Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 21)
Бодрствовали не только взрослые, но и дети. Несколько маленьких ящеров возились в пыли или же с веселыми воплями носились друг за другом, как вдруг один тощий ящеренок остановился посреди улицы. Он выглядел младше своих товарищей по игре, и перья на его голове забавно топорщились. Макс замер, сжимая приклад Живобоя. Он не сомневался, что мелкий, напоминающий взъерошенного воробья, раптор их засек. Оставалось надеяться, что ящеренок не испугается и не начнет вопить. В этом случае отряд оказался бы в крайне неприятном положении – будучи русским человеком со своим кодексом чести, Жаров не стал бы стрелять, рискуя попасть в детей. И совершенно неважно, что это были отпрыски динозавров, а не людей. Не зная, как быть дальше, Максим вдруг почувствовал плечом прикосновение Любавы.
– Идем, – чуть слышно прошептала она.
Когда люди двинулись вдоль забора, ящеренок лишь любопытно вытянул шею, но не стал визжать или звать на помощь. Похоже, он был слишком маленьким, непуганым, да и просто не понимал, кого видит перед собой. Отряд скрылся в тени хижины, которой заканчивалась улица. Из-за глинобитной, изобилующей щелями стены доносились низкие голоса. Макс и Любава словно окаменели, Рыжий прижался к ноге хозяина. Спустя полминуты молодой человек ощутил, как его жена с облегчением выдохнула.
Сейчас Жаров пожалел, что в мире, принадлежавшем рептилиям, ментальная связь между ним и Любавой исчезла. Очевидно, физика этого измерения отличалась от физики «перпендикулярного мира», ставшего жертвой Большого Схлопа. А как удобно было бы сейчас обсудить план действий, используя безмолвную речь! Впрочем, Максим и так уже знал, что им требовалось. Небольшая диверсия с целью отвлечения противника.
Улица, где их заметил мелкий раптор, была слишком людной (хоть Максим и сомневался, что слово «людная» корректно применить к улице, заполненной динозаврами). Жестом велев жене оставаться на месте, он прокрался вдоль глинобитной стены, миновал сооружение из жердей, на котором пованивала шкура какого-то животного, и еще одну постройку, мало отличавшуюся от первой. Выглянув из-за угла, разведчик увидел полутемную кривую улочку. Рядом с одной из лачуг, в кольце закопченных камней, горел небольшой костер, а возле него дремал пожилой ящер, прикрыв все три имеющиеся глаза. Его спина ссутулилась, а частично облысевшая голова упала на грудь. Из пасти, в которой недоставало половины зубов, капала слюна. Макс покинул укрытие, приблизился к костру и вытащил из него пару тлеющих веток. С этим трофеем он вернулся к Любаве и Рыжему. Девушка без лишних слов поняла, что задумал ее супруг, и кивком одобрила план.
Чтобы достать до крыши, Максу было достаточно протянуть руку. Самый доступный кровельный материал в джунглях – сухие пальмовые листья – тут же начал тлеть. Тонкая струйка дыма выросла и закачалась, подобно маленькой кобре. Чемпион по метательному оружию и мастер спорта по настольному теннису, Жаров умел кидать предметы точно и на большие расстояния. Украденные из костра ветки полетели на соседние крыши.
Короткими перебежками, рискуя попасться на глаза недружелюбным аборигенам, диверсанты двинулись вдоль забора. Макс рассчитывал, что у них в запасе есть пара минут, но пальмовые листья вспыхнули как бумага, несколько лет пролежавшая на сухом пыльном чердаке. Стало светлее, послышались вопли и треск пылающего дерева. Маленькая кобра в мгновение ока обернулась прожорливым драконом. Листья были только растопкой, а главной пищей для огня – то, что находилось под ними. Каркас из палок, связанных лианами.
Когда жители деревни заметили пожар и засуетились, покидая свои жилища, отряд укрылся между стеной небольшой хижины и поленницей. Мимо них пробежал ящер, расплескивая воду из грубо сработанной деревянной лоханки. Макс не сомневался, что пожары здесь случались часто, и местные тушили их сообща, пока пламя не перекинулось на соседние дома.
– Подождем немного, а потом бегом к пирамиде, – шепнул Макс. – Думаю, там мы и найдем нашего языка.
План сработал, как задумывалось. Пока аборигены стягивались к месту, где полыхнул пожар, устроившие его саботажники поспешили в противоположную сторону, к пирамиде. Ее очертания странным, зловещим образом гармонировали с желтым треугольником, плывущим над джунглями. Казалось, пирамида специально построена так, чтобы отражаться в небе, как индийский Тадж-Махал отражается в воде.
