Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 6)
Короткая стычка возле древней пирамиды не позволяла досконально изучить врага, но кое-какие выводы и предположения Максим все же сделал. Похоже, когда-то в этом измерении существовала развитая цивилизация, построившая пирамиды и создавшая высокотехнологичное оружие. Возможно, это были предки пернатых ящеров, утащивших Любаву, а может, и кто-то другой – с этим еще предстояло разобраться. Потом что-то произошло, война, эпидемия или же природный катаклизм. Повидавший многое, Максим склонялся к первому варианту. Цивилизация рухнула, но оставила после себя кое-какие любопытные игрушки, например трубчато-кристаллический бластер, который Максим уже окрестил Живобоем, по аналогии с Мракобоем. Похожий сценарий бывший инженер наблюдал в мире, который делили между собой Рось и Еурод. Атланты давно сгинули, но их артефакты продолжали храниться в укромных местах, подобных Клыку Дракона. Выродившиеся потомки древних не могли создать ничего подобного и лишь охотились за опасным наследием Атлантов. Скорее всего, велоцирапторы так же паразитировали на наследии высокоразвитой цивилизации, откапывая из руин все, что уцелело и могло принести пользу. Однако легче от этого не становилось. Если у племени имелся лишь один Живобой, они во что бы то ни стало попытаются вернуть его, закидав Максима стрелами. Небольшое преимущество давал браслет, но если даже силовое поле отразит стрелы, что помешает рептилоидам подождать, пока раненый пришелец умрет от жажды и голода? Проявив терпение, они могли бы забрать ценную пушку, не рискуя собственными жизнями.
Черная лужа, в которую превратился атаман велоцирапторов, невыносимо смердела. Максим решил, что если уж ему суждено принять смерть, то пусть хотя бы подальше от этих мерзких останков. Он собирался вернуть «Горца», который по-прежнему торчал в груди велоцираптора, но перед этим решил освоиться с незнакомым оружием. Все-таки лучше изучить возможности Живобоя сейчас, чем когда из всех щелей полезут недружелюбные динозавры.
Живобой был оборудован своеобразным «ремешком» – металлическим жгутом, похожим на гладкую цепочку. Прежде чем закинуть оружие за спину и переползти туда, где лежал второй труп, Максим внимательно осмотрел и ощупал трофей. Он опасался, что Живобой активируется каким-нибудь хитрым способом, недоступным человеку, например, телепатией или генетическим кодом владельца. Однако среди переплетения трубок обнаружилось нечто, до безобразия похожее на спусковой крючок автомата. Большой палец интуитивно нашел еще один переключатель, расположенный примерно там же, где предохранитель у АК–47. Макс невольно усмехнулся. Оружие, вызывающее биораспад, все еще казалось ему отвратительным и подходящим скорее для еуродцев. Однако тот факт, что устройство чужеземной пушки имело сходство со старым добрым «калашом», заставило Максима другими глазами взглянуть на Живобой – такое расположение переключателей и рычагов имело смысл, ведь верхние конечности велоцирапторов сильно напоминали человеческие кисти.
Макс направил пушку на джунгли и плавно нажал на спусковой крючок. Устройство завибрировало, издало уже знакомый писк, а после выплюнуло зеленую вспышку. Там, куда был направлен ствол, джунгли начали стремительно чернеть и умирать. Казалось, какой-то невидимый демон высасывал жизнь из гигантских фикусов и папоротников, оставляя на месте «трапезы» лишь тлен и прах.
– Жесть, – пробормотал Максим словечко, которое с его подачи стало популярным у росичей, и сместил переключатель, который по его предположению являлся аналогом предохранителя у АК.
Попытка снова нажать на спуск ни к чему не привела. Курок заблокировался и, казалось, стал одним целым с трубчатым корпусом.
– И на том спасибо, – уже не боясь окончательно «отстрелить» себе пятую точку, Макс закинул Живобой за спину. Гибкий жгут, заменявший ремень, сам собой втянулся в корпус оружия, удобно зафиксировав трофей между лопаток.
Разобравшись с Живобоем, Макс поднял браслет, который, по счастью, не упал в «бульон» на ящериных косточках. Артефакт напоминал украшение из числа тех, что египтологи доставали из гробниц фараонов, но с технологическим уклоном. Хитро переплетенные трубочки, из которых состоял браслет, напоминали трубки Живобоя, только тоньше. Они сплетались вокруг округлого кристалла, который так же мерцал зеленым. Возможности убедиться, что именно эта бижутерия генерировала силовое поле, не имелось. Поэтому Макс просто надел браслет на нечувствительную левую руку и продвинул повыше, так, чтобы плоское кольцо надежно зафиксировалось на предплечье. После этого он вернул в чехол двух «Горцев», которые нисколько не затупились от удара об энергетический щит, и пополз прочь от лужи. Останки воняли дохлятиной, и над ними уже начинали роиться насекомые.
