Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 48)
– Ч-ч-что?.. – прошептала она. – Нет, не делай этого. Ты погибнешь.
– Я и так почти погиб, – горестно вздохнул Слава. – Я предавал, использовал людей, манипулировал ими. Знаешь, я даже создал секту, где командовал такими же богатенькими извращенцами, как и я сам. Представь, я называл себя верховным жрецом. Смешно, да? И видишь, к чему я в итоге пришел. Так дай мне хотя бы напоследок сделать что-то правильно.
С этими словами мальчик отцепил от тела подруги один из сосудов-пиявок и переставил себе на руку. Сосуд тут же вгрызся в кожу, не заметив подмены. Снова и снова Слава проделывал это, перенося паразитов с тела побледневшей девочки на свое. Наконец, последний жгут отпустил Иру, и та обессиленно рухнула на асфальт.
Подошвы Горского оторвались от земли – вены приподняли его, подвесив посреди сферы. Он чувствовал, как из тела выкачивается кровь, как пульсируют жгуты, крепко держащие его. Он знал, что еще чуть-чуть и полностью лишится чувств, а потом умрет. Как ни странно, эта мысль немного успокоила его. Он расслабился, закрыл глаза и позволил жизни утекать из его тела…
Шло время, и Слава начал осознавать, что его храбрый уход из жизни начинает немного затягиваться. Мало того, мальчик вовсе не чувствовал, что ему становится хуже. Даже голова не кружилась, как бывало при кровопотере. Он открыл глаза и посмотрел на паразитов, присосавшихся к телу. Некоторые трубки ссохлись и отвалились от кожи, а другие покрылись язвами, словно его кровь была заражена. С удивлением Горский наблюдал, как травится его враг, как сосуды прекращают качать кровь. В конце концов кошмарный организм просто отпустил его.
Сорвав с кожи несколько последних, уже умирающих вен, Слава подбежал к Ире. Та лежала на асфальте, тяжело дыша и не в состоянии встать.
– Быстрей! Надо уходить!
Ира с трудом открыла глаза:
– К-к-как тебе удалось вырваться?..
– Похоже, я не такой вкусный, как ты! Мне кажется, пузырь мной отравился.
Славик помог подруге подняться на ноги. Ему казалось правильным уйти отсюда как можно скорее. Сосуды ссыхались прямо на глазах, как сорняки, которые полили гербицидом, и мальчик не знал, к чему все это может привести. Впрочем, благодаря этому найти выход оказалось значительно проще – сосуды, в которых еще сохранялась жизнь, стали дряблыми, другие же валялись на земле смердящими кучами плоти.
Стало светлее, впереди показалась желеобразная мембрана. Несколько шагов сквозь влажный полумрак, и мальчик вынес повисшую на его плече подругу на улицу. По сравнению с мрачно-кровавой внутренностью сферы пустынная улица казалась просто раем на земле. Слава вдохнул полной грудью, подвел Иру к бордюру и осторожно усадил ее возле дерева.
– Кажется, оно умирает, – сказал мальчишка, оглянувшись на сферу.
Пузырь уменьшался на глазах, пленка высыхала и опадала на землю. Сам не понимая как, Слава сумел победить паразита, хотя знал, что таких очагов в городе еще много. Почувствует ли конунг какое-то изменение?.. Скорее всего. Горский не знал, на что влияют эти зараженные зоны, но понимал, что их здесь быть не должно. А значит, ему предстоит обойти их все и уничтожить.
– Ты как? – спросил он Иру.
– Как видишь, уже лучше, – девочка слабо улыбнулась. – Но ты же понимаешь, что меня здесь нет? Я давно умерла. И все это не по-настоящему.
– Для меня по-настоящему. – Мальчик ощутил, как на глаза наворачиваются слезы. – Ира, если бы я мог лечь в землю вместо тебя, я бы это сделал, честно. Ни на секунду бы не задумался.
– К-конечно, Мерфи… я знаю.
Когда подруга использовала прозвище, взятое из их любимого фильма, в сердце Горского словно вонзилась игла.
– Прости меня, Льюис.
– Прощаю.
Максим висел примерно в четырех метрах над землей, а сверху, с пирамиды, за ним равнодушно смотрело изваяние трехглазой змеи. Конунг стоял спиной к святилищу, засунув руки в карманы, и с явным наслаждением наблюдал, как его заклятый враг напрягает мускулы, пытаясь преодолеть невидимые путы. Между ними, чуть выше головы конунга, но ниже, чем Жаров, висел вырванный из Мракобоя кристалл.
– Тебе, наверное, интересно, что будет дальше, – произнес повелитель Еурода. – Я расскажу. Мысль помучить тебя подольше кажется очень соблазнительной. Я бы мог раздробить тебе все кости, сломать позвоночник. Или содрать кожу и бросить умирать в грязи. Но я, пожалуй, откажу себе в этом удовольствии.
– Почему же? – спросил Максим. – Спешишь куда-то?
– Представь себе, да! Мне надо исследовать это любопытное измерение, забрать все полезное, что здесь найдется. А потом поставить на колени твой родной мир. С Мракобоем это будет несложно. Впереди столько интересного, и мне просто жалко тратить время на такого беспомощного червяка, как ты!
