всегда было перед глазами, но оставалось невидимым.

Кто я? Откуда пришел? Куда иду? Что это — жизнь, смерть, сознание?

Этих вопросов не избежать. Рано или поздно они настигают каждого. Одних — в юности, когда душа еще не закована в броню привычек и социальных ролей. Других — в зрелости, когда накопленный опыт вдруг требует осмысления. Третьих — в старости, у самого порога, когда уже нельзя откладывать главное. А некоторых не посещают никогда — не потому что эти люди хуже или глупее, но потому что их души решили пройти этот путь иначе, в свое время, может быть, в другом воплощении.

Я не знаю, почему одним дано прозрение в шестнадцать лет, а другие проживают долгую жизнь в почтенном неведении. Я не знаю, по какому закону распределяется этот дар — или это бремя? Ибо увидевший не может развидеть, познавший не может вернуться в блаженство незнания. Но я наблюдал это явление достаточно, чтобы утверждать: истинное познание не имеет ничего общего с возрастом, образованием, социальным положением или духовным стажем.

В нашей культуре принято почитать старейшин как хранителей мудрости. И действительно, долгая жизнь дает опыт, позволяет увидеть повторяющиеся циклы, понять закономерности. Но я встречал семидесятилетних старцев, чьи глаза были мутны от нерастраченной обиды, чье сердце окаменело от страха смерти, чей ум вращался в заезженных колеях предрассудков. И я встречал двадцатилетних, в чьем взгляде светилась такая глубина понимания, такое спокойное приятие всего сущего, что хотелось склониться перед ними в почтении.

Возраст плоти ничего не говорит о возрасте души.

Эта книга родилась из встреч. Не из откровений в медитации, хотя и они случались. Но прежде всего — из встреч с людьми, которые знали.

Они были разными. Учитель музыки в провинциальном городке, всю жизнь преподававший нотную грамоту. Случайный попутчик в вагоне поезда. Молодой рабочий на стройке. Врач в хирургическом отделении. Священнослужитель в буддийском дацане. Их объединяло одно — особое качество присутствия. Когда говоришь с таким человеком, время словно замедляется. Суета отступает. Внутренний диалог затихает. Ты вдруг оказываешься здесь — полностью, целиком, впервые, может быть, за долгое время.

Они не были гуру, не собирали учеников, не писали трактатов. Жили обычной жизнью, работали, растили детей, платили налоги. Но вокруг них — я не знаю, как еще это выразить — светилось. Не в прямом смысле, не так, чтобы можно было измерить приборами. Но если ты хоть немного чувствителен, ты ощущал это сияние — теплое, золотистое, успокаивающее и одновременно пробуждающее.

С такими людьми хотелось молчать. Слова казались излишними, грубыми, неспособными передать то, что передавалось в тишине. Но когда они говорили — а говорили они просто, обыденными словами, о простых вещах — в этих словах слышалось нечто еще. Как в музыке — ты слышишь не только ноты, но и то, что между ними, то, что делает набор звуков мелодией.

Наши беседы были немногословными. Ответы людей были — не готовые формулы, не цитаты из священных книг, но живые слова, рожденные из непосредственного опыта. Иногда эти ответы противоречили друг другу в деталях, но в сути всегда совпадали. Как слепцы, ощупывающие слона, описывают его по-разному, но все описывают одного слона.

Годы таких встреч и бесед постепенно сложились в понимание. Не вдруг, не как откровение с небес, но медленно, органически, как вызревает плод на дереве. И это понимание требовало выражения. Не для того, чтобы учить — кто я такой, чтобы учить? Но для того, чтобы передать дальше то, что было передано мне. Как факел зажигает факел, не теряя своего огня.

Так родился этот трактат.

Я должен предупредить читателя: эта книга не для всех.

Точнее, она для всех, но не для каждого момента жизни. Есть время сеять и время жать. Есть время строить и время разрушать. Есть время накапливать опыт в материи — строить карьеру, растить детей, познавать мир в его многообразии. И есть время останавливаться и спрашивать: зачем все это? Что остается, когда все построенное рассыпается, все накопленное оставляется, все достигнутое теряет значение?

