Василий Колташов – Византийская ночь. Славяне во Фракии (страница 23)
– Хорошо ли это?! – поднял голос Даврит. – Моих же собратьев, моих по богам, по вере и крови, мне же дарите.
– Князь, ты не властен над племенами. Они избирают тебя. Ни просяне, ни горане, ни ливичи или другие племена не служат тебе. Ты только вождь над ними, когда сами они желают того, но не более. Есть их воля – ты ведешь в поход их дружины. Не желают они, и ты не заставишь их. Ссоры с соседями затевают они без тебя, и не ты в ответе за дерзость племен. Поэтому мудрый каган и не винит тебя. Просяне сами напали на мирные стада наши, ища наживы.
– По-другому было! – вмешался Боз. – Иначе мне сказывали…
– Князь, мои слова есть речь самого кагана. Простой дружинник не смеет перебивать посланника. Великий владыка повелел мне передать тебе всю правду, если ты спросишь.
Даврит кивнул, делая знак Бозу не встревать больше. Тот, хмурясь, отступил. Затерялся среди приближенных князя. Ярость искажала лицо бывалого воина. Он сам был из просян.
– Недоброе чую! Будем настороже! – прошептал Всегорд. – Перун нам поможет. На то надеюсь.
Князь снова кивнул. Никто не видел, что происходило у него внутри.
– Пусть женщины подарят тебе много удовольствий. Но я привез и другой дар нашего повелителя.
Даврит побледнел.
– Слушаю, – справляясь с собой, произнес он.
Посол вынул из-за пояса золотой продолговатый предмет. Он поднял его над головой и показал присутствующим.
– Это знак, которым каган награждает тебя. Властвуя над всеми землями под небом, он владычествует и над лесами склавин. Поля склавин – поля кагана. Добыча склавин в походе – собственность кагана. Власть эта безраздельна. Но могучий повелитель признает тебя как наместника своего над склавинами и хочет, чтобы ежегодно все племена склавин давали ему десятую часть хлеба, скота и всего, что ни родит земля или вода, или небо. От взятой в походе добычи склавины обязаны отдавать отныне половину. Каган знает: весной будет новый набег на империю. Если ты или люди твои не исполнят волю его…
Гунн переводчик говорил так же размеренно, как и посол. Казалось, будто все произносит один голос Таяга.
Руки Даврита собрались на груди, разрывая рубаху. Пальцы напряглись. Кровь стучала в висках ударами аварских походных барабанов. Князь заметил, что у его людей руки давно лежат на рукоятках мечей. Лица приобрели неестественные оттенки. Слуги кагана тоже были наготове. Они приблизились к посланцу своего повелителя и внимательно следили за тем, как поведут себя князь и его окружение.
– Послушай, Таяг! – грубо остановил посла князь. Не мог он принять оскорбительной милости. Не приняли бы ее боевые братья его, друзья, старейшины и князья племен. – Не будет дани! Родился ли на свете и согревается ли лучами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока будут на свете война и мечи. Понял ты мои слова?
– Не будет дани! Земля наша не для аваров! – заголосили вожди и старейшины, гостившие в городище[49]. – Попробуй, возьми! Без голов уйдете! Довольно с нас твоих злых речей, Таяг! Хватит!
– Слышал, посол?! – резко прервал гул Даврит. – Слышал?! Мы сами дани берем!
– Дрожи, склавин! В болотах не спрячешься! Еще никто не сумел победить великого Баяна! Земля превращается в пепел под копытами наших коней. Наши стрелы закрывают небо. Никто не в силах сдержать нас. Добром не хотите служить кагану – силой рабами станете!
Посол вынул из-за пояса другой золотой предмет и продолжал более сдержанно:
– Это знак великого Баяна, повелителя всех земель под облаками. Всякий человек обязан стоять перед ним на коленях. Такова воля неба. Такова воля Баяна. Опустись на колени, князь! И каган будет считать это знаком…
– Послушай меня, Таяг! – заорал Даврит, вставая и наполовину вынимая меч. – Послушай, степной ты…
– Ты знаешь, как могуществен повелитель. Ты знаешь, что сам император Константинополя упал перед ним на колени, прося пощады и мира. Римляне платят моему владыке дань. На колени, князь! Будь благоразумен, не гневи кагана! Я надену на тебя знак власти…
Свита посла и разъяренные склавины стояли уже близко друг к другу. Оружие обнажилось.
Даврит больше не управлял собой.
– Собака! Грязная, вонючая собака! – орал он. – Кто позволил тебе так говорить со мной, гнилой пес! О Перун! Перун!
– Одумайся, князь! Одумайся! Ты ведь не всесилен!
– Мой меч тебе все объяснит, пес! Попробуй его поставить на колени! – Зубы князя склавин обнажились по-волчьи. – Мы сами…
– Крови! Такую дань мы хотим! – орали склавины.
– Моча лошадей! Выродки! Шакалы! Дети рабов! – смешивались разноязычные голоса. – Вы подохнете! Каган разорвет вас!
