Василий Горъ – Щегол 1-11 (страница 175)

Их вера в меня согрела душу, но голову не отключила — я поправил лямки рюкзака-однодневки, накинул «баффы», спрятался под невидимостью, еще раз огляделся прозрением, выскользнул наружу и помчался к дальнему «складу». На половине дороги остановился, переместил кобуру с игольником на бедро и восстанавливал навык скоростного выхватывания ствола до тех пор, пока не решил, что не затуплю.

Добравшись до ямы с пятью «приманками», вытащил их из-под снега, разложил в одну линию и «пробежался». К точке, из которой мое прозрение доставало до одного из двух оврагов со змеями. Убедившись, что все четыре твари на месте и «правильного» диаметра, вернулся обратно, в темпе вывалил угощение из термопакетов, достал из рюкзака пластиковую бутылку с кровью и «нарисовал» ею дорожку длиной под сотню метров. Остатки метнул на ближний склон оврага и слегка расстроился, увидев, что зашевелилось только два энергетических силуэта из четырех. Потом догадался сравнить яркость свечения «шустриков» и «ленивцев», пришел к выводу, что две змеюки в спячке, вытащил из рюкзака чисто механический манок, сварганенный Дайной аккурат на такой случай. Пружину завел десятком поворотов специального ключа, нажал на нужный выступ, услышал треск стекла и метнул правильно вибрирующую, греющуюся и пахнущую приблуду вдогонку за емкостью.

Этот будильник сработал именно так, как планировалось, и я, потянув за шнур, ушел в серию коротеньких рывков. Торопиться — не торопился, чтобы «ленивцы», не дай бог, не отстали. И выдержал темп, то есть, помог тварям найти еще теплые трупы. Манок, естественно, был сразу же забыт, и змеюки разделили обязанности: обе «двоечки» и «троечка» приступили к трапезе, а «четверка» уползла в дозор по все расширяющейся спирали.

Пока старшие натягивались на тушки, успела удалиться метров на семьдесят с гаком. И, не обнаружив ни одного подозрительного следа, вернулась обратно. Следующие минуты три-четыре воевала с инстинктами и… к моей безумной радости, с треском проиграла эту войну. Поэтому выбрала самую крупную волчью тушу из двух оставшихся, разинула пасть и с огромным трудом заглотила голову.

Увы, именно в этот момент самое шустрое пресмыкающееся закончило на редкость несимпатичный процесс и решило уползти в логово. Давать ей такую возможность я не собирался, так как понимал, что бой в том овраге наверняка переполошит обитателей соседнего. Вот и атаковал. По прежней схеме. То есть, раскидал сферы умиротворения. Змеюкам резко поплохело, и они принялись лупить Молниями по несчастному манку, намеренно забытому на противоположной стороне поляны.

Лучшей возможности проверить «тюнинговые» иглы я а принципе не представлял, поэтому плавно вытянул «Вепрь» из кобуры и открыл огонь по «четверочке». Целясь в основание черепа, чтобы ненароком не повредить энергетический узел в его лобной части.

Стрелял быстро, под просветлением, поэтому три первые иглы легли в одну и ту же точку. Потом гадина начала дергаться, но туша волка, торчащая из пасти, мешала активному маневрированию, поэтому я продолжил стрельбу. И не обломался — вундерваффе главного изобретателя семьи продавило марево четвертого ранга всего с шести попаданий, а седьмая игла вдребезги разнесла позвоночник и поставила точку в бренном существовании этой конкретной твари!

«Миленько, однако!» — довольно подумал я, перенес огонь на «троечку» и потратил на ее убиение не восемь, не десять и даже не двенадцать, а целых шестнадцать игл. И это при том, что ни разу не промахнулся! Потом грохнул первую «двоечку» и расстроился еще сильнее: для того, чтобы пробить марево этой твари, потребовалось тридцать три точных попадания!!! Само собой, это не помешало убить четвертую, но математика прилично напрягла. Почему? Да потому, что на эту партию пресмыкающихся я засадил девяносто три иглы из магазина, вмещающего сто, во втором овраге меня дожидались три «троечки» и две «двоечки», на которых, при самых скромных подсчетах, должно было уйти сто шестнадцать, а в наличии было только сто семь!

«Ладно, хрен с ним… — подумал я, выпрыгивая из-за дерева, за которым прятался весь бой, и вытаскивая из ножен „разделочный“ нож Уфимцевых. — „Вепрем“ положу только „двоечек“. И подожду, пока „троечки“ задохнутся. А оставшиеся иглы сохраню на всякий случай…»

Глава 25

22 марта 2513 по ЕГК.

…Переход моей супруги в шестой ранг заставил изрядно поволноваться: если трансформация энергетики Уфимцевой длилась чуть больше трех часов и сопровождалась легким ознобом, слабеньким головокружением, и не особо сильной тянущей болью в магистральных каналах, то Олю плющило с десяти вечера до четверти шестого утра и как бы не в два раза жестче. Слава богу, все обошлось — уже минут через восемь-десять после исчезновения сумасшедшего тремора верхних конечностей и дичайшей тошноты энергетическая система новоявленного Витязя засияла заметно более ярким «светом», ближе к шести утра пропала синюшность губ, а на щечках заиграл здоровый румянец, а в пять минут седьмого моя радость выбралась из спальника, встала в центре комнаты, потянулась и заявила, что хочет помыться и сожрать слона!

