Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 7)
Прихрамывая (впрочем, с каждым пройденным метром сила в мышцы понемногу возвращалась), Макс двинулся в обход пирамиды. Рыжий трусил чуть впереди, обнюхивая плиты как специально обученный свин в поисках трюфелей. Пирамида была построена уступами, и поэтому больше напоминала сооружения индейцев майя, а не египтян. Каждая сторона протянулась метров на сто – сто двадцать. Благодаря каменным отмосткам, пирамида не потонула в зелени. Сколько сотен (а может, и тысяч) лет миновало с момента, когда в фундамент был заложен первый блок, а джунгли по-прежнему держались на почтительном расстоянии от древнего здания. Макс обошел пирамиду и замер.
Его взору открылось грандиозное зрелище – десятки гигантских построек, вздымавшихся из океана буйной растительности, подобно угловатым рифам. До некоторых были часы пути, и они терялись в дымке влажных испарений, что висела над джунглями, подобно туману. Другие располагались совсем рядом. Среди сооружений с плоскими крышами и приземистых башен выделялась титаническая пирамида. Рядом с ней даже знаменитая усыпальница Хеопса показалась бы примером скромности и аскетизма. Пирамиду венчала скульптура, сделанная из металла, похожего на медь. Вот только медь давно бы покрылась зеленой оксидной пленкой, а этот сплав сиял так, словно его вчера надраили… что, в принципе, тоже не исключалось. Скульптура являла собой изображение змеи, которая обвила тремя кольцами вершину пирамиды. На треугольной, угрожающе поднятой голове сверкали три глаза, сделанные из все тех же зеленых кристаллов. Макс не брался определить, сколько тонн могло весить такое изваяние, но понимал, что немало.
– Я думаю, поиски надо начинать оттуда, – сказал Макс, оценивая расстояние между двумя пирамидами. Выходило что-то около полукилометра. – Что скажешь, Рыжий?
– Мона и атуда, – произнес Рыжий, что следовало понимать как «Можно и оттуда».
За пирамидой, закрывавшей вид на этот архитектурный ансамбль, Макс провел минут двадцать, может, чуть больше. Времени более чем достаточно, чтобы доставить пленницу к пирамиде, поднять тревогу, собрать отряд и вернуться за Живобоем. При условии, конечно, что Максим с Рыжим не ошибались, и Любаву действительно потащили к змеиной пирамиде.
– Давай-ка поищем тропу. – Макс, прихрамывая, двинулся к джунглям, но котяра опередил его. Он взял чуть левее, остановился в шаге от зарослей и призывно мяукнул.
Максим подошел к Рыжему и убедился, что кот безошибочно указал на тропу, вернее, даже неширокую дорогу. Вымощенная булыжниками, она уходила в сторону пирамиды. Вытащив из чехла нож, которому доверял все-таки больше, чем Живобою, Макс ступил под сень экзотических растений.
Во влажном, тяжелом для дыхания воздухе висел густой запах цветов и перегноя. Справа и слева, в непроницаемых дебрях что-то беспрерывно стрекотало, шуршало и шипело. Рыжий внимательно зыркал по сторонам, но особого страха не выказывал – он уже продемонстрировал, что думает по поводу местной фауны, придушив трехглазую ящерицу.
Макс и Рыжий продвинулись метров на пятьдесят вглубь джунглей, когда впереди послышались хриплые агрессивные выкрики и короткие фразы на незнакомом языке, звучавшие как приказы.
– Давай-ка уберемся отсюда, – произнес Максим, сворачивая с тропы.
Он углубился в мглистые заросли шагов на десять, – учитывая густоту местной растительности, больше не требовалось. Убедившись, что среди опавшей листвы и корней не притаилась очередная трехглазая тварь, Макс лег на дерн, остро пахнущий перегноем. Широкие, мясистые листья растений, похожих на фикусы и магнолии, надежно скрывали его от рептилоидов, а вот сам Максим прекрасно видел, что происходит на каменистой тропе. Рыжий лег рядом. Прошло не больше минуты, и в поле зрения возник отряд велоцирапторов.
Пернатые динозавры шли, растянувшись цепью. Тот, что вел отряд, держал в лапах Живобой, остальные вооружились луками, копьями, увесистыми дубинками и кистенями. Деревянные шары, болтавшиеся на высушенных лианах, были утыканы пожелтевшими клыками каких-то зверей, по всей видимости, хищных рептилий. Мало того, некоторые велоцирапторы напялили на себя доспехи из костяных пластин, нашитых на кожаные рубахи с короткими рукавами. По смыслу – тот же колонтарь.