– Ты хочешь смерти, Даврит! – кричал Таяг, отступая под защиту своих людей. – Твою шкуру каган постелет в своем шатре, а из черепа сделает чашу. Не шути! Змеи будут забавляться в твоих кишках!
– Пусть вас утащат под землю черви! – звериным ревом отвечал Даврит. – Встань на колени сам, грязный пастух! Встань, или я снесу тебе башку! Слышишь меня?!
– Ты заплатишь, навозный гад! Мышь, жрущая птичий помет! Ты изведал милость кагана, но не знаешь, каков его гнев! Баян не простит!
– Убейте всех! Смерть! Перун! Убивайте их! Убивайте травоедов!
– Вы все будете рабами! Боги, помогите нам! Режьте этих псов, воины! – отвечал Таяг. Глаза его были безумны.
– Смерть коротконогим! Убивайте их!
Бешенство охватило всех. Даже хладнокровный Всегорд более не обладал собой. Голоса и металлические звуки ударов смешались со стонами раненых и умирающих. Даврит одним взмахом разрубил вставшего у него на пути авара, но несколько склавин рухнули рядом под ударами мечей кочевников. Князь должен был отступить. Под ногами он почувствовал кровь.
– Режьте этих свиней! Каган наградит каждого за собачий скальп[50]. Убейте князя! Убейте! – мотал косами любимец Баяна. – Я сам вырежу ему глаза, а потом надругаюсь над его женами и детьми! За скальп Даврита Баян наградит вас!
– Выпустите им кровь! – орал что было сил князь склавин, снова прорубаясь к послу. – Насытим Чернобога!
Один из склавин попытался выйти из схватки и подбежать к окну, но ловкий удар кочевника свалил его замертво. Свалка была звучной. Однако дружинники, спавшие в ближайших домах, не могли все слышать и прийти на помощь. У аваров оставался шанс ускользнуть с боем из городища.
– Убейте всех! Смерть вонючим тварям!
Князь сделал еще один шаг вперед. Спасаясь от вражеского клинка, под ногами Даврита прополз раненый Боз. Кровь была уже всюду. Через шум ударов и выкриков князь склавин услышал, как барабанит в закрытую дверь стража.
– Ломайте! – прокричал он, нанося новый удар.
– Держись, князь!
Еще мгновение – и Даврит увидел, как под топором молодого воина рухнул посол кагана. Голова Таяга была разрублена пополам. Князь собрал все оставшиеся силы и закричал:
– Добивайте! Всех добивайте! Пировать будем здесь, на крови этих выродков!
Вскоре, прижатые к запертой двери, были сражены последние авары.
3
Колонна всадников шла вперед по снежному краю.
Все вокруг удивляло маленького Амвросия. Непривычными казались люди, которых встречали путники. Косматые, светловолосые, в меховых одеждах, они поражали не столько своим внешним видом, сколько повадками. Склавины держались прямо, уверенно и свободно. Говорили они неторопливо и твердо. Глаз не отводили. Сами смотрели открыто. Мимика их была небогата, но чувств своих они не скрывали. Необычными были дома варваров: низкие, бревенчатые, росшие из земли словно грибы. Поселения обносили склавины частоколом или крепкой древесной изгородью. Внушительной высоты круглые валы из грунта и бревен защищали родовые городища варваров. Каждое племя возводило их по числу своих родов. В случае беды они могли укрыть общинников из многих селений.
Первыми ехали Рыва и Феодагат. За ними цепочкой тянулись готы и сопровождавшие их склавины. Покинув заснеженную землянку, отряд быстро вырос. Оставив новые жилища в южных землях варварской страны, к нему присоединились двести готов в полном вооружении. Потом путники встретили две дюжины конных склавин, дружинников – так они себя называли. По поручению Даврита всадники ждали отряд у горы, издали походившей на спящего медведя.
Два раза в день путники делали продолжительные остановки. Варили кашу. Готовили мороженую дичь и рыбу. Кормили лошадей. По ночам выли волки, а ветер разносил их недобрые голоса по округе.
«Я не боюсь вас, дикие звери. Вы сами боитесь этих отважных людей, – думал маленький Амвросий, отходя ко сну. – Нет, я вас совсем не боюсь! Эй, волки, бегите скорее прочь от нас. Уходите, серые псы!» И он действительно не чувствовал тревоги. Он был в безопасности.
Солнце по утрам светило ярко. Снег всюду лежал белый-белый. Мороз игриво покалывал кожу, а светлый пух хрустел под копытами невысоких коней. День за днем колонна уходила все дальше на север. Там невообразимой громадой вырисовывались горы.
Амвросий ехал верхом вместе с готом по имени Алавив. Молодой воин все время что-то напевал, а иногда отпускал едкие шуточки в адрес своих приятелей. Другие готы тоже не оставались в долгу, старались насмешкой сократить путь. Они были крепкими, любили посмеяться и казались мальчику великанами из легенд, унаследованных от языческих времен. Воины пахли потом, железом и кожей. Разговоры их небыли затейливы. Они вспоминали охоту, далекие походы, хвастались взятой добычей, успехами на войне и в любви. Превозносили они и плодородную землю, что дали им склавины. Мечтали о сытой счастливой жизни.