Василий Кленин – Холодина (страница 44)

Тут глаза его слегка затуманились.

– Конечно, самое потрясающее – это постижение Вселенной. Насколько она невероятна и неповторима. Практическая каждая крохотная звездная система – уникальна. А сколько всего есть в, казалось бы, пустоте…

– А что там есть? – хмыкнул я. – Пыль? Черные дыры?

– Ну… Например, другие разумы миров, – улыбнулся бородач.

Я невольно ахнул. Так их много! Шастают по вселенной, перфомансами занимаются. Круто, наверное…

– Это невероятно круто, – словно, подслушав меня, закатил глаза Разум. – Встретить иную Жизнь, себя осознавшую, обменяться опытом… Это невозможно передать словами.

– Как секс? – брякнул я ради шутки.

Мой собеседник фыркнул, одновременно показывая, что шутку понял, но и – что невысоко ее оценил. А потом добавил:

– А ведь лучше и не скажешь.

– Погоди. Ты реально можешь вот так по Вселенной летать? С какой-нибудь сверхсветовой скоростью?

– Не знаю, какая у меня скорость. Но перемещаться могу. Ты пойми, у меня не имеется физической привязки. Я не тело. И потому существую несколько иначе. У меня нет четких границ… меня. Всё, что я способен внятно осознать – там я и есть. Могу находиться в любой точке практически одновременно. Условно говоря, дотянуться до ближайшей звезды для меня – как тебе руку протянуть.

Я невольно ахнул. Это точно бог какой-то… Если всё так, как он говорит.

– Но Вселенная всё равно невероятно огромна даже для таких, как я. Приходится… путешествовать. Не знаю, с какой скоростью. Я не отслеживаю время. Для меня время не особо-то и существует. Вернее, я наблюдаю, как меняется физический мир – и так осознаю время. А мне самому время не нужно. Я ведь не иду куда-то. Я просто иду.

– Нда… – лениво протянул я, откидываясь на стенку. Охреневание от происходящего уже улеглось. Я расслабился и даже стал получать некоторое удовольствие от этих упражнения для разума. Они меня… подуспокоили, что ли. Но всему нужна мера.

– Нда… – протянул я. – Всё это, конечно, очень красиво и складно, товарищ Разум… Только я за последние дни уже столько разных баек наслушался. Одна другой краше. И твоя – пусть и самая невероятная, только что это меняет? Вполне может статься, что за стенкой сидит какой-нибудь очередной Колян и эту лабуду мне в голову транслирует.

– Обидно, конечно, – бородач улыбнулся так, что стало ясно: ни капельки ему не обидно. – Это что же тебе такое рассказали… до меня.

– Ну, рассказали вот, как мир расклеился… – начал было я, но Разум остановил меня жестом.

– Не говори! Просто думай – так быстрее и точнее будет.

И я подумал. Вспомнил, как Ритка живописала мне историю про Землю-1 и Землю-2. И впрямь вышло быстрее. Потому что уже через две минуты бородач с хрюканьем сполз вниз по стенке.

– Какая ерунда! Ох, Марго… Сдается мне, это какая-то компиляция вашей низкопробной фантастики. Ты был прав, в своих опасениях, мой друг. У Рыжика просто была цель выманить тебя к своим на стадион. Эта версия не имеет ничего общего с реальностью. Нет никакого расслоения миров. Земля была одна, одной и осталось. А все люди просто исчезли. Все – никаких трех тысяч нет. И, разумеется, ни РФ, ни какое иное государство здесь никого не спасает. Ибо спасать некому и некого.

– Как некого?! Как все исчезли?! А я!

Глава 26. Слова – Слышащий – Ху-ху не хо-хо

– Ты… – Разум сделал крайне многозначительную паузу. – Ты, мой друг, прореха в мироздании. Которую удалось скрыть от них… Правда, ненадолго. Кажется, ты их сам как-то притянул, но… Но всё же мы говорим с тобой – и это удивительно!..

– Хватит говорить со мной загадками! – зарычал я в неподдельном гневе. – Вы все просто задолбали меня со своими недомолвками! Что за «их»?! Какая, нахрен, прореха?! Что тебе там удивительно?!

Бородач протянул ко мне ладони. Мол, сдаюсь-сдаюсь.

– Я всё расскажу тебе. От начала и до конца. Думаю, после этого у тебя не возникнет никаких сомнений в том, что я не Колян какой-нибудь. А в твоем разуме, наконец, сложится полная картина происходящего. Все-таки отчасти в этом виноват я.

– Ты? – я выпучил глаза, но Разум приложил палец к губам, прикрыв глаза; и у меня не было сил сопротивляться его мягкому повелению.

– Когда, во время странствий, я внезапно наткнулся на планету Человечества – радости моей не было предела, – размеренно начал он. – Чудесное совпадение: найти в бескрайних просторах планету с ноосферой! Уже явной, заметной, но еще не осознавшей себя, еще не отделившейся толком от материального мира. Нет, ты не можешь себе представить, какая это находка! Сколько возможностей для изучения, исследования. Может… да, у меня были нескромные мысли… Может быть, даже слегка повлиять на ее развитие.

Легкая паволока затуманила глаза мужчины.

