Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 33)

Смотрел на это Черноголовый, и одолевали его противоречивые чувства. С одной стороны, было приятно, что созданное им живет своей жизнью. А с другой – впервые возникло неприятное чувство ненужности. Чтобы избежать его, гигант-ангустиклавий перестал уходить из Охи и стал наслаждаться бездельем.

Хотя был здесь бездельник похлеще главы башенников. И не кто иной, как сам предводитель будущего похода Валетей Протит. Казалось бы, на парня свалилась такая ответственность – да Нефрим взмок бы от желания сделать всё хорошо! Но великий первооткрыватель откровенно филонил. Он бродил по Охе, подходил то к одним, то к другим людям и рассказывал им о далекой неведомой земле. «Бездельник!» – фыркал Мехено, но изо дня в день вспоминал свою беседу с баловнем судьбы. И снова вспыхивало в сердце желание увидеть загадочную Порто Рикто.

Дни шли за днями, идея великого похода начинала обрастать плотью. На золотом песке Охи развалились восемь огромных каноэ – каждое из них легко вмещало аж по восемь гребцов! Редкими были они, так как трудно найти на островах Портойи столько крупных стволов. Не хотели отдавать их семьи. Но Валер бился в кровь! Он просил самые большие суда, чтобы в походе было их как можно меньше, чтобы сократить шанс потеряться в море. Кстати, именно Валетей предложил вымазать известкой загнутые носы и кормы всех каноэ – так их издалека можно будет заметить. Конечно, известь быстро смоется, но на Суалиге окраску можно будет подновить.

Кроме гигантов, на берегу лежали еще три небольших каноэ, так как всех людей, все грузы даже восемь больших лодок вместить не могли.

– 70 человек поплывет, – как-то поделился с Нефримом за чашкой йики Валер. – Целый город выходит в поход, Мехено! Твоих 24 парня, потом десять мастеров различных: кто горшки может делать, кто плести одежды, кто – корзины, а кто и каноэ строить. Земледельцы и куроводы – шестеро. Это от твоей семьи да от соседей ваших. Я искал, конечно, молодых да неженатых, но нет столько свободных мастеров на всем Вададли. А женатый портой надолго от своих жен не уедет, так что плывут с нами 11 баб. Насилу уговорил детишек в семьях оставить. Также семьи выделят нам 15 ара – самых верных, самых работящих.

– А ара-то зачем? – удивился Мехено. – Вы говорите на вашей Рикто дикарей навалом.

– Рук не хватает! – хлопнул зло кулаком по колену Протит. – Грести, строить, копать надо. Всё надо. А если я еще портойев возьму – в семьях одни бабы останутся. Вот и берем ара – тех, что в работах разных разбираются. Еще ты, да сыновья мои – вот и выходит семь десятков.

Мехено присвистнул. Даже по меркам ферротов, которых на Пусабане жила не одна тысяча человек, это был внушительный отряд. А для портойев это был огромный подвиг и огромный риск. Невольно вспомнились ему слова кривого Алея Перегуина, который как-то умудрился подсчитать, что во всей Портойе есть две с половиной сотни взрослых мужчин. То есть Совет рискнул послать в неизвестность почти четверть всех мужчин.

А хураканы нападали на Вададли всё реже, и ярость их была уже не той, что луну или две назад. Все возможные приготовления были давно закончены, участники похода всё чаще уходили из Охи в семьи, чтобы отработать сыновний долг. Разумеется, на всем острове поход ни для кого уже не был тайной – про Порто Рикто знали даже малые дети. На счастье, в штормы в Рефигию Ультиму не зашло и десятка чужих лодок. И члены Совета следили строго, чтобы с пришлыми (даже со своими портойями с других островов) никто сторонний и поговорить не смог.

Валер Протит рычал и метался, как яварра в клетке – видал Нефрим такого зверя на Пусабане. Северянин боялся, что тайна, как юркая рыба, ускользнет из рук, метнется в бескрайний Багуа – и поминай как звали. Наконец, после трех тихих и солнечных дней подряд старший Протит не выдержал, вломился в Дом ЙаЙа, вытащил патрона Крукса чуть ли не за бороду и потребовал ответа. Нефрим, Валетей и все старшие с одиннадцати каноэ были рядом. Смотрели, как достал Крукс какие-то старые рассохшиеся таблички, долго елозил пальцем по вырезанным значкам, а затем неуверенно объявил:

– До конца поры штормов осталось восемь дней!

Протита подорвало!

– Надо ехать! – заявил он и даже к советникам не пошел.

Вся кавалькада больших начальников устремилась в Оху. И уже наутро началась погрузка. Вещи давно были собраны и упакованы, и было их столько, что каноэ могли и потонуть.

– Пока еду с собой брать не надо, – рассуждал Валер. – По дороге будем на островах всё получать, а на Суалиге, в моем Аквилонуме мы вас всем нужным снабдим.

Главным он считал инструменты и оружие, различную утварь, а также запасы ячменя на посадку и кур. Птиц отобрали двадцать четыре штуки, для них сколотили восемь тесных клеточек, чтобы на каждом большом каноэ было по три курицы. Вообще, этот принцип – разделить всё поровну по лодкам – для Протита был определяющим.

