Василий Колташов – Византийская ночь. Славяне во Фракии (страница 5)
«Святой боже, помоги праведным отцам нашим и сохрани нетленной церковь – тело свое на земле!» – мысленно произнес юноша.
Ни папа Бенидикт I, ни Восточная империя не имели сил противостоять лангобардам. Попытка части италийской знати объединиться для защиты страны провалилась.
Роман не понимал, почему церковь и византийские власти так ополчились на его господина и тех, кто следовал за ним. Как могли римляне враждовать между собой, прибегая к неслыханному коварству? На всякий случай юноша решил ничего пока не говорить хозяину. Ему незачем было знать сомнений слуги или тревожные новости. «Я скажу ему все, когда увижу, что он спокоен, как прежде», – твердо сказал себе парень. Решимость любой ценой спасти бывшего сенатора вновь ожила в его душе.
– Ты знаешь… Рад тебя видеть, мой дорогой Роман, – произнес Валент, натягивая сухую тунику. Шерстинки приятно касались кожи, тепло щекотали ее. Он с наслаждением вздохнул: – Как же я вымерз за эти дни. Проклятье. Как вымерз и…
– Проголодался?
– Да, – нервно согласился беглец.
– Там есть вино с корицей и медом, свежий хлеб и мясо кролика, – радостно предложил Роман и улыбнулся с нежностью младенца.
– Хорошо, друг! Я поем. Это просто пир! Что тебе дать?
– Спасибо, господин! Я не голоден.
Лодка медленно отошла от берега.
Переодевшись и поев, Валент укрылся старым парусом и улегся спать. Потертой шерстяной тряпкой он обмотал лысеющую голову, чтобы не мерзнуть. Море пахло солью и влагой. Ноги римлянина ныли от холода и усталости. Сил больше не оставалось. Валент хотел еще что-то сказать, но смог только с болью подумать: «Спи сладко, отчизна! Ты умерла, а я просто хочу жить, и мне теперь все равно, что тебя ждет. Пускай тебя разрывают на части ненасытные слуги императора, тупые святоши и варварские орды. Я сделал все, на что имел силы. Сердце мое сейчас раздавлено, но мой ум остается живым. С его помощью я восстановлю свой дух».
Волны качали лодку, а ветер подгонял ее в опасный путь.
Усталость и незажившие раны сделали свое дело. Почти двое суток Валент не открывал глаз. Ни звуки моря, ни голоса чаек не могли вырвать спящего из магически теплого мира. Но ему снился кошмар, бесконечный, тревожный. Валента преследовали, предавали, пытали в подземной тюрьме Равены. Потом его заклеймили и приковали к веслу на византийском дромоне[12]. Странное вмешательство древних богов спасло сенатора. Разорвав небо и море, высшие силы пустили ко дну недружелюбный корабль, погубив всех преследователей Валента.
Роман тихонько насвистывал, сидя в корме у руля.
– Похоже, Морфей, повелевающий сновидениями, более сильный бог, нежели Нептун, – прошептал Валент, пробудившись. Он всегда с насмешкой встречал сны. И он не верил в их пророческую силу. – Или святые духи и христианские боги превзошли и его?
Ветер раздувал блестящие кудри кормчего.
– Ты молчишь? – лукаво удивился Валент. Он приподнялся и помахал Роману рукой, сразу ощутив, как струйки холода проникли под его одежду. «До чего я дошел?» – подумал беглец. Собственное тело воняло грязью, солью и потом. Он поморщился. – Доброго дня! Роман!
– Что, господин? – крикнул парень в ответ.
– Все в порядке. Я лишь пожелал тебе хорошего дня! – Валент улыбнулся. Мысленно он добавил: «Чары Морфея способны затянуть в пучину вечности кого угодно. Пусть он сохранит свою милость к нам».
– Да-да! И тебе светлого утра, благородный Валент!
– Я ничего не пропустил?
– Нет, все в порядке. Попутный ветер, светлейший! – отозвался Роман. – Море спокойное, как и нужно. Хвала Господу!
– Превосходно, мой старый друг! Превосходно.
Лодка шла под прямым парусом.
Семь лет назад поступил юноша на службу к родовитому римлянину и ни разу не пожалел, что судьба наградила его таким господином. Он порой был зол на язык, участвовал в каких-то бесконечных интригах, но был внимателен и щедр с людьми. Уважая своего хозяина и преклоняясь перед его умом, Роман никогда не мог постичь того, что им движет. «Зачем он потерял все, что имел? Разве ему мало было земель и рабов? Теперь ведь ничего нет. Разве это разумно? Ведь папа наверняка принял бы его помощь, не будь хозяин так заносчив и подчинись он воли святой церкви», – рассуждал парень. Напряженность Валента все еще беспокоила его.
– Это боги заботятся о нас. Оберегают, чтобы послать новые испытания. Суровыми они окажутся, как ты полагаешь?
– Не стоит глумиться над святым, благородный Валент. Бог един и милосерден, лишь наши грехи могут прогневить его. Господь слышит всё, и слова людские ему небезразличны.
