Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 15)

От созерцания разгромленной прихожей Киру отвлек мокрый собачий нос, прикоснувшийся к запястью. Девушка посмотрела на пса. Тот нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но встревоженным или испуганным не выглядел. Это немного успокоило Киру. Собаки – умные существа. Если бы в доме затаился чужак или лежало чье-нибудь мертвое тело, Буран бы это почувствовал.

– Ладно, – произнесла Кира. – Давай посмотрим, что там дальше.

Она перешагнула обувницу и очутилась в прихожей. Все было тихо, лишь потрескивали под подошвами кроссовок осколки амфоры. Стараясь не наступать на разбросанные вещи, Кира пересекла прихожую и зашла в большую комнату, служившую гостиной. Здесь имелся камин, облицованный диким камнем, пара глубоких кожаных кресел и торшер. Полочки были забиты сувенирами, привезенными дядей из многочисленных экспедиций, а над камином висели огромные оленьи рога. Здесь дядя Аркадий читал, курил трубку и принимал посетителей. Мало кто из его гостей удостаивался чести быть приглашенным в другие комнаты особняка, и уж тем более в святая святых – дядин рабочий кабинет.

На первый взгляд гостиная была в полном порядке – все вещи на своих местах, ничего не разбито и не опрокинуто. Похоже, драка (которая, по мнению Киры, и явилась причиной погрома) началась и закончилась в прихожей.

Под ногами пружинил толстый ковер. Кира разулась и сняла рюкзак. Оставив обувь у порога, она направилась к двери, ведущей во внутренние помещения дома. Буран шел за молодой хозяйкой как привязанный.

За дверью, обшитой теми же панелями, что и стены, и потому малозаметной, находился темный коридор. Кира вслепую протянула руку, безошибочно коснувшись выключателя. Справа и слева, в простенках вспыхнули несколько бра. Сколько лет прошло с тех пор, как она каждый день ходила по коридорам и лестницам дядиного дома, а привычка никуда не делась…

Из коридора вели несколько дверей. Кира помнила, что на первом этаже находилась кухня, ванная, огромная, забитая книгами библиотека, а еще – ее собственная спальня. Девушка осознавала, что должна заглянуть в каждую комнату, убедиться, что хозяин дома не лежит в одном из чуланов с проломленной головой. Второй этаж, где находились личные апартаменты дяди, девушка решила оставить напоследок.

За ближайшей дверью располагалась кухня, сияющая чистотой. Беглый осмотр показал, что здесь все в порядке, – вопреки мрачным ожиданиям, Кира не обнаружила на полу засохших кровавых пятен или осколков посуды.

Аркадий Кузнецов считал приготовление еды высоким искусством. К сожалению, он предпочитал готовить экзотические блюда с труднопроизносимыми названиями, от которых у гостей нередко случалась изжога. Сама Кира тоже неплохо готовила, а в приготовлении блинчиков так и вовсе достигла совершенства. Последние годы она много практиковалась, подрабатывая в блинной. Платили ей немного, но зато разрешали забрать домой нераспроданные блинчики.

«Если тебя однажды попрут из института, – говорила Динка, ценительница ее кулинарных талантов и соседка по комнате, – ты всегда сможешь открыть собственную блинную». Обычно Кира отвечала, что хоть сейчас заберет документы, если болтливая подруга соблаговолит предоставить ей стартовый капитал, чтобы начать бизнес.

Заглянув в библиотеку, ванную, котельную и пару пыльных чуланов, Кира остановилась у двери в свою бывшую комнату. «Интересно, что там теперь?» – подумала она, повернув ручку.

Справа находились кровать и шкаф, слева – письменный стол и кресло. На кресле, рядком, сидели плюшевые лисы, зайцы и медведи. Дядя Аркадий не стал ничего выбрасывать, как будто надеялся, что однажды племянница передумает и вернется домой.

Кира прошлась по комнате, прикасаясь к старым вещам. Буран молча наблюдал за ней, сидя у двери. Девушка погладила Пушкина – плюшевого медведя с пышными бакенбардами провела пальцем по корешкам школьных учебников и остановилась у окна. Не дожидаясь, пока ностальгия заставит ее расслабиться и потерять бдительность, племянница Аркадия Кузнецова отвернулась от окна и покинула комнату.

– Идем, Буран, – сказала она, направляясь в конец коридора, где находилась лестница на второй этаж.

Раньше Кира поднималась наверх только с разрешения дяди, и сейчас, шагая по бетонным ступеням, испытывала если не стыд, то неловкость. Она понимала, что это глупость, но никак не могла отделаться от ощущения, что нарушает некое священное табу.

– Давай быстрее с этим закончим, – сказала девушка, обращаясь к Бурану. Пес зевнул, демонстрируя прискорбное безразличие к ее внутренним проблемам.

