Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 47)
Окинув взглядом улицу, Слава принял решение атаковать зловещий пузырь откуда-нибудь сверху: если удастся прожечь мембрану и зараза выплеснется наружу, лучше находиться повыше. Самым подходящим для этих целей местом оказалось трехэтажное здание банка, стоявшее на углу.
Быстро поднявшись по мраморной лестнице, мальчик зашел в чей-то кабинет, выходящий окнами на улицу. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – здесь работало начальство. Добротная кожаная мебель, дорогая техника, сейф с кодовым замком и картины на стенах. По большому счету, вся эта роскошь не имела значения. Все вокруг являлось лишь проекцией, фантазией, ведь в реальной жизни Слава никогда не бывал в этом кабинете и, скорее всего, даже в этом конкретном отделении банка. К счастью, его подсознание радостно строило новые уровни, прорисовывало окружающую реальность, подобно тому, как нейросети генерировали картинки на заданную тему.
Мальчик распахнул окно и выглянул на улицу. Точку обстрела он выбрал просто идеально – высотой сфера доходила до второго этажа и располагалась прямо напротив выбранного мальчиком окна. Он уселся на подоконник и расстегнул рюкзак. В нос ему тут же ударил резкий запах бензина вперемешку с машинным маслом. Не стоило недооценивать девяностые. Подростки, чьи школьные годы пришлись на 2025-й, понятия не имели, как изготовить вонючую дымовуху из пластиковой линейки, пугач из обычных спичек или даже мощный взрывпакет. Им проще было купить китайские петарды. Горский, ребенок девяностых, без проблем нашел ингредиенты для коктейля Молотова в обычных квартирах. Мало того, изучая содержимое кухонь и хозяйственных помещений, Слава обнаружил не только бензин, но и крысиный яд, трехлитровую банку спирта и даже старинный револьвер.
Мальчик извлек из рюкзака бутылку, заткнутую промасленной тканью, и дешевую пластиковую зажигалку. После этого поджег тряпку, размахнулся и швырнул коктейль Молотова на верхушку пузыря. Бросок получился удачным – бутылка приземлилась точно в центр… но не разбилась. Сфера мягко спружинила, и бутыль осталась целой и невредимой. С тем же успехом можно было кидать стеклянную гранату на батут или перину. Фитиль продолжал гореть и в какой-то момент поджег содержимое бутылки. Стекло все-таки раскололось от жара, и горючая смесь растеклась по сфере. Но черная упругая мембрана и не думала загораться.
– Вот черт, – выругался Слава. Ему пришло в голову, что, возможно, огонь – не то, что здесь нужно.
Тем не менее он предпринял еще одну попытку, сбросив вторую бутылку на тротуар, вплотную к пузырю. Стекло разбилось, пламя взметнулось вверх, облизывая стенку сферы. Горючая смесь прогорала, огонь постепенно сходил на нет. На асфальте появились темные пятна гари, а вот черный пузырь никак не пострадал. Казалось, под окнами банка находился шар, сделанный из жаропрочного стекла и заполненный концентрированной тьмой.
Стиснув зубы от злости, мальчик схватил рюкзак, вытащил восемь оставшихся бутылок с зажигательной смесью и батареей расставил их на подоконнике. Он уже не верил, что это сработает, но, как известно, лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать вовсе.
Один за другим, Слава поджег фитили и, как только вспыхнул последний, начал сбрасывать бутыли на асфальт, целясь в одну точку. Пламя взметнулось вверх почти до третьего этажа, горячий, пахнущий бензином воздух влетел в комнату, заставив мальчика попятиться. Оставалось надеяться, что это сработает, потому что другого плана у Славы пока что не имелось.
Дожидаясь, пока смесь прогорит, мальчик сел в кресло, стоявшее за письменным столом из темного дуба. Здесь он чувствовал себя привычно – как начальник, к которому вот-вот зайдут подчиненные и будут с униженным видом что-то просить. Подумав об этом, Горскому стало тошно от самого себя – словно вся шелуха, которая нацеплялась на него в течение жизни, отвалилась, обнажив порочную сердцевину. Он всю жизнь примерял маски, хотя сам не всегда понимал, что пытается скрыть.
В комнату ползли щупальца черного дыма, наполняя пространство удушливым, дерущим горло запахом. Но бензин прогорал, и огонь уже не дотягивался до третьего этажа. Мальчик встал с кресла и выглянул из окна. Внизу все еще бушевал пожар, но казалось, будто сама сфера ничуть не пострадала. Огонь растекался по ее выпуклой стенке как масло по фольге.
Выругавшись, Слава выскочил из кабинета и бегом, перепрыгивая через две ступеньки, спустился на первый этаж. Он хотел поближе взглянуть на пузырь и убедиться, что огонь не причинил тому вреда.
