Василий Кленин – Перегрины. Правда за горизонтом (страница 22)

А что ждет шестерых отчаянных смельчаков? Сидевший впереди Уальчаль получил приказ высматривать землю. Он постоянно вставал во весь рост и вглядывался в горизонт. Но пока безрезультатно. После каждой такой проверки он был просто убит горем, но Валетей оставался спокоен: для новой земли было слишком рано. Он решил, что начнет переживать и волноваться только после двух дней плавания. Лишь бы не испортилась погода.

– Опенья, как считаешь, не ожидается ли впереди ненастье? – спросил он, не останавливая гребли.

Старый ара посмотрел на небо, сплюнул на воду, проследил движение плевка.

– Сегодня и завтра хуракана не будет точно, – заявил он уверенно. – А что будет потом – только Исусу ведомо, – и слуга старательно перекрестил свой лоб.

– Что ж, два дня это уже неплохо, – улыбнулся Валетей.

– Мне другое интересно, господин, – продолжил разговор Опенья. – Видишь чайки на воде сидят?

Юноша проследил за рукой и действительно заметил с полдесятка жирных чаек, видимо, отдыхавших на воде.

– Мы плывем на запад, и чайки должны пройти мимо нас и исчезнуть за кормой. Но посмотри, молодой господин, их явно сносит и назад и влево. А еще волна постоянно бьет в правый борт, при том, что ветер встречный.

– И что это тебе говорит?

– Здесь сильное течение. Оно несет воды Багуа на юг и восток. Сдается мне, это начало того самого течения, что влечет наши каноэ от Суалиги к Лиамуиги.

– Пожалуй, ты прав, – Валетей задумался и даже на пару вдохов перестал грести. – Но получается, что это течение и могло принести кори к нашим берегам! Значит, вероятно, их земля там?

Опенья пожал плечами. Он сказал, что знал сам, а гадать – это уже господское дело. Он смотрел, как мучается Валетей: следовать указанию отца или принять свое решение. Портой кусал губы и вообще забыл о гребле. Лодка начала слегка заворачивать. Правда, совсем в другую сторону – налево.

– Стоп! – скомандовал Валетей, приняв внутреннее решение. Портойи и дикари подняли весла. Каноэ плавно сбавило ход и осело в воде. Старший Протит своим веслом развернул лодку на северо-запад и велел: – Держимся этого курса! Ай-хоп!

Каноэ снова разогналось.

– Мы плывем против течения, – как бы вскользь заметил Опенья. – Наша скорость теперь значительно ниже.

– Это так, старый друг. Зато обратно мы будем плыть намного быстрее, и нас принесёт почти к Суалиге! – нашелся вдруг Валетей. – Это даже лучше, чем ориентироваться по солнцу!

Младшие Протиты, конечно, выдохлись первыми. Солнце едва перевалило за полдень, а они уже явно не могли держать темп. Валетей смотрел некоторое время на их дрожащие спины, а потом скомандовал:

– Сменяемся! Пуаблий и Уальчаль, берите весла братьев.

Портой и кори осторожно перелезли со своих узких насестов, забрали весла у изнемогающих пареньков и подключились к общей гребле. Скоро стало ясно, что из Уальчаля гребец не ахти. Видно, что жители далекой неведомой земли не привыкли к большим морским походам. Обломки их лодки – очень мелкой для открытого Багуа – также наводили на подобную мысль. А вот Пуаблий вовсю применил свои нерастраченные силы. Он загребал глубоко и мощно – каноэ даже стало заворачивать в сторону.

– Полегче, брат! – улыбнулся Валетей.

А потом полил дождь. Обидно было то, что путники сами обрекли себя на это. Синюшные тучи висели почти неподвижно, но они лежали прямо на их пути. Сразу стало зябко, Клавдею с Ноем пришлось постоянно вычерпывать воду.

– Ничего! – бодро воскликнул юный предводитель. – Зато на пресной воде сэкономим.

Лишь к самому вечеру непогода прекратилась, солнце начало проглядывать сквозь облака, что позволило выровнять курс. В это время младшие братья уже заменили Валетея и Опенью. Старший Протит то и дело вставал на носу, уподобившись Уальчалю в своем волнении. На закате и на рассвете лучше всего видно далекие земли.

Но не сегодня.

Горизонт был удручающе пустынен – Валетей не смог скрыть разочарования. Путники гребли до наступления полной темноты. Лишь, когда стало совершенно невозможно ориентироваться, путники уложили весла вдоль бортов.

– За ночь нас может сильно снести течением. – озабоченно прошептал Опенья.

– Попробуем якорь, – пожал плечами Протит. Его младшие братья достали с самого дна каноэ камень, обмотанный канатом. Уперевшись обеими ногами в борт, Пуаблий начал потихоньку спускать его вниз. Веревка была не менее семидесяти локтей в длину, но якорь так и не достиг дна.

– Ну ничего, – пожал плечами Опенья. – Даже так якорь будет немного сдерживать нас.

Мореходы начали укладываться на ночь. Они еще были мокрыми после дождя, поэтому плотно прижались друг к другу и укрылись накидками.

