Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 24)

«Смирись, – говорили ему умудренные опытом мастера. – Такова воля ЙаЙа… Таковы происки Мабойии. Просто будь осторожен и не забывай молиться Исусу».

А парень не хотел смиряться. С еще большим остервенением стал он вырезать лодочки. Что-то придумывать, пока однажды… Это было совсем недавно, может быть, год назад… Однажды он вырезал каноэ с большим и длинным ребром вдоль дна. Что-то вроде плавника, как у рыбы, только плавник был один. И почти на всю длину корпуса. Он осторожно поставил каноэ на воду – и лодочка держалась на ней невероятно стойко. Мартинуа как только ни взбалтывал воду – игрушечное суденышко не опрокидывалось, пока не нахлебалось воды по самые борта.

С радостным открытием он помчался к своему дяде. Отец мальчика занимался торговлей, а вот дядя! Дядя Мунций был чуть не самым лучшим строителем каноэ в мире. И он не отмахнулся от детских, казалось бы, несерьезных идей. Мунций даже сам проверил чудесные свойства крошечной лодочки. Потом он долго смотрел на непривычную конструкцию и сказал: «Очень жаль, малыш, но твой плавник останется лишь на игрушечном каноэ».

Потом дядя подвел его к большому срубленному бревну, которое лежало на подпорках под навесом из пальмовых листьев. Мартинуа видел его: еще с прошлой поры хураканов огромный ствол положили здесь – сушиться.

Дядя ткнул пальцем в торец бревна. «Вот из него я буду делать каноэ, – сообщил Мунций. – И будет оно самым большим из тех, что я делал. Давно мы не находили дерево такого размера. И вряд ли, сможем найти больше – не только на Вададли, но и любых других Прекрасных островах. Так что это отличный пример тебе. Посмотри, какова толщина этого бревна. Если я оставлю место для твоего плавника, то корпус станет ниже и мельче в два раза. Поставь такое каноэ на воду, и оно почти не будет выглядывать над уровнем воды. Понимаешь теперь?».

Мартинуа тогда мало понял, скорее, растроился. Но, посидев у своей тайной лужи и обдумав слова Мунция, понял: кораблестроительство подчинено возможностям материалов. Невозможно построить каноэ глубже, чем толщина древесного ствола. А даже небольшой плавник на дне отберет не меньше половины от общей глубины. Вот если бы можно было вырезать его отдельно, а потом прикрепить к дну лодки. Но как? Стянуть веревками? Это даже не смешно. Приклеить? Не бывает такого клея, чтобы удержал столь тяжелые вещи. Да и вода любой клей разъест…

Те размышления ничем толковым не закончились. Однако вырезать лодочки Мартинуа не перестал. За прошедшие годы он собрал для этого набор просто уникальных инструментов. Из различных отщепов и обломков он наделал каменные резаки самой разнообразной формы. С ними парень мог делать крохотные каноэ с затейливой резьбой. У многих его друзей хранились такие подарки. Каждый раз резчик любил делать что-то новое. И ни одно его каноэ не было похоже на предыдущие.

Вот и сегодня, после работы на берегу, забравшись в свое скальное логово, Мартинуа собирался доделать свою самую свежую работу. Новая лодочка была задумана с необычно широкими бортами. Ее корму, завинченную кверху, Кентерканий максимально облегчил, а нос решил сделать совершенно необычным – с острым волнорезом, выпиравшим вперед, как будто, это острая пасть храброго тонины*. Передняя часть каноэ выходила значительно тяжелее кормы, так что в воде лодочка должна будет слегка наклоняться вперед. Наверное, если грести в таком каноэ, то смещенный центр должен сам помогать судну двигаться вперед. Но так это или нет - тут надобно еще не раз проверять.

Мучительно хотелось поскорее спустить лодочку в болотце, но Мартинуа специально оттягивал этот момент. Вновь и вновь он проходил по корпусу своими резаками, добиваясь идеальности обводов.

– Тину! – разрезал звонкий голос привычный почти неощущаемый шум. – Тину, ты там?

Скорчив кислую гримасу, Мартинуа нехотя отложил работу. Подполз к краю площадки и лег тощим пузом на валун, свесившись через край. Внизу на склоне стояли трое младших Кантерканиев: братец Окто и сестренки Лива и Нисса. Они давно уже прознали про укромное место их старшенького и периодически лишали его желанного уединения.

– Чего надо? – спросил Мартинуа максимально хмуро и неприветливо.

– Мы хотим к тебе! – загалдели дети наперебой. – Тину, можно к тебе?

– Ну лезьте, что уж, – фыркнул старший брат и вернулся к работе.

Галдя громче птичьего базара, голоногая малышня запрыгала вверх по валунам. Разумеется, если уж и лезть вверх, то делать это можно исключительно наперегонки.

– Ай! Ты что творишь, крыса! – раздался вопль возмущенного Окто, и на край утеса с победным «Ха!» залезла Нисса.

«Детство, – с мудрой высоты своих пятнадцати лет заметил Мартинуа. – То счастливое время, когда девчонки еще могут быть лучше мальчишек. Но совсем скоро Ниссе придется стать покорной и послушной женщиной».