– Высшую форму разумных существ обнаружить удалось достаточно легко. Человечество. Оно расплодилось практически по всей поверхности планеты, уже было заметно, что этот вид избрал технологический путь развития… Но все мои попытки наладить связь с людьми были обречены на полный провал…

– Потому что мы маленькие тупые муравьи? – вновь не удержался я от порции желчи. Ну, а на кого мне еще излить накопившийся запас?

Бородач остановился и укоризненно на меня посмотрел.

– Разумеется, это непросто: огромному разуму вычленить отдельную индивидуальную личность. Но для меня нет проблем существования в макро- и микромире. Общаюсь же я сейчас с тобой?

– И верно, – этот факт я не мог отрицать.

– Главная проблема, которая встала между мной и Человечеством – это слова.

– Язык сложный?

– Язык – лишь частная форма этого явления. Я говорю о словах, как о единице мышления.

– А чем это плохи слова? И разве вообще можно мыслить без них?

– Вот! – бородач даже обрадовался моим вопросам. – Вот она проблема! Вы даже не можете себе представить иное общение! Именно из-за слов. А оно, конечно, возможно. Даже на вашей планете коллективные насекомые изобрели иные формы общения и достаточно сложные. Некоторые примитивные животные общаются с помощью цвета. Да и у вас, людей, еще полностью не уничтожено общение с помощью запахов, визуальных изображений.

– Но это же неполноценное общение! – разозлился я. – Только с помощью слов можно передать самую сложную информацию.

– Не только. Просто вы, люди, открыли идею слова, и сделали на это главную и единственную ставку. Теперь-то я разобрался в вопросе и понимаю, что поначалу слово вам очень помогло. Вы развили звуковой аппарат, раздробили смыслы на мельчайшие единицы – и, хоть, это дало вам определенные возможности, но завело в тупик…

– Так ведь все животные тоже звуками общаются! – я уже был полон возмущения и боролся за слова, словно, они мне мать родная. – Ну… почти все.

– Ты путаешь, – покачал головой Разум. – Звуковые сигналы ваших зверей – это не слова. Каждый крик, писк, вой – это целая мысль. Емкая, многооттеночная. Вот! Вы потеряли емкость в мышлении.

– Не понимаю.

– Это я тебе легко объясню. Уже научился, – мой собеседник аж руки потер от удовольствия. – Вот скажи: когда ты думаешь о себе, как ты себя обозначаешь в своих мыслях?

Что за дурацкий вопрос! Я усмехнулся, открыл уже рот – и завис.

– Вот именно! – обрадовался бородач. – Никто даже не задумывается об этом. Пока вдруг не озадачится этим вопросом. Потому что ты не думаешь про себя «Я» или «Сава». В твоей голове есть образ. Частично визуальный, частично просто смысловой. Он очень емкий, в нем много смыслов, но он короткий – как вспышка в голове. И, разумеется, слово «Я» – ничего этого не сможет объяснить. Твое личное опознавательное имя – не намного больше. Хоть, краткое, хоть полное.

Невольно я был вынужден признать правоту Разума. Мысль, не облеченная в слова, намного ёмче и стремительнее. Нет, не намного – на порядки и порядки! Это даже измерить трудно.

– У вас сохранились еще ряд таких глубоких мыслеобразов. Может быть, даже сотни. Но из-за слов их осталось совсем немного. И самое печальное – они замкнуты внутри ваших изолированных разумов, и вы не можете их передавать друг другу.

– Да как их передавать их? Телепатией какой-нибудь? Разве это возможно…

– Возможно многое. Но вы сами отказались искать эти пути. Слова – сначала устные, а потом и письменные – показались вам исчерпывающим способом для общения. Вы удивительно развили его – я ни о чем подобном раньше даже не слышал. Но в итоге Человечество само оказалось в плену своего гениального открытия. Потому что слово – значит только то, что оно значит. Раньше оно было проекцией мыслеобраза. Но все «лишнее» со временем отсеялось. Каждый разум воспринимал только часть передаваемого смысла. Каждый – разную часть. По итогу в слове остался лишь тот смысл, который усвоили все разумы. То есть, наименьший. Слов становилось всё больше, а смысла – наоборот. Вам приходится создавать громоздкие конструкции из сотен и тысяч слов, чтобы передать мыслеобраз. Даже особое извращенное искусство у вас появилось: кто лучше и изящнее соберет такую невыносимо сложную конструкцию. Литература называется.

– Как же, слышал… – задумчиво промямлил я.

– В какой-то момент началось обратное движение: вы начали мыслить словами. Не до конца, конечно. Но большей частью. И это сковало ваш разум. Первое, что учатся делать ваши детеныши – ходить и говорить. Вы, как будто оковы на них надеваете. Знаешь, на что это похоже? Если взять молодой росток дерева, и вокруг него сколотить из досок опалубку. Ствол станет квадратного сечения, такие же будут ветки. И прямые, как бруски. Дерево будет расти, заполнять своей плотью эту опалубку. Но за ее пределы не выйдет. Большим, чем этот каркас, оно уже не станет. И все деревья вырастут примерно одинаковыми. И одинаково недоразвитыми.