Ползти только с одной действующей рукой и ногой оказалось неудобно. Макс бормотал крепкие словечки, но продвигался к цели. Когда до мертвого ящера оставалось метра три, на каменные плиты легла четко очерченная тень. Она перемещалась, как будто над плато, на низкой высоте и скорости, парил дрон. Максим, недолго думая, перекатился на спину. Пушка больно впилась в поясницу, но он едва ли обратил на это внимание. Над полосой, вымощенной плитами, нарезал круги самый настоящий птерозавр.
Удлиненная голова с гребнем, усеянная зубами пасть, маленькие глазки, похожие на стеклянные бусины. Когтистые лапы ящер по-птичьему поджал к телу, покрытому рыхлым коричневым оперением. Костлявую шею окружал пушистый «воротничок», совсем как у земных грифов. Чуть выше парил еще один птерозавр. Они принялись кружить над Максимом, и кожистые крылья упруго резали воздух.
Голая голова, которую не страшно перемазать кровью, и пуховой воротник, выполнявший функцию «слюнявчика», – эти существа явно относились к падальщикам, которые привыкли дербанить трупы. Больше не обращая внимания на птерозавров, Макс пополз дальше. Когда он приблизился к велоцираптору, сверху раздался трескучий вопль, в котором явственно слышалось возмущение.
– Не нужен мне ваш обед, – пробормотал Макс. – Заберу нож, и делайте с этим куском дохлятины что захотите!
Он выдернул из груди ящера «Горца» и пополз прочь, к нагромождению валунов, за которым не так давно пряталась Любава. Очутившись на месте, Макс потянул за гибкий шнур и скинул оружие. Привалившись спиной к холодным камням, он положил Живобой на колени.
Птерозавры, двигаясь по сужающейся спирали, опустились на землю и приступили к трапезе. Макс не без любопытства наблюдал за этим процессом – все-таки не каждый день выпадала возможность ощутить себя в «Парке Юрского периода». А потом вдруг осознал, что зрение в левый глаз полностью вернулось. Он тут же принялся поочередно закрывать ладонью то один глаз, то другой. Что так, что этак, Максим одинаково хорошо видел и птерозавров, и цветы, усыпавшие папоротник. Внезапно растение, служившее Максу своеобразной таблицей для проверки зрения, зашевелилось. Он положил руку на чехол с ножами, ожидая появления очередной хищной рептилии. Ящерица действительно имела место быть, трехглазая и покрытая изумрудного цвета чешуей. Но она безвольно болталась в пасти кота.
– Рыжий! – воскликнул Макс и не сдержал радостный смех. – И ты здесь?!
Птерозавры на мгновение оторвались от трапезы, повернув к человеку зубастые морды, а после продолжили потрошить бедного велоцираптора. Рыжий затрусил к Максиму, правда, не по прямой, а заложив солидный крюк, чтобы обогнуть обедающих падальщиков. Приблизившись к хозяину, он положил у его ног добычу, а потом запрыгнул на колени.
– Как же тебя сюда занесло, дружище? – Макс, обрадованный появлением Рыжего, на мгновение забыл о том, что паралич еще не отпустил его левую половину тела. Он взъерошил загривок котяры, запустив пальцы в его клочковатую шерсть… и только потом сообразил, что сделал это обеими руками!
– А ведь правду говорят, что коты могут исцелять! – рассмеялся Макс, опуская еще слабую руку на колено.
– Моут!.. – не промяукал, а довольно произнес Рыжий.
На самом деле он был котодлаком, почти сверхъестественным зверем, способным использовать человеческую речь и находить червоточины, связывающие соседние миры. Макс подобрал Рыжего в деревне Жуковка, где местные называли его не иначе, как Чума, и даже грозились отравить. Кто же знал, что хулиганистый котяра, доставший всю деревню своими выходками, вовсе не тот, кем кажется! Правда, в полной мере его сверхъестественные таланты раскрылись уже в Роси.
Буквально через десять минут Максим уже смог встать, придерживаясь за валуны. Колено еще дрожало, и нога казалась ватной, как после местной анестезии, но главное – он уже мог идти. И если потребуется, сражаться. Рептилоиды утащили Любаву за пирамиду, и Максим собирался выследить их.
– Ну что, Рыжий, пойдем, отыщем этих поганцев!
Кот издал воинственный мяв. Пока тело Макса восстанавливалось, он успел рассказать Рыжему, что произошло у подножия этой пирамиды. И в красках поведал, что собирается сделать с треклятыми бройлерами, когда найдет их курятник. В том, что котодлак его понимает, Макс не сомневался.