Детвора расселась вокруг старшего брата, острожно, чтобы, не допусти ЙаЙа, ее помешать ему. Потыкав друг друга локтями, они старательно, изо всех сил (!) замолчали на какое-то время. Несколько мгновений работу Мартинуа нарушало лишь громкое сопение в шесть ноздрей. Дети терпели, но разве можно просто сидеть и молчать!

– А мы сегодня были у дедушки Крукса, – вкрадчиво сообщила Нисса. Победив в гонках по камням, она чувствовала себя хозяйкой положения.

– Ммм, – нейтрально промычал Мартинуа, выглаживая борт своей лодочки. Конечно, ему было обидно: Ниссе 12 лет, она младше всего на три года. Но ее жизнь полна радости, она может по полдня сидеть в Доме ЙаЙа, бегать и играть, а ему приходится вкалывать в Башне. Но злиться не выходило. Не его же сестры и брат виноваты в том, что случилось. В том, что он вырос.

А детвора, увидев, что разговоры не запрещены и никому за них не светит позорное изгнание из тайного укрывища, тут же загалдели в три глотки!

– В Доме ЙаЙа была свадьба! – рассказывали дети, перебивая друг друга. – Толстяк Гуми взял в жены девчонку из Гладдеев. Ему только двадцать, а у него уже вторая жена. Всех угощали, а дедушка пел гимны!..

– А когда все ушли, он рассказал нам историю про Ноя-мореплавателя! – все-таки переорал всех Окто.

– Про Ноя? – улыбнулся Тину, убрав, наконец, демонстративную гримасу скуки.

Истории про Мореплавателя он любил, сам частенько и с удовольствием слушал их у благостных и у моряков, которые знали много баек про строителя ковчегов. Причем, у моряков имелись истории, которые благостным лучше не слышать.

Вдохновленный положительной реакцией, Окто затараторил:

– Воскресший Исус явился к Ною, разбудил его и говорит: мол, отец мой ЙаЙа решил потопить Империю. Но мы спасем праведных! Ну, «мы» – это Исус про себя и ЙаЙа говорил. Отец мира обещал направить к Ною тех, кто уверовал. Он собрал поровну мужчин и женщин, ну, чтобы все твари были по паре…

– Только в пути погибло немало мужчин, – влезла Лива. – Поэтому ЙаЙа велел оставшимся взять к себе одиноких женщин в жены…

– Ну, ты чего вперед лезешь! – ткнул ее кулаком в бок Окто. – Это еще когда будет! А пока Исус вырастил во дворе Ноя 12 огромных пальм. Ной с семьей выдолбил из них воооот такииие ковчеги! Исус научил его делать весла и паруса…

– Паруса? – переспросил Мартинуа. Он уже слышал это слово, но не знал его значения.

– Мы тоже удивились! – обрадовано подпрыгнул Окто. – И спросили дедушку Крукса, что это?

– И?

– Он говорит: это такая огромная плетенка, которая, как и весла, помогает ковчегу плыть.

– Плетенка? А как она может помочь плыть? – Мартинуа даже вообразить такое себе не мог.

Дети засопели, пытаясь подобрать слова.

– Дедушка Крукс говорит, что она ловит ветер… И с помощью ветра парус тянет вперед ковчег.

– А как? Где он находится, этот парус? – у Мартинуа уже в голове всё чесалось от мучивших его мыслей.

– Дедушка нам показал! – обрадовался Окто. – В ковчег втыкался прямой ствол пальмы. И вот на него подвешивали плетенку – парус, то есть.

Тину-Цыпленок поджал колени и задумался. Он вдруг вспомнил, как недавно стоял на краю склона, а западный ветер трепал его накидку. Паренек чувствовал силу, которая толкала его. Но может ли парус сдвинуть целое каноэ… или вообще огромный ковчег, в котором одновременно находилась чуть ли не сотня человек? Для этого, наверное, нужен очень большой парус – огромная плетенка из сотен и тысяч волокон. И она будет тяжелой, так что понадобится очень крепкая пальма, чтобы ее удержать.

– Тяжелая, – вынес вердикт Мартинуа. – Нет, ребята, это не будет работать. Слишком тяжелый парус перевернет ковчег.

– Как не будет? – потрясенно переспросила Нисса. – Это ведь Исус научил Ноя! А Исус – сын ЙаЙа. А ЙаЙа сотворил мир за шесть дней и утопил Мабойю в Океане!

– Причем здесь это? – отмахнулся Тину, оборвав девчонку, которая собралась пересказывать все подвиги Творца. – Я говорю, что такая штука у нас не сработает. Либо дедушка Крукс чего-то не досказал, либо ковчеги держались с помощью божьей силы. Хотите проверим?

Нисса надулась и демонстративно отвернулась, а остальные радостно согласились. Мартинуа велел им найти палочку попрямее, а сам полез за широким листом пальмы. Дети постарались и предложили сразу пять вариантов – старший брат выбрал самую ровную, потом проковырял в дне лодочки дырку, воткнул в нее «пальму» и замазал глиной, чтобы палочка стояла ровно. После этого Мартинуа взял лист пальмы, обрезал его и замер. «А как же парус крепится? – задумался строитель «ковчега». – Прислонить – упадет. Привязать к верхушке за угол – будет болтаться.