Покинув здание, Горский, насколько позволял жар, приблизился к черному пузырю. Несмотря на дымную завесу, стало ясно – огонь не смог нарушить целостность жутковатой сферы. За несгораемой мембраной продолжали пульсировать и двигаться «сосуды», жившие своей загадочной жизнью. Они плавали в черноте, купались в ней, как водоросли в темных водах. Пришло время придумывать новый план.
Славик медленно обошел очаг заражения, внимательно вглядываясь внутрь пузыря и ища хоть какое-то слабое место. Хитросплетения «сосудов» все-таки не были хаотичными – по меньшей мере, в одном месте они сплетались толстым жгутом и устремлялись внутрь, очевидно, к сердцевине этого непонятного организма.
Повинуясь внезапному порыву, мальчик коснулся мембраны и надавил на нее. Вопреки ожиданиям, его не отбросило в сторону, не обожгло и не ударило электрическим разрядом, – его рука просто медленно погрузилась в желеобразное теплое
Вдохнув полной грудью, как перед прыжком в воду, мальчик шагнул внутрь пузыря.
Прежде чем погрузить в черную мерзость лицо, Славик задержал дыхание и закрыл глаза. Сделав пару осторожных шагов, как человек, очутившийся в незнакомой темной комнате, он услышал мерную пульсацию. Сначала мальчик подумал, что это стук его собственного сердца, но секунду спустя осознал, что это работа сосудов-насосов. Тем временем кислород в легких заканчивался. Понимая, что находится внутри «студня», Слава судорожно вдохнул, одновременно открыв глаза. Оказалось, здесь можно было дышать, хотя воздух казался влажным, наполненным испарениями и слегка пах канализацией. Преодолев желеобразную перепонку, Слава погрузился в темную текучую субстанцию, которая являлась чем угодно, но только не жидкостью. Скорее это вещество напоминало липкий дым или туман. Мальчик сделал еще пару шагов, осторожно приблизившись к сплетению сосудов.
Вблизи они выглядели еще отвратительнее, чем снаружи. Словно земляные черви, внутри которых текла нефть. Все они тянулись к центру сферы, и Слава понял, что ему нужно туда же. Он хотел выяснить, за счет чего питаются эти черви… или же кого они питают.
Мальчишка двинулся вперед, раздвигая пульсирующие вены, как раздвигал бы высокую, покрытую росой траву. Скользкие и упругие, они ответили чавкающим звуком. Чем дальше, тем сложнее и гуще становились переплетения, а толщиной жгуты напоминали уже не сосуды и вены, а наполненные черной кровью артерии. Становилось все темнее, мерзкая влажная плоть гладила Славу по лицу, и в какой-то момент он подумал, что просто умрет здесь, задохнется, не в состоянии отыскать дорогу обратно. И все же ноги продолжали отмерять шаг за шагом, а руки отодвигать артерии, преграждавшие путь к центру сферы. Горский подумал, что здесь ему, как и в джунглях, не помешало бы мачете, и даже вспомнил, что за поясом у него, вообще-то, болтается болторез, который он захватил с собой в качестве оружия. Но не успела эта мысль оформиться в его голове, как жесткие сосуды ослабили свою «хватку». Слава шагнул вперед и понял, что достиг центра.
Это место выглядело как закуток, окруженный блестяще-бордовыми шевелящимися полотнами. Словно пленница, подвешенная на веревках, в центре висела его подруга Ира. Ее туловище, руки и ноги опутывали те самые сосуды-канаты, голова безвольно свесилась на грудь. Судя по бледному безжизненному лицу, сфера вытягивала из девочки последние жизненные силы.
Слава сам не понял, как очутился возле подруги, – казалось, ноги сами принесли его на место. В этот миг Ира приподняла голову и распахнула глаза.
– Ты жива! – воскликнул мальчик. – Подожди, я тебе помогу!
К ее рукам и ногам тянулись десятки пульсирующих трубочек-сосудов, присосавшись к телу, будто ненасытные пиявки. Слава попытался оторвать один из сосудов, и тот с чавканьем отделился от воспаленной кожи. Но едва он перешел к следующему, как первый тут же вернулся на место.
– Н-н-ничего не выйдет, – едва слышно прошептала девочка. – Они не отпустят. Оставь меня здесь и уходи…
– Не в этот раз, – процедил Слава.
Он вытащил из-за пояса болторез и попытался перерезать жгут, присосавшийся к запястью Иры, но с тем же успехом он мог тыкать в него зубочисткой. Инструмент, способный резать арматуру, лишь соскользнул с плотной и гладкой поверхности, не оставив даже царапины. Отбросив в сторону бесполезное оружие, Горский вытер со лба пот и на секунду остановился. Внезапно он осознал, что должен сделать.
– Я займу твое место, – сообщил мальчик Ире.