Василий Ковалев – Трактат о природе света, круговороте душ и сути всего сущего (страница 4)

Веды говорят о четырёх юг — космических эпохах, через которые проходит мир. Крита-юга, Сатья-юга, золотой век, когда люди жили в гармонии с божественным законом и продолжительность жизни измерялась тысячелетиями. Трета-юга, серебряный век, когда начался упадок. Двапара-юга, бронзовый век, когда добро и зло уравновесились. И, наконец, Кали-юга, железный век, эпоха тьмы и раздора, в которой мы живём сейчас. Но после Кали-юги снова наступает Крита-юга — великий цикл замыкается и начинается вновь.

Это можно понимать как космическую историю, развёртывающуюся на протяжении миллионов лет. Но можно понимать и как описание пути индивидуальной души. Крита-юга — состояние невинности, когда душа только что вышла из Солнца и ещё помнит блаженство единства. Трета-юга — обретение опыта в материи, первые воплощения. Двапара-юга — борьба между духовным и материальным, между памятью об истоке и привязанностью к форме. Кали-юга — полное погружение в материю, забвение духовного источника, отождествление с оболочкой. И затем — великий поворот, пробуждение, начало осознанного восхождения обратно к Солнцу.

Большинство человеческих душ на Земле сейчас находятся в своей индивидуальной Кали-юге. Они максимально удалены от источника, максимально отождествлены с материальным телом и личностью, максимально забыли, кто они есть. Это не случайно и не плохо. Это необходимый этап путешествия. Чтобы вернуться домой осознанно, нужно сначала полностью забыть дом. Чтобы обрести себя, нужно сначала полностью потерять себя. Чтобы стать светом, нужно сначала погрузиться в глубочайшую тьму.

Глава 3

Взгляни на каплю дождя, рождающуюся в облаках. Влага, поднявшаяся с поверхности океана, собирается в небесных высях, конденсируется, обретает форму. Капля падает, устремляясь к земле. В этом падении — вся её жизнь. Она отражает солнечный свет, преломляет его, создавая радугу. Она соединяется с другими каплями или летит в одиночестве. Она может упасть на листок и скатиться в ручей, может впитаться в землю, может разбиться о камень. Падение её неотвратимо, но траектория уникальна. И когда она достигает земли, её индивидуальное существование как капли прекращается. Она становится частью почвы, реки, моря, откуда вновь поднимется испарением к небесам. Круг замыкается.

Этот образ — не просто красивая метафора, но точное описание пути души. Океан — это Солнце, резервуар всех душ. Испарение — это излучение душ на лучах света. Облака — промежуточное состояние, где души собираются перед воплощением. Капля — индивидуализированная душа, готовая к воплощению. Падение — путешествие к Земле и жизнь в воплощении. Столкновение с землёй — смерть. Впитывание в землю или стекание в море — возвращение к источнику. И снова испарение — новое воплощение.

Наблюдая падение дождя, мудрец познаёт жизнь. Краткость капли — краткость воплощения. Неизбежность падения — неизбежность смерти. Возвращение в океан — возвращение в солнечное лоно. Но есть и различие: капля не сохраняет памяти о своих предыдущих падениях. Душа же, как учат посвящённые, несёт в себе след всех своих воплощений, даже если сознание, привязанное к конкретной оболочке, не имеет доступа к этой памяти. В глубинах подсознания, в том, что Юнг называл коллективным бессознательным, сокрыт опыт всех прожитых жизней, всех пройденных путей.

Существует любопытная деталь в поведении воды, которую заметили японские исследователи. Вода обладает памятью. Доктор Масару Эмото провёл серию экспериментов, показывающих, что вода реагирует на слова, мысли, музыку. Замороженная после воздействия гармоничной музыки или добрых слов, вода образует прекрасные симметричные кристаллы. Подвергнутая воздействию диссонансов или агрессивных слов, она формирует уродливые хаотичные структуры. Это можно объяснять по-разному, но факт остаётся: вода каким-то образом запоминает и хранит информацию.

Человеческое тело на семьдесят процентов состоит из воды. Эта вода — не просто химическое соединение H₂O, но живая субстанция, хранящая память. Память клеток, память органов, память всего организма. Когда душа воплощается в тело, она запечатлевает себя в воде этого тела. И эта водная память сохраняется даже после смерти, медленно растворяясь в общем круговороте воды на планете. В каком-то смысле вся вода Земли хранит память всех существ, когда-либо живших. Океан — это не только метафора, но и буквальный резервуар памяти жизни.

Дождь смывает эту память с суши обратно в океан. Реки несут её. Подземные воды впитывают. И в океане происходит великое очищение: под воздействием солнечного света, давления, движения вода освобождается от накопленных впечатлений и становится чистой, готовой к новому циклу. Солнечный свет очищает воду — и физически, убивая бактерии, и метафизически, стирая старую информацию. Затем эта очищенная вода испаряется и снова выпадает дождём.

