Василий Колташов – Византийская ночь. Славяне во Фракии (страница 4)

– Это верно, что все племена теперь с князем? – спросил Часлав.

– А как же еще может быть, парень, – поморщился Рыва. – Союз крепок как никогда. Римлянам не будет сладко, клянусь всеми богами. Они привыкли только к редким вторжениям, а мы нанесем удар всей дружной силой племен. Придет день – и это случится.

– Не они станут гоняться за нами, а мы будем преследовать их, – с гордостью добавил другой варвар и очи его блеснули.

«О чем они говорят? – подумал мальчик, ступая по усыпанной старыми иглами земле. – Язык у них словно звериный. Ему наверное и выучиться можно только в диком лесу».

– Домой вернемся, – мечтательно сказал Часлав, – поваляюсь с девкой на траве до утренней зори. Одного боюсь, как бы римляне про наши планы не прознали. Плоха у них оборона, да укрепить ее можно.

– Ты об этом не думай, – равнодушно возразил другой варвар, – наши боги нас не оставят. А их бог? Тьфу! Что за бог? Дал себя к дереву прибить, а потом сбежал. Разве это чудо? Да и кто его видел-то? Вот Перун молнией скалу надвое разбивал – это чудо! Всяк скажет.

– Верно говоришь, брат, – согласился Часлав, – ой верно!

На привале Рыва угостил ребенка соленой свининой, хлебом и вином, которое тот нес пастухам. Один из молодых воинов дал мальчику кусок медовой лепешки. Пища развеяла страхи пастушка. Варвары не казались ему отныне пугающими. Амвр почувствовал, что больше не боится их, больше не думает, как в первые часы, убежать, выбрав момент. Теперь ребенком двигало любопытство. Интересно было больше узнать, больше понять и запомнить. Варвары не выглядели злобными героями пастушеских сказок. Они даже казались малышу добрее обычных людей – тех, что он знал в своей жизни.

Идя по лесу, молодые воины все время шутили, подражали птицам. Передразнивали их. Амвр не понимал всего. Но каждый раз, поддаваясь общему настроению, он тоже начинал тихонько смеяться. Жители севера тыкали в него пальцами и улыбались. И все же ребенок ощущал себя пленником. Но страшнее этого была мысль о неминуемых побоях за «лживые басни» и «украденное вино». Никто ничего не прощал в этой жизни маленькому рабу.

Пересекая неглубокий овраг, путники заметили кабана. Воины мгновенно приготовили копья и дротики, но Рыва сурово пресек их охотничий порыв. Лишний шум и ненужные следы могли принести только неприятности. Отряд двинулся дальше.

– В стародавние годы римляне не боялись делать вылазки на наш берег, – рассказывал Рыва своим собратьям, – ныне знают, что мы сильны. Стерегутся нас. Когда ими правил Юстиниан, много они новых крепостей понастроили. Теперь не все защитить могут. Силы нет.

– Конница их, говорят, сильна? – спросил молодой воин со шрамом у правого уха. – Есть среди нее немало германцев да гуннов, опытных воинов, отважных и злых. И такие есть, что все до конских ног железом покрыты. И устройства страшные имеются, что валуны бросают.

– Это верно, – согласился Рыва, – только Даврит вождь великий. Он ратное ремесло на деле учил, в бою закалял свои меч и сердце. Против римлян мы не единожды под его началом ходили. Страшен страх, а не враг, да еще невольный. Поняли меня?

Показывая дорогу, Амвр не прекращал тревожиться о том, что ждет его, когда он вернется. Как избежать наказания дома? Как объяснить, что действительно произошло? Неожиданно мальчик вспомнил случайно подслушанный разговор двух рабов, приехавших из большого поместья на юге. Один из них подговаривал другого ночью бежать с ним за Дунай. Малыш долго размышлял потом над тем, что тайком услышал. Странными казались ему речи этих людей.

– Там за рекой нет никаких господ. Мы сможем свободно жить, без всяких унижений. Земли – бери, сколько хочешь, дичи столько, сколько сумеешь добыть. Нужно только найти возможность бежать и перебраться на другой берег, – шептал один из рабов настороженному собеседнику. – Дунай позади окажется – и неволя позади будет!

– Вранье это. Прирежут скифы-варвары, сердце съедят[11]…

– Дурак! Послушай меня, дело знаю. Вот тебе крест, все так!

Возможно, из-за впечатления от этой беседы Амвр не имел даже мысли обмануть поймавших его людей. Они внушили ему ужас. Но это было только вначале. «Что же там за большой рекой? – рассуждал про себя ребенок. – Кто из пастухов сам видел лесных варваров? Кому известно, что там за жизнь? Кто бывал там и вернулся обратно? Почему так непохоже то, что я вижу, на то, что слышал? Почему те двое хотели бежать именно за Дунай? Может быть, все не так уж страшно? Господь, защити меня! Спаси и сохрани!»

Главным среди варваров был рыжебородый Рыва. Погруженный в какие-то мысли, он частенько пресекал веселье в отряде. Малыш был по-прежнему насторожен, однако ему нравилось общество окружавших его людей. Грубоватые скифы, как называли их римские пастухи, не казались злыми или подлыми. Амвр был убежден: его не убьют, а отпустят, как обещали. Но что ждет его дальше? Побои, может быть, неделя без куска хлеба?