Жаров скептически вскинул бровь:
– Если не ошибаюсь, это кристалл от Мракобоя. Если он здесь, значит, машина поломана.
– Этот камень и есть оружие, – фыркнул конунг. – Остальное просто упрощало работу с ним. Ящеры поместили бесценный камень в дешевую оправу.
– Идиот, который активирует Мракобой, сам же первым и погибнет, – сказал Максим, зная, что конунг Еурода ни за что не рискнет собой любимым. – Так что – вперед! Сделай это и сдохни уже.
– Спасибо, что предупредил. Значит, заставлю это сделать кого-нибудь еще. Но прежде мы с тобой понаблюдаем, как мои люди расстреливают этих неудачников, что пытались сломать Мракобой. Хочу, чтобы ты это видел.
– Ты просто безумный ублюдок, – сказал Макс, озвучив и без того очевидный факт.
– Потом я убью тебя. И никакого телекинеза! – Конунг довольно потер ладони, как человек, предвкушающий отличное развлечение. – Я задушу тебя своими руками и буду смотреть, как твои глаза медленно стекленеют!
– Не радуйся раньше времени. Даже если мы погибнем, найдется тот, кто тебя остановит, – сказал Макс.
– Если и так, никто из вас этого не увидит. – Выродок оглянулся на сектантов, замерших у входа в пирамиду: – Поставьте-ка этих троих к стенке и по моей команде…
Замолчав на середине фразы, конунг внезапно схватился за голову. Его качнуло, как человека на грани обморока. Точно так же качнулся кристалл, который до этого плавно вращался в паре метров над землей. Внезапно Максу стало легче дышать, и пластины доспеха перестали так сильно впиваться в тело. Скрипя зубами, выродок произнес два слова – «Проклятый Горский!» – а после несколько раз ударил себя кулаком по виску.
Жарову тут же все стало ясно. Вячеслав Горский не погиб, он сопротивлялся паразиту, захватившему его тело, а когда конунг отвлекся, нанес ему удар в спину.
Кристалл еще несколько раз качнулся из стороны в сторону, а после со звоном упал на каменные плиты. Незримые путы, спеленавшие тело Макса, лопнули. Падая с высоты четырех метров, ничего не стоило переломать кости, но он прошел неплохую подготовку на такой случай и успел сгруппироваться. Пружинисто приземлившись на ноги, Жаров перекатился через голову, амортизируя удар. А когда встал, его рука уже сжимала один из трех метательных ножей. Конунг издал полный ярости вопль, и в мозг Максиму словно бы вонзилось ядовитое жало.
Ментальный удар раскидал мысли, как порыв сквозняка сдувает карточный домик. В голове все смешалось, и человек, секунду назад собиравшийся сокрушить конунга, словно умер. На какое-то мгновение Жаров перестал понимать, кто он и где находится, но сквозь этот хаос внезапно прозвучал чей-то негромкий, неестественно спокойный голос:
Эти слова, сказанные самой Мультивселенной во время путешествия по реке мертвых, заставили Макса вспомнить, кто он такой. Вернули ему целостность. Поднимая руку с ножом, он впервые в жизни собирался метнуть во врага не просто заточенный кусок металла, а концентрированный сгусток собственной воли, принявший форму ножа. Когда «Горец» сорвался с его пальцев, Жаров готов был поклясться, что оружие на секунду приняло вид полупрозрачного серебристого жала. И оно оставалось таким, пока не вонзилось в горло конунга.
Когда друзья покидали поселение, провожать их вышли все до одного велоцирапторы. Конфликт с ними был улажен, когда Максим освободил пленников из общинного дома. Кроме того, он вернул аборигенам их бесценный Живобой и остальные похищенные артефакты. И, конечно же, передал им оставшихся в живых сектантов. После того что они учинили в деревне, Жаров посчитал, что ящеры имеют право судить их по своим законам. Друзья поддержали это решение.
Перстни, оказывается, служили неплохими переводчиками, устанавливая прямую телепатическую связь между носителями. Переговорив с верховным жрецом, Макс убедил его, что в пирамиде Мракобою не место. Очередной террорист или безумный диктатор мог явиться из портала, и тогда снова пролилась бы кровь. К счастью, Жаров знал место, где до кристалла никто не доберется. Пещера крылатых крепко охраняла свои тайны. Там, в круге из тридцати девяти колонн, оружие Судного дня могло лежать тысячелетиями, и никто бы не нашел его.
Теперь друзья в сопровождении жрецов и воинов двигались к загадочной пещере, чтобы предать чудовищное оружие забвению. Аркадий Кузнецов, выглядевший как нашкодивший пес, плелся рядом. После этого им всем, по идее, предстояло лишь добраться до Ведьминой поляны и навсегда проститься с этим необычным миром. Наконец-то можно было вернуться домой, хотя Макс знал, что его работа в иных реальностях еще не закончена. Шагая вперед, он размышлял, как же сказать об этом Любаве и остальным. Они уже приближались к скальной гряде, когда Жаров выпалил: