Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 8)

Чтобы попасть в поселение, раскинувшееся возле змеиной пирамиды, Максу предстояло перемахнуть плетень. И он осознавал, что лучше сделать это подальше от ворот, где толпились ящеры.

– Давай поглядим, как у них с обеспечением безопасности, – проворчал Максим.

Воспользовавшись тем, что на опушке зелень росла не так уж густо, он начал пробираться через папоротники, стараясь при этом не слишком шуметь. Плетень, возведенный из столбов и лиан и напоминавший боковину гигантской корзины, был выстроен полукругом. Максим и Рыжий держались кромки джунглей, пока не перестали видеть ворота и черепа ти-рексов.

– Будем прорываться здесь, – решил Макс, останавливаясь.

Между джунглями и плетнем не имелось никаких укрытий, ни камней, ни растений. Вероятно, ящеры специально очищали эту полосу, чтобы враг не смог подобраться к поселению незамеченным. Все, что оставалось Максу и Рыжему при таком раскладе, – пересечь межу одним быстрым рывком и уповать на русское «авось». Так они и поступили. Несколько секунд, и Макс уже стоял у плетня, прижимаясь к нему спиной. Никто не закричал, не ударил в колокол и не затрубил в раковину. Выждав немного, Максим начал взбираться по стене. И хотя лезть по забору, сплетенному из лиан, не составляло труда, Рыжий все равно оказался наверху первым.

– Так нечестно, у тебя когти, – усмехнулся Макс, когда котяра вопросительно посмотрел на хозяина с вершины плетня. Его взгляд словно говорил: «Ну и чего ты там возишься? Любава ждет!»

Отломав заточенный кол, который смотрел ему прямо в лицо, Макс осторожно приподнял голову над забором. Крытые листьями крыши, глинобитные стены, двери, закрытые шторами из ракушек, нанизанных на шнурки. Обычное дикарское поселение. На пороге одной из хижин сидел пожилой, уже наполовину лишившийся оперения велоцираптор. Он дремал, а в его руке тлела трубка из обожженной глины.

«Динозавр-курильщик! – подумал Макс, перемахнув через забор. – Теперь я точно все видел!»

Появление чужаков (не говоря уже о гибели двух ящеров) переполошило общину. Макс готов был спорить, что почти все велоцирапторы, кроме совсем уж старых и дряхлых, собрались сейчас вместе. Должны же они обсудить последние события и дождаться, когда отряд приведет пленного «попаданца». Тем не менее шанс, что Жарова кто-нибудь заметит, был велик. Очутившись внутри поселения, он бросился к стене ближайшей хижины. Держа наготове «Горца», Макс короткими перебежками перемещался от одного домика к другому и пытался понять, где бы могли держать Любаву. Со стороны ворот доносился неразборчивый гомон, похожий на запись птичьего щебетания, которую понизили на пару октав. Рыжий шел рядом с Максом, как будто соглашаясь с выбранным направлением.

Очаг из камней и глины, с тлеющими углями… Недоделанная корзина, брошенная прямо на пороге хижины… Растянутая на шестах и дурно пахнущая шкура какой-то рептилии… Черепки и обглоданные кости… Ни один из домиков не выглядел как место, где могут держать пленника, и Макс уже смирился с мыслью, что ему придется наведаться в змеиную пирамиду. В этот момент Рыжий издал негромкий мяв и повернул налево.

– Ну как скажешь, – пробормотал Макс, знавший, что в таких вопросах с котейкой лучше не спорить.

Идти пришлось недалеко. Человек и кот оставили позади десяток одинаково убогих глинобитных строений и внезапно вышли к довольно большому и высокому дому круглой формы, сложенному из камней. Если вход в любую другую хижину закрывала густая штора из ракушек, то здесь имелась деревянная дверь. Скрепляющим раствором, впрочем, все равно служила глина, а кровельным материалом – широкие пальмовые листья. Макс решил, что это либо жилище вождя, либо общинный дом, где заседали старейшины. В любом случае лучшего места, чтобы держать пленника, он пока не увидел. Максим решительным шагом направился к дому и вышиб дверь одним ударом ноги. Створка рухнула внутрь, и он шагнул в полумрак, пахнущий дымом и травами.

То, что этот дом принадлежал не вождю, а шаману, Макс понял, едва переступив порог. Он не стал всматриваться в детали обстановки, отметив только зубастые черепа, размалеванные варварскими узорами, и уродливых каменных идолов у стены. Крышу поддерживал толстый, грубо отесанный столб, вкопанный в землю в центре круглой комнаты. И к нему, веревками, сплетенными из высушенных лиан, рептилии привязали Любаву. Она сидела на земле, привалившись к столбу, а ее руки были заведены за спину.

– Макс! – девушка встрепенулась.