– Представь, что потерялось одно каноэ в Багуа, – объяснял он Нефриму. – Или утонуло – путь-то ждет нелегкий. А на нем все инструменты или всё зерно для посевов. Как вы на Порто Рикто выживать будете? На той дикой земле ничего запасного не найти! И что, снова рисковать опасной дорогой ради нескольких вещей?

Даже люди были поделены по этому принципу: в каждом каноэ было по два-три башенника, по одному-два ара. Мастеров распределили, как могли. Ну а жены плыли с мужьями – тут и Валер ничего сделать не смог бы.

К обеду всё было готово, но погода испортилась, и участники великого похода решили не испытывать благорасположение ЙаЙа. Следующим утром Отец небесный отблагодарил своих сынов за терпение и послал им чистейшее небо и ровную гладь Багуа. Портойи позавтракали, выпили побольше воды в дорогу и собрались у берега.

– Теперь точно пора, – как-то непривычно тихо выдохнул Валер.

А его сын вдруг развернул плечи, обвел всех горящим взглядом и зычно крикнул:

– По каноэ!

Участники похода загрузили последние вещи и начали рассаживаться. Несмотря на спешное отплытие, многие жители Вададли успели прийти их проводить. Добрался до Охи и старикан Крукс. Он протиснулся к руководящей группе и, хитро прищурившись, выдал:

– Я вот что подумал, славные путники: дело вам предстоит важное и непростое. Так что без помощи ЙаЙа здесь никуда. Нужен вам свой благостный на чужой земле, чтобы нести там слово Исусово. А ведь как раз сейчас на Суалиге находится наш брат – благостный Морту. Так вы возьмите его с собой, пусть продолжит свою Донасемитию. И вам польза, и ему.

Вышли каноэ на большую воду легко. Впереди – флагман с мальчишкой Валетеем, рядом старались держаться и все прочие суда. Еще на берегу старшие договорились, что все каноэ всегда будут стремиться плыть возле главного. Кто вперед вылезет, должен осадить, чтобы не растерялись в Багуа. А если начинает Валетей в раковину дуть, тут все должны прямо к нему грести изо всех сил.

Оказалось, держаться рядом такому количеству каноэ нелегко. Даже легкая качка быстро разносит лодки. В первый же час стало ясно, что три маленьких каноэ, где было пять-шесть гребцов, не поспевают за большими. Надо отдать должное – паренек быстро это заметил и задул в свою раковину. Каноэ Нефрима было ближе прочих и уперлось бортом во флагманский борт первым.

– В больших каноэ следует грести менее усердно, – высказал мнение Валетей, и поход продолжился.

Суда пошли кучнее, но еще до первой остановки на Патериуме стало ясно, что гребцы маленьких лодок выбиваются из сил, тогда как в восьмиместных каноэ прохлаждаются. Снова загудела раковина, но на этот раз юный глава похода отдал неожиданный приказ:

– Патериум совсем близко, портойи! Там нас ждут ужин и свежая вода! Давайте проверим, кто же первый доберется до них!

Разумеется, восьмивесельные каноэ обставили малые суда, только сильнее обозлив тех гребцов. Но парень-то перехитрил всех. На Патериуме, в Христиании, чьи семьи приняли путников радушно, он раздобыл крепкие веревки и велел трем самым быстрым судам – тем, что первыми добрались до земли, взять шестивесельные каноэ на буксир. Узнав об этом решении, Мехено только усмехнулся: толково!

Караван двигался неспешно и прибыл на Суалигу к концу шестого дня. Как раз к этому сроку старый Крукс и предсказал окончание сезона штормов. Настоящий поход – поход в открытый неизведанный Багуа – только сейчас и должен был начаться. Для 70 портойев начали готовить запасы пищи и воды, а самим путешественникам Валетей объявил двухдневный отдых.

На Нефрима, который никогда не бывал так далеко на севере, Суалига и собственно Аквилония произвели удручающее впечатление.

«Жалкая деревенька, – вздохнул он, устраиваясь на тюфяках во дворе своих дальних родичей Той-Мехено (в домах не хватало места). – Жил бы я здесь – тоже бы кинулся в Багуа очертя голову».

В Аквилонуме ему запомнились два случай. Первый – когда Протиты нашли толстяка Морту и передали ему волю Крукса: плыть на запад в новые земли. Жирный благостный напрочь забыл о своем сане. Он орал и проклинал старика, плакал на свою долю, валялся в ногах и умолял оставить его на Суалиге. В общем, более жалкого зрелища Нефриму видеть не приходилось.

Второй случай произошел уже с ним самим. За ночь до отплытия ангустиклавий вышел к морю, стараясь прочитать в небесах и на воде знаки завтрашней погоды. Вдруг из сумерек перед ним выплыла тонкая хрупкая тень. Без поклона, без положенного ожидания незнакомая девушка то ли с черными, то ли с красными волосами первая заговорила с ним.