Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 173)

— Что ж, значит, нам пора как следует отдохнуть… — заявил я и ласково погладил девчонку по плечу: — Зря расстраиваешься: ты научилась правильно «ходить», продержалась без малого пять часов в очень непростом режиме и не сделала ни одной сколь-либо серьезной ошибки. А мы, между нами говоря, рассчитывали на худшее. Так что гордимся твоей упертостью и нисколько не жалеем, что поддались твоему обаянию.

— Да, я редкая обаяшка! — вымученно улыбнулась она и спросила, где и как мы будем отдыхать.

— Отдыхать будем добросовестно! — твердо пообещал я, не увидел в ее взгляде ни предвкушения, ни радости и «весело» добавил: — По возможности, под какой-нибудь елью. А на поиски этой зеленой красавицы попрыгаем после того, как ты хоть чуть-чуть оклемаешься…

…Старый густой ельник искали в разы дольше, чем хотелось бы.

Но, в конечном итоге, нашли.

К этому моменту мелкая пользовалась связкой из шара льда и наледи на одной силе воли, толком не соображала и, как выяснилось после того, как мы докопались до естественной палатки и попадали на толстый ковер из хвои, в какой-то момент перестала поддерживать жар, чтобы не «потерять» более важные умения. Вот и замерзла, как цуцик.

Согревалась в объятиях моей благоверной, привыкшей к гораздо более экстремальным рейдам. Естественно, «скинув» все ненужные навыки и заново раскочегарив этот. Первые минут пятнадцать молчала и, по моим ощущениям, никак не могла поверить, что мы, наконец, остановились. Потом потихоньку расслабилась. А когда я предложил перекусить, не на шутку расстроилась, ибо прибалдела и не хотела выбираться из таких уютных объятий. Впрочем, свою порцию умяла довольно быстро и целиком, тяпнула полкружечки горячего чая из моего термоса и… захотела поговорить:

— Скинула сумеречное зрение, чтобы побыстрее восстановиться, не вижу ровным счетом ничего и чувствую себя комфортнее некуда. Хотя разумом и понимаю, что тут, в Пятне, расслабляться — последнее дело. Но с вами хорошо даже тут. Кстати, мы ведь сейчас в ареале обитания «шестерок», верно?

— Угу… — хором ответили мы.

— Я так глубоко еще не заходила: наша тренировочная заимка находится в «семерке», и папа гонял меня только вокруг нее. А самостоятельно рубиться со зверьем позволял на полдороги к Большому Миру, в «восьмерке».

Тут подала голос Оля и призналась, что до сих пор не понимает, как он ее отпустил.

Света грустно улыбнулась:

— Видит, что в моем нынешнем отношении к нему стало намного больше разума и что любовь к нему перестала быть слепой, вот и боится окончательно оттолкнуть. Соответственно, идет навстречу даже там, где очень не хочется. А я пользуюсь. Вернее, воспользовалась. Один-единственный раз — сказала, что я больше не могу позволить себе быть слабой, а вам доверяю как самой себе. Отец знает меня, как облупленную, поэтому сообразил, что использованная фраза «не моя», с легкостью представил «мой» вариант — «Они не дадут меня в обиду…» — и понял, что я не захотела наталкивать его на мысль: «В отличие от тебя…» Так что попросил слушаться Игната и посоветовал не «прятать» умения. Чтобы вы с первых мгновений рейда рассчитывали на мои реальные возможности…

— Толковый совет… — отметил я.

— Папа вообще не дурак… — буркнула она и горько усмехнулась: — Жаль, что уже не кажется самым-самым…

Позволять ей расклеиваться мы не собирались. Поэтому моя жена снова вытребовала Свету к себе и заключила в объятия, а я задал вопрос «не в тему», но «важный»:

— Кстати, солнце, давно хотел спросить: какого ранга была Искра твоей пелены теневика и с какого зверя ее добыли?

— Пятого. Кажется, с рыси. А что?

— По нашим меркам, слабенькая. И с нее нельзя пробудить очень нужное умение Молнии. А оно упрощает выживание. Но это исправимо…

— Ты собираешься вложиться в меня снова? — нахмурилась девчонка.

— Дорогой, кажется, чья-то попа соскучилась по твоей правой ладони! — еле слышно хохотнула Оля.

В этот раз Уфимцева шутку не поддержала:

— Ребят, я вам бесконечно благодарна за все, что вы для меня делаете, но в то же самое время не нахожу себе места из-за того, что…

— С нашей колокольни все выглядит иначе… — без тени улыбки заявил я, не став дослушивать этот «аргумент». — Ты делаешь все, что можешь. Без каких-либо исключений. К примеру, помогла Тане, хотя знала, что меня с нею почти ничего не связывает. А еще хранишь наши наработки, как зеницу ока, тренируешься, как проклятая, тем самым, вкладываясь в усиление команды, и, что самое главное, любишь. То есть, живешь НАМИ не из-за корысти, а по велению души.

— А она у тебя большая и теплая. Вот мы и пригрелись… — добавила жена и легонечко щелкнула страдалицу по кончику носа.