Много часов шли путники через сосновый лес, покрывавший склон горы. Только раз за день они осторожно пересекли открытый участок. Отсюда видна была ферма Амвра. Мальчик никогда не смотрел в её сторону в пути, не оглядывался. Только услышав встревоженный голос одного из скифов, он повернул голову. Обернулись и остальные воины отряда рыжебородого старшины.

Внизу, далеко под горой горела ферма. Чёрный дым поднимался над постройками, пожираемыми оранжевыми всплесками. Рядом суетились какие-то люди. Они отгоняли скот. Может быть, это были пастухи? Подробностей нельзя было разглядеть. Амвр не почувствовал ничего. Только мелькнуло на миг в уме сожаление, что пропал его недоделанный соломенный человечек. И ничего.

– Это твой дом? – спросил Рыва, глядя на пленника.

Амвр кивнул лохматой головой. Взор его застыл. Лицо побелело. «Гори, проклятое место, – подумал ребенок со злостью, – пусть ничего не останется. Ничего!» Всё тело мальчика тревожно напряглось. Вдруг большая теплая рука легла на его плечо. Все молчали вокруг. Малыш слышал дыхание каждого из окружавших его варваров.

– Значит, так… – пробормотал рыжий скиф. – Да, беда…

– Мне не жаль, – сказал мальчик с горечью.

– Вот как? Странные у вас здесь порядки, – заметил с усмешкой рыжебородый. – Ладно, братья, дальше пошли. Только тихо. Сами все видели! Веселиться будем за Дунаем. Перун вас разорви!

Последних слов малыш не смог разобрать. Он все еще глядел вниз, завороженный пожаром. Огонь на глазах мальчика пожирал не только старые постройки, но и горькие годы его жизни.

5

Ночь казалась непроницаемой. Безлунная и холодная, она каждым пронизывающим ударом ветра напоминала о климате севера. Море было едва заметно. Только легкие звуки шипения волн, разбивавшихся о прибрежные камни, выдавали его близость.

В скалах почти у самой воды притаился человек. Закутанный в промокший плащ, он ждал. Прошло уже много часов с тех пор, как солнце скрылось вдали. Человек тревожно всматривался в темноту. Наконец он заметил слабый огонёк. Через некоторое время свет сделался ярче. Стало возможно разглядеть лодку и фигуру того, кто находился в ней. Еще немного, и звук вёсел донесся до ушей ждущего.

– Светлейший Валент! Это я, твой слуга! Светлейший Валент! – послышался невдалеке высокий молодой голос. Порывы ветра сносили его, разбивали слова. – Отзовись, благородный господин!

– Это ты, Роман? – ответил дрожащий баритон из прибрежной темноты. Сердце Валента билось все чаще, а тело его дрожало все сильней. – Слышишь ты… – звуки волн перебили его. – Роман?

– Да, господин, это я. Здесь острые камни. Боюсь за лодку! Я, наверное, не смогу подойти ближе. Ты сумеешь добраться сюда, где лампа? Тут неглубоко!

Не отвечая, Валент спрыгнул в холодную воду и осторожно пошёл к лодке. Две горячих мозолистых ладони встретили его и помогли забраться внутрь. Посудина оказалась довольно большой. На дне её лежали какие-то мешки, два меча в ножнах и сухая одежда.

– Ну вот, – вздохнул с облегчением Валент, подняв черные брови. – Не зря я чтил богов в последнее время. Ты захватил книги, старый преданный друг? Совсем не дурно, если все именно так.

– Да, светлый, – улыбнулся кудрявый черноволосый юноша, на вид которому было не более двадцати лет. – Я хорошо замотал их, но ларец пришлось бросить. Он не поместился бы в лодке.

– Знания, друг мой, могут перевернуть и не такой хлипкий корабль. Жаль сундука: он принадлежал еще деду. Ты помнишь, какая там была чудная резьба?

– Переоденься, господин, – робко предложил Роман.

Бравое поведение хозяина показалось ему наигранным. «Это сотворили усталости и тревоги, – решил юноша, – не всякому по силам перенести подобные беды». Нельзя было сказать, когда к Валенту вернется былой сдержанный дух. Помочь могли отдых и успокоение от всего пережитого в последние месяцы. «Как хорошо было бы увидеть его снова твердым, всегда знающим, как поступить, – подумал Роман. – Господин теперь спасен, а это самое главное. Нет ничего важнее».

– Где..? Да, вижу… – пробормотал Валент отрешенно.

Покупая лодку, Роман узнал от длинного как жердь рыбака: лангобарды – племена германцев, обосновавшиеся на севере Италии, – намереваются захватить Рим. Вечному городу снова грозили грабежи и пожары, еще большее разорение, чем за минувшие полтора века войн. Герцог Сполето был уже настолько могуществен, что считал себя в силах владеть некогда великой столицей разрушенной империи Запада. Резиденция папы и сам папский престол вновь оказывались под угрозой.