Василий Кленин – Холодина (страница 36)

Вот она на меня и смотрела.

– Всё? Очнулся, наконец? – кисло ухмыльнулась Заведующая. – Слышишь меня? Понимаешь?

Я молча кивнул.

– Вопросов у меня к тебе немного. Но лучше тебе ответить сразу и без мучений. Кто ты такой? Почему ты здесь? Как смог остаться? Для чего?

Для чего? Что она имеет в виду?

Мое смятение тетка приняла за нежелание говорить и нахмурилась пуще обычного.

– Я – Савелий Керес, – поспешно заговорил я. – Местный, из этого города. Честно, у меня и прописка в паспорте есть; он дома валяется… ну, в том доме, где вы Марго нашли.

Я действительно долгое время возил с собой паспорт. Привычка сильнее логики. Во время бегства за город, конечно, бросил – нафига он тут нужен мне? А оказывается…

– Можете поехать туда, проверить. Я опишу, где он лежит… или сам покажу. Я точно не американский шпион! – последнее сказал с шутейными интонациями… однако, ответная реакция оказалась неожиданной.

– Чего? – нахмурилась сильнее прежнего Заведующая. – Какой еще шпион? Не юродствуй, просто скажи: как ты умудрился здесь остаться? Для чего?

– Не понимаю… – я и впрямь растерялся. – Просто остался. Я не знаю причины. Таких же, как я, много!

Допросчица аж вперед подалась.

– Таких, как ты… А откуда тебе известно, что много?

– Так Марго и рассказала! – я уже чуял, что версия моей ведьмы имела мало общего с реальностью, известной этой тетке, но теперь уже косил под дурачка. – Мир расклеился, три тысячи здесь остались… теперь вот нас ищут, чтобы спасти.

Не выдержал в конце, последнюю фразу произнес с явным сарказмом. Мол, хреновые из вас спасители. И на Заведующую от этого прям какая-то чернота накатила.

– Очень смешно. Давай я дам тебе еще один шанс, Савелий Керес. Как ты ухитрился остаться здесь? С какой целью? И лучше тебе говорить, а то всякое может случиться.

От тетки, явно не носившей ничего тяжелее продуктовой сумки, угрозы смотрелись смешно. И я по-прежнему не выкупал: чего она от меня хочет?

– Да, я понятия не имею, о чем ты меня спрашиваешь! – вспылил, пряча страх за злобой. – С какой еще целью? Проснулся 1 января – никого нет. Весь город пустой. Выживал, как мог. Вы – первые люди, с которыми я столкнулся.

Замолчал. Внезапно, пока я отвечал моей «домомучительнице», у меня вдруг разнылись зубы. А я, знаете ли, с детства терпеть не могу зубную боль! Самое страшное, что может быть в жизни. Я – тот самый единственный ребенок в классе – который не боялся стоматологов. Пусть пилят, сверлят – лишь бы зубы не болели! И всю Холодину, как я не мерз, не было со мной этой фигни. А тут – вся левая сторона, как заныла. Говорить не хотелось.

– Чего так скривился, Савелий Кесер? – с легким осуждением спросила тетка. – Плохо говорить неправду бедной женщине?

Зубы так ныли, что хотелось руками вырвать их из челюсти. А еще хотелось наорать на эту долбанную суку! Чего она от меня хочет?!

– Я всю правду сказал (шмара ты драная)… Вообще, не понимаю, чего ты от меня хочешь (тварь). А вы сами кто такие, вообще? Так понимаю, то, что мне ваша Марго рассказала – фуфло полное?

– Мы? – Заведующая медленно прошагала мимо меня. – Мы – люди, вол власти которых находится твоя жизнь. И ничто не мешает нам тебя ее лишить. Это единственное, что тебе сейчас важно знать.

Киношная речь «доктора Зло» так не шла этой тетке. Но я всё равно испугался. Даже зубовное нытьё ушло куда-то на задний план.

– Да я бы всё рассказал, – совершенно искренне признался Заведующей. – Но вообще не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь.

– Очень плохо, Савелий Кесер… – «домомучительница» замерла на развороте.