Заглянув в спальню (тяжелая деревянная мебель, ночник на тумбочке, пара акварелей на стенах) и убедившись, что там все в порядке, Кира зашла в дядин кабинет. Включив верхний свет, она застыла на пороге, а Буран приглушенно заворчал.

Ящики столов были открыты, книги и диски сброшены с полок. Кто-то перерыл картотеку, вытряхнув из папок все содержимое. Вырезки из газет и журналов, фотографии, компьютерные распечатки, рукописные заметки – все это лежало на полу, огромной кучей макулатуры. Погромщика, кто бы он ни был, интересовали только бумаги – он не тронул макеты таинственных городов, гипсовый слепок стопы снежного человека и пластмассовые фигурки неизвестных существ. Мощный телескоп на металлической треноге, установленный у окна, тоже уцелел.

«Комнату не громили, – поняла Кира. – Здесь что-то искали!»

Компьютер был включен, все четыре монитора показывали горный пейзаж, служивший заставкой рабочего стола. Очевидно, тот, кто перерыл картотеку, заглянул и в электронные архивы.

Кира развернулась и вышла из кабинета. Спускаясь по лестнице, она подумала, что теперь самое время звонить в полицию.

– Может, пропало что-то из ценных вещей? Деньги, драгоценности, аппаратура?

Старший лейтенант Ивлев оторвался от бумаг. У него было гладкое розовое лицо, как у огромного младенца, облаченного в полицейскую форму, жидкие светлые волосы и водянистые глаза навыкате. Сейчас эти глаза выжидающе уставились на Киру. Выразительностью они вполне могли соперничать с глазами дохлой рыбы.

– Я же вам говорила, – устало выдохнула девушка. – Последний раз я была здесь три года назад. Может, что-то и пропало, откуда мне знать?

Кира и старший лейтенант Ивлев сидели за кухонным столом, накрытым скатертью. Еще двое полицейских шныряли по дому, и это нервировало Киру. Аркадий Кузнецов оторвал бы племяннице голову, узнав, что она притащила в его дом наряд полиции. Он не был помешан на конспирологии и теории заговора, не считал, что правительство, спецслужбы и некая тайная элита (в которую, разумеется, входили масоны) управляет ходом мировой истории. Однако к представителям правоохранительных органов дядя Аркадий относился с недоверием, и это еще мягко сказано. «Лучше иметь дело с бандитами, чем с ментами, – говаривал он иной раз. – С ними проще договориться!»

В дверях появился полицейский, один из тех, что осматривали дом, пока Кира давала показания. Это был здоровенный коротко стриженный тип с чертами лица и походкой неандертальца. В руках он держал алебастровую маску. Дядя (который приобрел ее у одного коллекционера за приличные деньги) уверял, это копия реального слепка лица пришельца, разбившегося в тысяча девятьсот сорок седьмом году в Розуэлле.

– Смотрите, у меня тут улика, – полицейский приложил маску к лицу. – Я думаю, хозяина дома утащили инопланетяне!

– Не разбейте, пожалуйста, – попросила Кира. Она чувствовала себя так, словно сидит не на кухонном стуле с мягкой обивкой, а на доске с гвоздями, будто какой-нибудь йог, выступающий для туристов на улицах Дели или Мумбаи.

– Отставить, рядовой Искаков, – скомандовал старший лейтенант Ивлев. – Вас что, не учили, что улики нельзя трогать до приезда экспертов?

Молодой полицейский усмехнулся и скрылся в коридоре. Кира проводила его беспомощным взглядом. У нее уже не в первый раз возникло неприятное ощущение, что полицейские не воспринимают ее всерьез. Похоже, они считали ее глупой девчонкой, устроившей панику на пустом месте.

– Итак, продолжим, – произнес старший лейтенант, возвращаясь к бумагам. – В прошлом были случаи, чтобы ваш дядя уехал куда-то, не поставив в известность родных и друзей?

– Бывало, – нехотя призналась Кира. – Раньше он часто уезжал в экспедиции.

Еще некоторое время полицейский задавал ей одни и те же вопросы: «Ничего ли не пропало?», «Когда в последний раз вы говорили с дядей?», «Упоминал ли он об угрозах в свой адрес?» С каждой минутой девушка все больше убеждалась, что полиция не станет искать дядю. Им нужно было что-то посущественнее разбитой подставки для зонтов и разбросанных бумаг. Например, пара-тройка залитых кровью трупов и орудие преступления в придачу.

Вскоре на кухне собрался весь наряд. Пока начальник беседовал с Кирой, рядовые полицейские, не спрашивая разрешения, включили кофемашину и достали из посудного шкафа кружки. Киру так и подмывало сказать: «Чувствуйте себя как дома», но она слишком робела в присутствии трех крепких мужчин в форме. Они чувствовали это и вели себя излишне раскованно, если не сказать нагло. Кире хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

– Кстати, а чем занимался Аркадий Кузнецов? – как бы между прочим поинтересовался старший лейтенант.