Я подхватил ее на руки и закружил по крошечному помещению, а Света поймала нас на переходе между пируэтами, придержала, чмокнула Олю куда-то в область левого уха и переключилась в режим хозяйки. Со слонами у нас было неважно, зато в загашниках хватало свежего мяса и круп. Вот мелкая и засуетилась — за то время, пока я помогал жене смывать высохший пот и слизь, выступившую на коже, раскочегарила печку, сварила рис, пожарила свиную печень и навела нам по порции «коктейлей».

Потом ухаживала. За обоими. Сияя намного ярче, чем после того, как прорвалась сама. А после того, как все съестное было уничтожено, а во взгляде моей красавицы появилась осмысленность, задала Самый Главный Вопрос:

— Ну, и как ощущения⁈

Что самое забавное, Ольга слово в слово повторила ее ответ. Причем не ерничая:

— Охренеть — я чувствую себя богиней!!!

— Значит, вот-вот накроет… — предсказал я и не ошибся: буквально через пару минут супруга начала клевать носом и отключилась чуть ли не раньше, чем я уложил ее на наши лавки и накрыл спальником.

— Умоталась… — сочувствующе вздохнула Света, перевела взгляд на меня и добавила в голос требовательности: — Теперь твоя очередь!

Я пожал плечами:

— Вчера днем стрелка на определителе ранга замерла точно на границе между светло-синим и темно-зеленым секторами. Значит, по логике, я могу прорваться в любой момент.

— Упираться будешь?

— В смысле, сейчас?

— Ага.

— Да, потренируюсь часа три-четыре, а потом надо будет ложиться спать. Чтобы как следует выспаться перед обратной дорогой.

— Тогда, может, потренируемся снаружи, прямо возле бани? А то оплеуху, пресс и подпорку я более-менее раскачала, а разряд и туман все еще никакие, хотя с момента их обретения прошло уже шесть дней. Опять же, Оля дрыхнет, тебе все равно, где нагружать ядро, а все зверье в радиусе километров десяти мы благополучно истребили…

Поохотились мы действительно на славу: после того, как я грохнул всех змей-теневиков, мы всей командой еще сутки с лишним уничтожали все, что прибегало, приползало и прилетало к их тушкам. А следующие четверо суток носились по всей округе без блокировки запахов и невидимости, кошмарили все, что попадалось на пути и помогали Уфимцевой развивать новообретенные навыки в реальных боях. В общем, упираться, к примеру, из-за беспокойства на нее или за сладко спящую супругу не было никакого смысла, и я коротко кивнул:

— Не проблема. Одеваемся — и вперед.

— Ура!!! — еле слышно «заорала» Света и превратилась в маленький, но очень шустрый ураганчик.

Я тоже зашевелился, быстренько собрался, активировал жар, огляделся прозрением, первым вышел на крыльцо и с наслаждением вдохнул чистый морозный воздух.

— Градусов пять-шесть мороза? — спросила Уфимцева, нарисовавшись возле меня, дождалась подтверждающего кивка и довольно улыбнулась: — Если такая погода продержится еще хотя бы сутки, то к месту подбора мы допрыгаем задолго до прибытия «Бродяги».

— Расслабимся. В каком-нибудь мягком уютном сугробе… — усмехнулся я и вывесил на одиннадцати часах шар льда.

За мелкой не заржавело — как только сфера из ледяных игл полностью сформировалась, ее смело в сторону пока еще слабой, но точно направленной оплеухой. Та же участь постигла и две следующие. А потом девчонка стала разнообразить используемые навыки: «фиксировала» шары прессом, прятала в туман, приподнимала подпорками и разносила разрядами. Эдак минут через десять усложнила тренировку, добавив к этим атакам перемещения рывками, еще через четверть часа стала шарашить по «мишеням» в падениях, после выхода из кувырков и так далее. А я издевался над собой совсем в другом ключе — параллельно вывешиванию шаров льда с закрытыми глазами держал окрестности прозрением, восполнял резерв, вслушивался в то, что ощущал благодаря чуйке, и старался «привязать» особенности ее «поведения» к тому, что творила Уфимцева, пытался укреплять «мишени» наледью, приподнимал себя подпоркой и периодически обновлял «баффы». Чтобы загрузить себя еще сильнее.

Результат не заставил себя ждать: часа через два такого мазохизма меня, наконец, накрыло долгожданным чувством переполнения ядра, и я на какое-то время выпал из реальности, сфокусировавшись на наблюдении за новой мини-мутацией энергетической системы. Да, каждые минуты полторы-две вываливался из этого состояния, чтобы «оглядеться», но успел увидеть в разы больше интересного, чем в момент трансформации. Поэтому сразу после того, как процесс завершился, расплылся в довольной улыбке и… чудом не воткнул левый прямой, усиленный электрошоком, в подбородок Уфимцевой, радостно бросившейся мне на шею на выходе из рывка!