Так и души: воплощаясь, они накапливают опыт, впечатления, карму. Возвращаясь к Солнцу, они проходят очищение в его огне. Старые впечатления не уничтожаются полностью, но трансформируются, перерабатываются, интегрируются в сущность души. То, что было болезненным опытом, становится мудростью. То, что было привязанностью, становится любовью. То, что было страхом, становится пониманием.

Глава 4

Люди с начала времён чувствовали эту связь с Солнцем. Все религии, все культы, все мифологии пронизаны солярной символикой. Культ Солнца — не примитивное поклонение источнику тепла и света, но интуитивное прозрение метафизической истины. Солнце-Ра, Солнце-Гелиос, Солнце-Сурья, Солнце-Аматэрасу — бесчисленные имена одной реальности, одного принципа. Даже в монотеистических религиях, формально отрицающих солнцепоклонничество, солярная символика сохраняется. Христос как “Солнце Правды”, нимбы святых, сияние божественной благодати — всё это отголоски древнего знания о природе света и души.

В христианской традиции день рождения Христа празднуется 25 декабря — сразу после зимнего солнцестояния, когда Солнце начинает свой путь обратно к зениту, дни начинают прибывать. “Солнце правды взошло,” — говорят гимны. Воскресение празднуется весной, в день весеннего равноденствия, когда день равняется ночи и свет побеждает тьму. Литургический календарь следует солнечному циклу, хотя сами христиане часто не осознают этого.

Святые изображаются с нимбами — кругами света вокруг головы. Это не художественная условность, но указание на реальность: человек, достигший святости, излучает свет. Его аура становится видимой для тех, у кого открыто духовное зрение. Этот свет — не отражённый, но собственный, исходящий из души, которая восстановила прямую связь с Солнцем-источником и стала проводником его сияния.

В православной традиции существует понятие Фаворского света — нетварного света, который увидели апостолы при Преображении Христа на горе Фавор. Христос просиял, одежды его стали белыми как снег, и лицо его воссияло как солнце. Богословы спорят о природе этого света: был ли он материальным или духовным, видимым физическими глазами или только духовными. Но спор этот беспредметен, ибо основан на ложной дихотомии. Свет един. То, что мы называем физическим светом, и то, что мы называем духовным светом, — это разные октавы одного и того же явления, разные частоты одной вибрации.

Исихасты — православные мистики, практиковавшие непрестанную молитву и созерцание, — учили, что целью духовного пути является видение Фаворского света. Этот свет не приходит извне, но открывается внутри, когда ум очистился от страстей и обрёл безмолвие. Григорий Палама, великий учитель исихазма, утверждал: этот свет есть сама энергия Бога, и через причастие ему человек становится богом по благодати, не по сущности.

В терминах нашего трактата это означает: когда человек очищает свою оболочку от всего наносного, когда он перестаёт отождествлять себя с телом и личностью, когда он обращает взор внутрь — он видит свет собственной души. А этот свет — частица Солнца, искра божественного огня. Видя его, он узнаёт себя, вспоминает, откуда пришёл. И в этом узнавании — освобождение.

Но с течением времени знание выродилось в суеверие, истина — в символ, живое понимание — в мёртвую букву. Люди продолжали рассказывать сказки и слагать былины, но смысл, заложенный в них, был утрачен. Предания о вампирах, существах, боящихся солнечного света, — не выдумка досужей фантазии. Это закодированное знание о тех, кто пытается вырваться из круга перерождений неестественным путём.

Образ вампира появляется в фольклоре многих народов. Славянские упыри, румынские стригои, греческие вурдалаки, малайские пенангаланы — при всём различии деталей, суть одна: мертвец, который не может умереть, который продолжает существовать, питаясь жизненной силой живых. Классический вампир боится трёх вещей: солнечного света, который убивает его; чеснока и других очищающих субстанций; и религиозных символов, особенно креста.

Рациональный ум современного человека отбрасывает эти предания как суеверия тёмных веков. Но что если взглянуть глубже? Что если вампир — не физическое существо, но метафизическая реальность?

Вампир в подлинном, эзотерическом смысле — не мертвец, пьющий кровь. Это душа, которая отказывается вернуться к Солнцу после смерти своей оболочки. Вместо этого она паразитирует на жизненной силе других существ, продлевая своё пребывание в воплощённом состоянии. Такая душа не может выносить солнечного света именно потому, что свет — это призыв к возвращению, притяжение истока, от которого она бежит. Солнечные лучи для неё — дороги домой, но дом этот она отвергла. Поэтому она обречена скрываться во тьме, существовать в тени, питаясь не своим светом, но чужим.