Посмотрев на всю эту экипировку, Максим сделал логичное предположение, что если когда-то велоцирапторы и владели секретом обработки металла, то сейчас это искусство было утеряно. Ящеры, строившие грандиозные пирамиды и разбиравшиеся в науке, скатились в каменный век. Оставался шанс, что все это создали другие существа, а у велоцирапторов все еще было впереди, но в это Максиму как-то не верилось. Все великие цивилизации проходили похожий путь развития, и научный прогресс открывал ящик Пандоры. За взлетом неизбежно наступало стремительное падение и деградация. Так случилось с земными динозаврами двести миллионов лет назад. Так случилось с атлантами двенадцать тысяч лет назад… И тут Максима осенило.
Атланты применили Мракобой, это привело к дроблению мерностей и возникновению своеобразной пространственной складки. Рождению «перпендикулярного мира», который вместил и росичей, и выродков. На заре времен динозавры тоже применили Мракобой, и логично предположить, что это могло обернуться аналогичными последствиями для реальности. Мир, в который занесло Макса, населяли рептилии. А падальщики-птерозавры оказались на удивление похожими на существ, облик которых реконструировали палеонтологи, изучая древние окаменелости. Максим мог спорить, что его самого, Любаву и Рыжего закинуло в «перпендикулярный мир», отколовшийся от Земли в то время, когда на ней еще царствовали рептилии.
Размышляя об этом, Макс не забывал считать противников. В отряд входило три десятка велоцирапторов, плюс командир с Живобоем.
Отряд удалился. Выждав минуту-другую, Макс поднялся с земли и вышел на тропу. В ногу практически вернулась прежняя сила, что было очень кстати. Не обнаружив присвоившего Живобой чужака на прежнем месте, воинственные велоцирапторы кинутся искать его по окрестностям. Так что, если он хотел спасти Любаву, следовало поторапливаться. Макс перешел на быстрый шаг, а потом и на бег. Рыжий, как и раньше, несся чуть впереди. Тропинка петляла среди развесистых «папоротников» и деревьев, похожих на пальмы, и в какой-то момент уперлась в площадку, вымощенную гранитными плитами и усыпанную грудами битого камня. В ее центре возвышались две странные асимметричные колонны, увитые лианами. Так показалось Максу в первый момент, а присмотревшись, он понял, что это ноги статуи. А усыпавшие площадку обломки были не чем иным, как ее расколотым туловищем. Когтистые ноги, вне всякого сомнения, принадлежали велоцираптору, а пройдя немного вперед, Макс обнаружил каменную башку статуи, зубастую, трехглазую и покрытую узорами, изображавшими перья. Сходство было налицо, и это подтвердило теорию Максима. Существа, когда-то создавшие Живобой, выродились, растеряли научные знания и теперь бегали по джунглям с копьями и луками, словно дикари.
От площадки, посреди которой торчали нелепые ноги-колонны, отходило несколько тропинок. Макс, недолго думая, выбрал ту, что вела к змеиной пирамиде. На пару с Рыжим он бежал по сумрачному туннелю, образованному нависающими ветвями растений. Из-за постоянных изгибов и поворотов тропинка просматривалась то на двадцать, то всего на пять шагов, и это сыграло с Максимом злую шутку. В очередной раз повернув, он буквально налетел на двух велоцирапторов. Максим резко остановился, вскинув нож, и ящеры замерли, удивленно вытянув шеи. Эти были мельче, с более тусклым оперением, и держали плетеные корзины, полные оранжевых ягод. Макс сообразил, что перед ним самки велоцирапторов. Он бы мог воспользоваться замешательством и бесшумно убить их, но вместо этого неразборчиво выругался и опустил нож. Убивать безоружных женщин, пусть даже к ним напрямую подходило определение «чудо в перьях», было как-то не в его правилах.
Рептилоиды опомнились, одновременно уронили корзины и бросились наутек. Их резкие вопли быстро удалялись.
– По-тихому не получилось, – констатировал Макс. – Ничего, как-нибудь справимся. Чего встал, Рыжий? Побежали за этими курицами!
Джунгли поредели, стало заметно светлее. Тропинка в очередной раз повернула, и Макс очутился на окраине каменистого пустыря. До змеиной пирамиды оставалось примерно сто пятьдесят метров, но путь к ней преграждал довольно высокий плетень, утыканный поверху заостренными кольями. За ним виднелись крытые пальмовыми листьями крыши. Имелись тут и деревянные ворота, установленные на двух массивных столбах, а на столбах – кто бы сомневался! – белели зубастые черепа. Одного взгляда на них Максиму хватило, чтобы опознать останки тираннозавров. На Земле подобная черепушка сделала бы честь любому палеонтологическому музею. Ворота были распахнуты, и за ними мелькали силуэты ящеров. Макс попятился, сделав несколько шагов обратно по тропе. Парочка, встреченная им чуть раньше, конечно же, успела поднять тревогу, но пока что никто не бросился обыскивать джунгли. Возможно, потому, что три десятка воинов сейчас находились далеко от поселения, да к тому же унесли с собой второй Живобой. Оставалось надеяться, что в деревне их всего два.