Когда убогие постройки остались позади, до змеиного храма оставалось еще метров сто. Очевидно, строить дома ближе ящерам запрещало какое-нибудь нелепое религиозное табу или просто страх перед древними богами. Впрочем, Жаров прекрасно понимал аборигенов – ему бы тоже не захотелось жить рядом с древним, пропитанным неведомой магией сооружением. С вершины пирамиды на поселение смотрело изваяние змеи. Ее чешуя блестела, глаза-кристаллы мерцали зеленым, а хищный, холодный взгляд нервировал. Возле пирамиды расположились каменные изваяния драконов и змей, установленные на кубические постаменты. Они стояли в две шеренги, как почетный караул, и формировали коридор метров пятьдесят в длину. В памяти у Макса снова всплыла аллея сфинксов. Правда, в отличие от египетских химер, местные чудовища не казались мудрыми и отрешенными. Казалось, они ждали удобного момента, чтобы спрыгнуть с пьедесталов и сожрать незваных гостей.
– Вход, скорее всего, охраняется не только статуями, – сказала Любава, замедляя шаг. – Нам придется драться, чтобы войти внутрь.
– Кто его знает, что у этих ящериц в башке?.. Может, они считают, что их боги достаточно сильные, чтобы самим за себя постоять.
– Вот уж сомневаюсь, – поморщилась девушка.
– Да, я тоже. Поэтому возьми Живобой. – Максим протянул жене трофейное оружие.
– А ты?
– А у меня есть мои «Горцы», спасибо Сан Санычу. – Жаров похлопал по чехлу с ножами. Сказать по правде, добрая сталь казалась ему надежнее кристаллов, накачанных непонятной магической энергией.
К пирамиде приближались медленно и осторожно, прячась за драконами и змеями. Выглянув из-за постамента, на котором застыла жуткая крылатая горгулья, Макс увидел прямоугольный проем, ведущий внутрь сооружения. Вход освещали два крупных кристалла, вмурованных в стену, справа и слева от входа. Там же, в мертвенном зеленоватом свете, застыли два стражника. Оба в доспехах из крупной чешуи, нашитой на длинные кожаные рубахи, оба с копьями. За спинами висели колчаны, полные стрел, и компактные луки.
Он видел, как один часовой почесался и зевнул, широко раскрыв зубастую пасть. Эти двое, конечно же, знали, что по окрестностям бродят опасные чужаки, захватившие Живобой, но не допускали мысли, что враг попытается атаковать их святая святых. Это был просто почетный караул, и не более. Макс решил первым броском устранить зевающего ящера, а потом разобраться с его напарником. Выступив из-за пирамиды, он оказался на границе размытой световой лужи – воинственная тень, возникшая словно ниоткуда. Неуловимое движение – и смертоносный клинок полетел в раззявленную пасть. Второй ящер даже не пошевелился, лишь удивленно распахнул три желтых змеиных глаза. Нож еще летел, когда Жаров потянулся за следующим «Горцем». И тут зевающего ящера окутал зеленоватый полупрозрачный кокон. Лезвие со звоном отскочило и упало на дорожку, вымощенную гранитными плитами. Слишком поздно Макс заметил на руках рапторов браслеты из тонких металлических трубочек.
Немая сцена длилась не более двух секунд – стражники метнули свои копья практически одновременно, и на этот раз энергетический кокон окутал человека. Гладкие жерди, увенчанные костяными наконечниками, упали на землю.
Сказать по правде, затянутый в водоворот событий, попаданец не вспоминал о генераторе силового поля с того момента, как надел его на левую руку и спрятал под рукав. А теперь эта игрушка, захваченная вместе с Живобоем, спасла ему жизнь!
Благодаря браслетам, ящеры и атаковавший их человек оказались в одинаковом положении. Они могли одолеть друг друга, только сражаясь врукопашную. При этом стражники лишились копий, а вот у Макса в руке оставался метательный нож. Намереваясь использовать это преимущество, он кинулся в атаку. Ящер, которого спасло силовое поле, замер на месте, зато его напарник зашипел, словно гадюка, и прыгнул на врага. Жилистые пальцы рептилии сжали запястье Жарова, ловко перехватив руку, сжимающую нож. Острые зубы защелкали в миллиметрах от его лица. Противники упали на землю и покатились по щербатым плитам, нанося друг другу тяжеловесные, но довольно бестолковые удары.
Самым опасным оружием ящера Максим считал пасть, из которой несло несвежим мясом. Но резко пересмотрел свое мнение, ощутив острую боль в левой лодыжке. Верхние конечности велоцирапторов эволюционировали, став похожими на человеческие руки, а вот нижние остались когтистыми лапами хищников. Не дожидаясь, пока стражник распотрошит его словно рыбу, попаданец выхватил свободной рукой третий нож и вонзил его в бок врага. Острие скользнуло по пластине и прошило кожаную основу доспеха. Ящер вскрикнул. В тот же миг нож вышел из раны и вонзился снова, на этот раз в шею.