«Иисус, защити этого человека, он не ведает, что говорит. Сохрани его и направь на истинный путь, – подумал Роман с тревогой. – Прошу тебя, владыка небесный!»
– Воздух такой холодный, что не хочется вставать. Сколько мы уже в пути? – сменил тему Валент. Глядя на встревоженное лицо слуги, он невольно подумал: «Римляне, потомки Ромула, что в ваших головах? Вы потеряли все, вы, а не только один я. Ни разума, ни воли, достойной предков, вам не досталось». – Роман! Ты слышал, что я спросил?
– Двое суток, господин. Осталось не так много. Совсем скоро мы увидим иллирийский берег. Только бы не испортилась погода. Иисус, только бы все было спокойно! И пусть земля не встречает нас скалами.
– Небо чистое. Ничего не случится. Можно даже не молиться: все будет спокойно. Дурного с нами теперь произойти не может. Разве ты сам так не говорил? Погоду я беру на себя.
– Пусть все так и будет, светлый Валент. Пройти нам осталось немного, – перекрестился Роман. Старый дух возвращался к хозяину. Это пугало и радовало молодого слугу одновременно.
К вечеру путешественники заметили слабую серую нить вдали. Они взялись за весла, помогая ветру, и были на берегу, когда солнце уже укрылось за горизонтом. Собранные ими ветки послужили пищей для костра, разожженного с помощью сухой серы.
Ночь прошла спокойно. Берег, очертание которого открылось с рассветом, оказался пустым. За песчаной полосой начинались камни. За ними шли редкие низкие деревья. Вдали был виден только лес.
6
После скудного завтрака, состоявшего лишь из хлеба с луком и пряного вина, Валент отправился осмотреть окрестности. Вернулся он через час. Ему удалось найти тропу, ведшую к проселочной дороге. Издалека римлянин заметил и несколько бедных повозок, двигавшихся по ней к югу. Туда он и собирался направиться.
«Разорви все, наконец. Одному тебе будет легче, – шептал ему внутренний голос. – Может быть, тревожные мысли покинут тебя, уйдут воспоминания. Дорога по суше окажется сложней, но так ты скорей расстанешься с прошлым. А когда заживут раны, никакие силы не сдержат тебя. Пусть только они заживут. Пусть только заживут».
Небо сияло чистотой.
– Здесь мы расстанемся, Роман, – произнес Валент, положив руку на плечо слуги. Скулы беглеца напряглись. Дрогнула обрамлявшая их черная курчавая борода с редкой сединой.
От неожиданности юноша выронил ящерицу, с которой играл. Зеленое создание медленно поползло по песку, наслаждаясь теплом костра и не думая убегать. Удивленный взор Романа устремился на бледное лицо бывшего сенатора.
– Возьми этот кошелек. В нём тридцать восемь солидов[13]. Отдаю почти всё, что у меня есть. Себе я оставил совсем немного денег, чтобы добраться до Македонии. Там меня ждут. Книги я заберу с собой, остальное – твое. Продав лодку, ты сможешь выручить еще немного. Нам обоим предстоит долгое путешествие и много неизвестного ждет впереди.
– Мы не вернемся в Италию, господин?
– Никогда. Слышишь, никогда. Я покидаю этот мир. Он сделался теперь смертельно опасным. Мой путь лежит за Дунай. Только там жизнь для меня не имеет столько риска. Дорога одна. Даже к франкам я не могу бежать[14]. Понимаешь, что за путь мне тогда остается?
– К варварам, светлейший?
Роман невольно представил лес с деревьями бесконечной высоты и злые лица его обитателей. Они питаются сырым мясом, не знают семьи, они язычники и коварные воры. Они еще более свирепы, чем варвары, которых он видел на родине. В диких землях нет закона, нет порядка, нет ничего, кроме страха. Верная гибель ждет любого попавшего туда. Недаром этот суровый край породил столько жестоких народов, опустошивших и разрушивших великую империю.
Глаза собеседников на мгновение встретились. Роман стряхнул с щеки песок и опустил взор. Валент поймал мысли слуги.
«Варвары грубы нравом, часто жестоки в своих нелепых обычаях. Но они такие же люди, как и мы, только проще и честней. Они не юлят словно змеи, а говорят твердо. Они выполняют обещания, насколько я их знаю. В этом их притягательная сила и главная опасность. Разве они виновны, что мы довели свой мир до такого состояния, что он рухнул под ударами первых германских топоров?» – сказал благородный римлянин одному себе. Он сам сейчас нуждался в могучей поддержке аргументов. Ничто не было известно ему наперед.
Некоторое время оба хранили молчание. Раскаленные угли потрескивали в костре. Легкий ветерок разбрасывал по песку серый пепел. Проносясь над водой, кричали чайки. Море всюду проникало своими запахами и звуками.
– Да, старый друг… Ты ведь позволишь мне тебя так называть? Наверное, это будет вечное изгнание. Иногда я думаю, что сам изгнал себя из этого распятого мира. Теперь я для тебя просто Валент. Выслушай меня до конца. Есть еще кое-что, о чем мне хочется тебя попросить.