Та немного посопела и сломалась — вытаращила глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы, и выдохнула одно-единственное слово:

— Спасибо…

— Пожалуйста… — хором пожелали мы, и я продолжил развивать начатую тему: — Так вот, мы постараемся добыть тебе «правильную» Искру, которая и приподнимет потолок развития пелены теневика, и подарит как минимум одно новое умение. А твоя задача номер один — как следует грузить свою энергетику с первого и до последнего дня этого рейда: судя по последнему тестированию наших энергетических систем, вы с Олей уже совсем недалеко от перехода в шестой ранг, и я рассчитываю, что вы вернетесь в Большой Мир Витязями.

Она пообещала постараться и спросила, как далеко до следующего перехода мне. В том, что она умеет хранить тайны, я знал из «разведданных» Дайны, поэтому не стал наводить тень на плетень:

— По моим расчетам, все те же семь-восемь суток активных тренировок под магофоном «шестерки». Но я даже близко не представляю, как на моем развитии скажется первый этап направленного метаморфизма, то есть, базовое укрепление костей. Если ускорит или, хотя бы, не очень замедлит, то прорвусь в Рынды в этом рейде. Если перегрузит энергетику — в следующем. К слову, будь ты чуть поближе к переходу — дали бы эту «базу» и тебе. А пока сделали ставку на новый уровень развития ядра — после его трансформации вы с Олей станете значительно сильнее, а значит, нам будет проще выживать.

— Я тоже так считаю… — кивнула Света и поделилась очень интересной информацией: — Кстати, метаморфизм — классная штука. Особенно в связке с регенерацией. Так что абсолютное большинство высокоранговых Одаренных вкладываются в его развитие с невероятным энтузиазмом, надеясь дорасти до ранга Богатырь, раздобыть Искры лепки и регенерации второго ранга, развить до насыщения или, как вариант, пробить потолок развития «троек» и вернуть себе молодость. Но получается у единиц. К примеру, Ксения Станиславовна, по слухам, взяла третий ранг еще в конце прошлого века, соответственно, года три-четыре тому назад должна была подняться на второй, однако, по каким-то причинам, все еще не Богатырь и потихоньку сдает. Хотя профильных знаний и умений у нее хоть отбавляй, практики, естественно, тоже, а возраст только усиливает желание дорваться до возможности воспользоваться последним шансом продлить жизнь.

«Но магофон тренировочной заимки рода покойного мужа ее толком не цепляет… — мысленно продолжил я. — А заимка Вронских уже шесть с лишним лет как недоступна. Да и добираться до нее в таком возрасте — задача не из легких…»

— В общем, наша, дворянская скорость развития Дара, при которой более-менее серьезный ранг получается лет в сорок-сорок пять, меня не устраивает — я хочу стать Богатырем годам к тридцати. И…

— Прости за то, что перебиваю, но к нам, кажется, приближается какой-то зверь. Или звери… — тихонько прошептал я, заметив на самой границе зоны досягаемости прозрения не особо яркие, но хорошо знакомые энергетические структуры «санитаров леса». — Поэтому выбираемся наружу, отходим от этого места метров на пятьсот НАЛЕГКЕ и проводим первое занятие по убиению охамевшей живности…

Глава 24

15 марта 2513 по ЕГК.

…Второе утро на заимке Вронских началось со сладострастного стона Светы. Не последуй за ним ехидный смешок моей супруги, понапридумывал бы всякого-разного. А так открыл глаза, приподнялся на локте, не сразу, но разобрался в сути происходящего и заржал: мелкая, наконец, сформировала «продвинутый вариант» защитного покрова и, сияя от счастья, поглаживала почти невидимое марево то на собственной руке, то на груди, то на животе. И плевать хотела на то, что спальник расстегнут до пупа, бюст не прикрыт даже обычной маечкой, а любой из нас активирует сумеречное зрение рефлекторно.

Согласно пословице «Умная мысля приходит опосля» мысль о том, что эмоции стоило бы держать при себе, посетила меня поздновато. И я, решив не делать вид, что не заметил прелестей Уфимцевой, сделал ей комплимент:

— Не обижайся, солнце: нас развеселило выражение твоего лица. А на втором, главном слое сознания, мы плавимся от гордости. Ведь ты справилась с чрезвычайно сложной задачей существенно быстрее, чем ожидалось, и стала намного живучее!

— Мне не с чего обижаться… — радостно улыбнулась порозовевшая, но не задергавшаяся девчонка. — Ваш смех теплый, а в глазах искренняя радость. Так что я счастлива. И до безумия благодарна вам за то, что вы вкладываете в меня столько души!

— Вкладываться в тебя очень приятно… — без тени улыбки заявила Ольга и развела руки. Как и следовало ожидать, мелкая радостно воспользовалась предоставленным шансом «на спасение», в мгновение ока переместилась со «своего» стола на наше ложе из двух лавок и спряталась в объятиях. Правда, при этом выставила «на всеобщее обозрение» попку, упакованную в простые белые трусики, но это было меньшим из двух зол.