Возможно, меня ждала новая порция штампованных злодейских угроз, но тут дверь модуля с чмоканьем распахнулась, и в проем, не спросясь, шагнул Красномордый. Смешливыми глазами он глянул на меня так, что я сразу понял: это не голем-робот, а тот самый, что вырубил меня. Может, от его кастета так зубы и разнылись?

– Ну, чо, товарищ майор? – глумливо начал он. – Как орешек колется.

Заведующая дернула уголком рта.

– Клоун, – почти прошипела она. – Да, молчит. Да, как ты и сказал. Доволен?

– Да, не парься ты с ущербным. Сразу же сказал: давай отвезу к Коляну! Он сразу всё выяснит.

– Я и сама могу.

Красномордный закатил свои мелкие кабаньи глаза.

– Вот вы всю жизнь такие – не надоело? Сейчас-то,**ять, чего делить?

– Не твоего ума дело.

– Моего ума дело – его домой доставить, – Красномордый сунул руки в карманы с видом «выкусила?».

Тетка и впрямь слегка растерялась.

– Ну, давай утром?

– Как скажешь, – Красномордый всем видом показывал, что его дело маленькое, конечно, но все вы кругом дебилы. Я тоже, кстати. Во время этого странного диалога мужик периодически на меня косился.

– Дай пока мне парочку своих.

– Ёманаааа! – протянул Красномордый. – Ты до такого скатилась?

– А что? – зло и с вызовом ответила Заведующая.

– Да я-то ничо, – зло сплюнул на пол ее собеседник. – **ли мне-то. Как скажешь... товарищ майор.

Снова посмотрел на меня и спохватился.

– Только я ребят перепаролил. Этот шустрила, как-то старый узнал.

– Рыжика дело? – фыркнула Заведующая.

– Вряд ли. Рыжик, конечно, всякое может отчебучить… Да не, мозг в башке есть же.

Тетка фыркнул еще громче и демонстративнее.

– Мозги? Откуда бы!

– Тебе, **ть, виднее, конечно, – хохотнул Красномордый, непонятно почему смутив собеседницу.

– Хорош ржать. Давай пароль уже.

– Прям при нем?

Заведующая снова смутилась и кинула на Красномордого короткий ненавистный взгляд.

– Ладно, пошли выйдем.

Тот кивнул, еще раз посмотрел на меня.

– Сказал бы ты ей уже всё, братан. За***шься кровушкой харкать.

И вышел. А я похолодел от дурного предчувствия.

«Что сказать?! Вы скажите мне – я всё скажу! Во всем признаюсь!».

А потом пришли големы, и случилось то, во что я не мог поверить: меня начали пытать… И рассказывать об этом у меня никогда в жизни желания не появится…

… – Утро. Подъем. – не приказал, а проинформировал меня голем-робот. Может быть, тот самый, что вчера тыкал мне в грудь работающим паяльником, а может – другой. Мне было плевать. Ему, впрочем, тоже. Главное: я должен подняться и идти за ним. Тогда задача будет выполнена.

Вставать не хотелось. Вообще не хотелось шевелиться, так как от любого движения в порезах, в ожогах, в синяках вспыхивала волна новой боли. Хоть, зубы не болят – но это мало утешает. Эта жирная тварь с помощью подручных пытала меня часов десять… Меньше, конечно. Но мне казалось именно так. Она задавала свои тупые вопросы, на которые я просто не знал, что ответить.

Я валялся в ее ногах (фигурально, так-то я был прикован), клялся, божился, что ничего не знаю, умолял меня пощадить, изредка просил просто добить (да, была и такая слабость). По итогам «свидания» мы оба оказались полностью разочарованы друг другом. Меня наскоро помазали каким-то лечебным гелем и зашвырнули в едва отапливаемую комнатушку. Связанным.

Красномордый голем распутал мои ноги и приказал следовать за ним. На улице совсем распогодилось: стояла редкостная теплынь, может быть, целый ноль градусов. Солнце аж сетчатку выжигало. Как бы я радовался этому в другой ситуации… Но сейчас мне было плевать. Плевать от боли во всём теле, плевать от страшного и неопределенного будущего.

«А жил бы тихой мышью – и всё у тебя было хорошо» – гордо, отвернувшись к небесам, объявил рационализм.

Он прав, что тут скажешь…