– Опенья, как ты думаешь, много ли мы проплыли за день? – толкнул юноша в бок старого ара.

– Неведомо, – полусонно ответил Опенья. – Я бы сказал, что миль шестьдесят. Но мы плыли против течения, так что на самом деле – гораздо меньше. А сейчас нас сносит обратно.

Ранним утром Валетей раскрыл глаза и тут же вскочил. Каноэ торчало из воды под углом, приподняв корму. Видимо, за ночь лодку снесло на достаточно мелкое место, и якорь зацепился за что-то на дне. Осторожно, стараясь не перевернуть каноэ, портойи попробовали вытянуть камень, но тот не поддавался. В конце концов им просто пришлось перерезать веревку.

– Ничего, – улыбнулся Валетей. – Зато за ночь нас мало отнесло назад.

– Но следующей ночью у нас не будет якоря, – проворчал Пуаблий.

– Кто знает, может быть, следующую ночь мы проведем уже на твердой земле! – нарочито бодро ответил предводитель. – А чтобы так и случилось, давайте-ка приналяжем на весла!

И они приналегли. С утра их тела закоченели, и работать было очень тяжело. Мальчишки снова оказались в первой паре, но они были совсем без сил. Пуаблий и Уальчаль сменили их еще до обеда. Только солнце хорошенечко всех прогрело, как задул сильный ветер. По счастью, он был попутным, и скорость каноэ немного выросла.

А потом случилось то, чего никто не ожидал. Клавдей, уже хорошенько отдохнувший на корме, решил порыбачить. Размотав несколько крючков на недлинной бечеве, он насадил на них маленькие кусочки вяленого мяса и закинул в воду.

– Это не побережье, – криво усмехнулся Пуаблий. – Так далеко в Багуа рыбы мало: дна нет, водорослей нет.

Но Клавдею повезло: уже через полхоры* на мясо нацелился выплывший из глубин угорь. Клавдия такая добыча не устроила – в угре мяса на одного не хватит. Юноша взял запасное весло и начал им тыкать по маленькому хищнику, чтобы отпугнуть его. Глупая рыба не пугалась, Клавдей вошел в такой азарт, что не заметил опасность справа. Черная огромная тень стремительно росла у другого борта. Она приближалась так быстро, словно каноэ стояло на одном месте. Уальчаль увидел ее первым и испуганно завопил. Вторым опасность почувствовал угорь и стремительной лентой умчался в сторону. А уже через мгновение огромный тибурон, проплыв под каноэ, заглотил сразу три крючка. Руку Клавдия, к которой была примотана снасть, дернуло с невероятной силой, но парень чудом остался в лодке, так как первой не выдержала бечева.

Тибурон же взбесился от боли, которую причинили ему костяные крючки, и аж подпрыгнул в воде. Валетей побледнел: морская тварь была вдвое больше каноэ. Таких огромных рыбин ему еще не доводилось видеть. По заостренной морде и усеянной зубами пасти Протит опознал в ней мако. Этот тибурон по кровожадности не уступал другим своим собратьям, но отличался примитивной упертостью. Почувствовав боль, мако развернулся и устремился прямо на одинокую лодочку. Всей своей массой он ударил под нос каноэ, которое подпрыгнуло на волне. По правому борту все смогли уцепиться за что-то, а вот Пуаблий пропустил момент удара, и его вместе с веслом выбросило в воду на три локтя.

– Лови! – заорал Валетей и кинул ему свой кусок бальсы, который по совету отца всегда держал под рукой. Однако его двоюродный брат проигнорировал спасительный дар. Он держался в воде вертикально и глядел во все стороны, пытаясь угадать, откуда атакует тибурон.

– Вон он! – заорал Опенья показывая пальцем вперед по курсу каноэ. Пуаблий резко развернулся. Голодный мако уже заходил на атаку, пасть его была распахнута, а многорядье зубов вылезло наружу. Портой ухитрился упереться руками на голову хищника сверху и пропустить его сбоку. Челюсти жадно клацали воздух, Пуаблий шипел от боли в ладонях, содранных в кровь. Пока мако не развернулся на второй заход, он начал судорожно грести к каноэ.

Спутники тянули к нему свои руки, так что никто не заметил второго тибурона, поменьше. Этот маленький прихвостень здоровенного мако, возможно, в другой ситуации и не стал бы нападать на человека. Но по воде уже начала растекаться кровь, и это свело рыбину с ума. Пуаблия уже начали вытягивать в лодку, когда тибурон вцепился ему в ногу. Портой заорал от боли. Валетей отпустил руку своего кузена, схватил единственное имевшееся в каноэ копье и с силой метнул его прямо в бок озверевшей рыбины. Малый тибурон извернулся от боли, выпустил добычу, и в тот же миг Пуаблия втянули на каноэ. Нога его ниже колена была прокушена основательно, местами лохмотьями свисала кожа. Ладони он сточил о грубую шкуру мако, и они серьезно кровоточили. Но сам чудом спасшийся портой истерично смеялся. Его слегка трясло, и он никак не мог остановить свой смех.