И тут из полумрака, бряцая костяными побрякушками и амулетами, выступила сгорбленная фигура. Жаров был готов поклясться, что секунду назад здесь никого не было. В правой руке шаман держал кривой деревянный посох, набалдашником которому служил змеиный череп с тремя пустыми глазницами. А его левая рука сжимала зазубренный каменный клинок. Молодой человек замахнулся, намереваясь отправить шамана прямиком к богам, которым тот служил. В этот же миг глазницы черепа на посохе полыхнули зеленым. Максим все-таки бросил нож, но произошло невероятное – «Горец» пролетел мимо цели, ударился в стену и упал на утоптанный земляной пол перед алтарем. Мало того, все черепа, находившиеся в комнате, озарились мертвенным зеленоватым свечением. Комната странным образом «поплыла». Макс никогда не принимал психотропных препаратов, например ЛСД, столь популярный у любителей расширить сознание. Но догадывался, что такой эффект могли вызвать наркотики. Перспектива исказилась, пространство изогнулось, а стены раздвинулись. Вместе с ними отодвинулся и дверной проем, хотя Макс продолжал стоять на выбитой деревянной створке. Помещение наполнил неприятный, пульсирующий свет. Силуэт шамана потемнел и вытянулся. Его голова почти коснулась потолка, а посох увеличился до размеров небольшого деревца.

Максим выхватил из чехла второй нож и упругим броском послал его в чудище, которым обернулся престарелый ящер. Раздался звон, так хорошо знакомый Максиму, – нож попал в… дерево? Но ведь он целился в колдуна! И даже промазав, должен был попасть в каменную стену, как при первой попытке.

– Макс, ты что?! Это же я!

Повернувшись на голос Любавы, Максим увидел свой нож, который воткнулся в столб и все еще вибрировал от удара, подобно камертону. «Горец» срезал прядь волос, которая упала девушке на плечо. Ее спасла реакция опытной воительницы и, возможно, сверхъестественное чутье, свойственное росичам. Любава успела отклонить голову вправо, и только поэтому нож вонзился в столб, а не в ее череп.

Это зрелище (а еще осознание, что сейчас он едва не убил собственную жену) парализовало Максима, но лишь на мгновение. Ему тоже была свойственна интуиция воина, и сейчас она подсказала взять из чехла последний оставшийся нож. Не раздумывая, Макс перехватил его лезвием назад и нанес удар. Острие пронзило покрытую перьями плоть, на пальцы брызнуло горячим. Макс развернулся и ударил снова, рассекающим движением слева направо. Шаман выронил тяжелый каменный клинок, которым собирался пронзить чужака, а после захрипел и рухнул на земляной пол, заливая его кровью. В тот же миг зеленое свечение погасло и комната стала прежней – жутковатой, но не потусторонней.

Макс резко дернул запястьем, стряхивая с ножа капли крови, и повернулся к Любаве.

– Милый, так бы и сказал, что тебе надоела моя прическа, – сказала девушка, улыбаясь.

Максим с облегчением выдохнул. Шутит – значит, все в порядке.

– Поверь, я буду любить тебя с любой прической, – сказал он, рассекая веревки. – Но готов обсудить это, когда мы уберемся отсюда подальше.

– Не возражаю, – отозвалась девушка, поднимаясь на ноги и потирая запястья. – Как говорится, погостили, и довольно.

Пока Макс собирал ножи, в дом заглянул Рыжий, но переступать порог не стал.

– Вот так встреча! – Любава потрепала его за ухом. – И ты здесь?

– Мявк! – Котяра потерся о ее пальцы.

– Нежности будете разводить по ту сторону забора, – сказал Максим, выглядывая наружу.

Покинуть деревню, впрочем, оказалось не сложнее, чем попасть внутрь. Беглецы перемахнули плетень и, никем не замеченные, скрылись в джунглях.

Глава 4

Над рекой клубился туман. Вначале темно-серая гладь воды подернулась едва заметной дымкой, но прошло каких-то полчаса, и белесая пелена загустела, став похожей на кисель.

Кирилл Плетнев еще ранним утром припарковал свой Ford Focus в нескольких десятках метров от старого особняка, окруженного высоким решетчатым забором. Рядом с водителем, на пассажирском сиденье, лежал металлический термос, фотоаппарат с длинным, рассчитанным на съемку отдаленных целей объективом и мощный бинокль. По мнению Кирилла, самой полезной вещью из этого набора был термос, в котором плескался крепкий кофе.

Если речь заходила о работе частного детектива, большинство людей представляли себе драки, головокружительные погони и перестрелки с наркобаронами. Само собой, это не имело ничего общего с реальностью. Бо́льшую часть времени сыщик просто ждал, сидя в засаде. Иногда, чтобы сделать пару обличающих фотографий, приходилось несколько часов околачиваться под окнами чьей-нибудь квартиры или офиса. Это называлось «вести наружное наблюдение», и тут уж без термоса с кофе было не обойтись. Если бы Кирилла спросили, какие качества необходимы, чтобы стать частным детективом, он бы не задумываясь ответил: терпение и железный зад.