Если вы читаете эти строки и внутри возникает отклик — не рассудочный интерес, но глубинный резонанс, узнавание чего-то давно знакомого — значит, для вас пришло время. Если же эти слова кажутся абстрактными рассуждениями, не имеющими отношения к реальной жизни с ее насущными проблемами, — отложите книгу. Она дождется своего часа. Или не дождется — и это тоже правильно, ибо пути у всех разные.

Эта книга не содержит утешений. Она не обещает легких решений, быстрого просветления, гарантированного спасения. Она не предлагает веру взамен сомнений, догмы взамен вопросов. Напротив — она может усилить сомнения, умножить вопросы, разрушить привычные опоры.

Но для тех, кто готов, она предлагает нечто большее, чем утешение. Она предлагает понимание. Не полное — только возможный шанс приоткрыть двери к истине. Достаточное, чтобы перестать бояться. Достаточное, чтобы увидеть смысл там, где прежде была только бессмыслица. Достаточное, чтобы принять жизнь и смерть не как врагов, но как части единого процесса, прекрасного в своей целостности.

Бытует мнение — и я убедился в его истинности — что человек, вступивший на путь подлинного познания, перестает бояться смерти. Не потому, что стал храбрее или научился подавлять страх. Но потому, что изменилась сама перспектива. Смерть видится уже не как конец, но как переход. Не как уничтожение, но как трансформация. Не как провал в небытие, но как возвращение домой.

Это не вера. Верить можно во что угодно, но вера хрупка — она нуждается в постоянном подкреплении, в защите от сомнений. Нет, это знание иного рода — не рассудочное, не основанное на доказательствах, но укорененное в непосредственном опыте. Как человек знает, что он существует, не нуждаясь в доказательствах декартовского cogito. Просто знает. И все.

Когда страх смерти уходит, жизнь преображается. То, что казалось трагедией, оказывается эпизодом. То, что виделось катастрофой, предстает уроком. Бытовые проблемы — а они никуда не деваются, тело продолжает нуждаться в пище и крове, ум продолжает сталкиваться с препятствиями — эти проблемы теряют свою тяжесть. Они остаются, но человек меняет отношение к ним. Из участника драмы он становится наблюдателем. Не безучастным — нет, он продолжает действовать, решать, справляться. Но без отчаяния, без ощущения, что от этого зависит что-то абсолютное.

Я видел это в людях, о которых говорил. Они не были безмятежными святыми, парящими над мирскими заботами. У них были свои трудности, свои переживания. Но была и дистанция — не холодная, но свободная. Как актер, полностью входящий в роль, но помнящий, что это роль, что занавес опустится, и он снимет грим и вернется к себе.

Эта позиция наблюдателя — не эскапизм, не бегство от ответственности. Напротив, она дает возможность действовать более эффективно, ибо решения принимаются не из страха или жадности, но из ясного видения того, что нужно и правильно в данной ситуации.

Теория, которую я сформулировал после многих лет наблюдений и размышлений, проста в основе и сложна в деталях. Основа такова: все сущее есть свет в различных формах и состояниях. Материя — сгущенный свет. Сознание — свет, познающий себя. Душа — искра центрального Света, которое мы называем Солнцем, хотя оно превосходит физическое светило так же, как океан превосходит каплю.

Души исходят из Солнца на лучах света, воплощаются в материи, проживают череду жизней, накапливая опыт, и возвращаются к источнику для обновления. Это не наказание и не награда. Это естественный процесс, такой же неизбежный и прекрасный, как круговорот воды в природе: испарение, облака, дождь, реки, океан, снова испарение.

Рождение — вхождение души в оболочку. Смерть — выход из нее. Между ними — жизнь, драгоценная возможность познавать, любить, творить, страдать, расти. Каждая жизнь — урок, каждое воплощение — ступень на бесконечной лестнице восхождения. Или нисхождения — ибо души могут и деградировать, если выбирают тьму вместо света, разделение вместо единства, ненависть вместо любви.

Детали этой теории изложены в трактате. Здесь я хочу сказать только: это не плод чистого умозрения. Каждое утверждение опирается либо на свидетельства традиций — от древних мистерий до современных исследований сознания, — либо на непосредственный опыт, мой или тех, кому я доверяю.