Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 46)

Пока плыли, Максим с интересом рассматривал архипелаг, убеждаясь в том, что это и в самом деле комплекс каких-то развалин. Уж слишком геометрически правильными они казались, подчиняясь какому-то архитектурному замыслу. И снова пришло ощущение, что композиция «погоста» создана не человеком, а существом с иным восприятием, несмотря на биологическое сходство атлантов и людей.

Лодку заметили, но тревогу никто не поднял. За её приближением следили всего трое матросов на борту хладоносца, и по команде Гвидо десантники с расстояния в сто метров «заневолили» наблюдателей засосом – выбросом пси-поля из глушаров с добавлением собственного мысленного внушения. Матросы остались у борта крайнего корпуса хладоносца, молча глядя на лодку.

Пристыковались к выброшенной с борта на канатах деревянной колоде, поднялись по лесенке с деревянными же ступенями на борт, первым – Гвидо, за ним Любава и Максим.

Сотник сверкнул глазами, подходя к матросам, проговорил низким голосом на еуродском языке:

– Стеречь! Не поднимать! Ждать!

Максим, изучавший в своё время росичский, запомнил также с полсотни слов на языке выродков, и понял сказанное.

Не спеша двинулись к другому борту корпуса тримарана, что и представлял собой хладоносец, оценивая жуткую колючую гору мракобоя, накрывшего все три палубы трёх корпусов корабля. Центральный корпус оказался накрыт им полностью, но у бортов крайних корпусов оставались узкие проходы, по которым можно было передвигаться впритык к грузу. Видимо, поэтому гвардейцев и матросов здесь было мало: пассажирам хладоносца не хотелось прогуливаться вдоль бортов мимо шипасто-чешуйчатого тела изделия атлантов.

Добрались до другого борта беспрепятственно, не встретив ни одного гвардейца.

Однако рулевая надстройка корабля отсюда видна не была, поэтому решили пересечь корабль от крайнего корпуса до центрального по нижнему ярусу, хотя Максим и предлагал ударить по надстройке дистанционно, не видя её.

– Не промахнёмся, – сказал он уверенно.

Но Гвидо решил по-своему.

– Мы не знаем, кто в данный момент находится в рубке. Ударим безрезультатно и поднимем панику. Руслан, останешься здесь, предупредишь, если начнётся тревога.

– Начнётся тревога – мы и сами увидим, – иронически сказала Любава. – Пусть лучше охраняет лодку.

Гвидо молча повернулся и шагнул к середине корпуса, где был виден открытый люк в недра корабля.

Марфа и бойцы двинулись за ним. Любава тоже. Максим задержался.

– Ты что? – оглянулась девушка. – Не отставай.

– Что-то мы упускаем из виду, – нехотя пробормотал он, зашагав за сотником.

– Что?

– Знал бы – сказал. Дежавю какое-то. Но уж очень легко мы добрались до хладоносца. Неужели выродки так беспечны? Или уверены в своей неуязвимости?

– Не время рассуждать.

Они догнали группу, оставив у борта рослого бородатого парня, чувствующего себя в костюме матроса неуютно.

У входа в пристройку, на которой лежал «плавник» мракобоя величиной с неё, Гвидо встретил матроса, уступившего ему дорогу. Молодой щуплый человечек глянул на него расширяющимися глазами, и сотник ткнул ему в лицо «мосол».

– Замри!

Матрос застыл.

– Проводи нас к рулевому кусту!

Матрос сделался белым и чуть не упал, но Гвидо подхватил его под руки и подтолкнул вперёд.

– Веди!

Спустились ниже, до поперечного коридора, соединявшего все три корпуса тримарана. Пахло в коридоре неаппетитно, словно недалеко гнило мясо. Встретили ещё матроса, не обратившего на делегацию никакого внимания, и двух гвардейцев, которых на всякий случай усыпили.

Проводник довёл группу до центральной шахты лестницы, начал подниматься, но сотник остановил его:

– Замри! Стой здесь, жди!

Замерли, прислушиваясь к какому-то шуму на верхних палубах.

– Это не по наши души? – прошептала Марфа. – Или они взяли Руслана?

Гвидо покачал головой.

– Это не тревога, что-то иное. Потом узнаем. Всё, разговорам конец! Сосредоточьтесь! Заходим, вырубаем рулевую команду, капитана, вызываем командира гвардейцев…

– Не тяни время! – выдохнула Любава. – Я пойду первой!

– Первым пойду я!

Гвидо в три прыжка преодолел два пролёта лестницы до рулевой пристройки и рванул дверь на себя.

Ворвавшийся в рубку вторым, Максим наткнулся на спину Гвидо, сделал шаг в сторону, и первой его мыслью было: «Вот что мы упустили из виду!»

Вбежали за ним и остальные десантники, обходя застывшую пару и тоже останавливаясь.

Помещение рубки длиной метров пятнадцать и шириной в десять, было битком набито гвардейцами! Льющегося сквозь прозрачную полосу сплошного окна света хватало, чтобы можно было рассмотреть оружие в руках солдат конунга: в большинстве своём это были шмайссеры, изготовленные на заводах Еурода, хотя кое-кто из них держал какие-то короткоствольные ружья, напоминающие старинные базуки.

Тишина и неподвижность в рубке, после того как в неё ворвались росичи, длилась несколько мгновений. Потом кто-то отдал короткую команду, стволы автоматов шевельнулись, разбирая цели, и началось действие.

Максим выстрелил из глушара первым, не целясь, опередив Гвидо на долю секунды. Целиться было некогда, и удар получился не остронаправленным, а как бы размазанным в пучке излучения. Кроме того, Максим послал вперёд мысленно-волевой приказ: стоять! Однако этого хватило, чтобы вся толпа гвардейцев численностью в тридцать бойцов замерла, как если бы им было дано распоряжение замереть самим командиром.

Гвидо выстрелил тоже, но он стрелял на поражение, и сгусток энергии из «мосла» парализовал лишь одного из гвардейцев, который, скорее всего, и являлся здесь главным, судя по обилию золотых блях и побрякушек на мундире.

Ударили из своих «мослов» и спутники Гвидо, роняя на пол ещё четверых гвардейцев. Один из них, падая, удачно нажал на спусковую скобу и дал очередь по своим же, внося тем самым элемент неожиданности. Трое гвардейцев напротив упали, остальные в панике шарахнулись в стороны, мешая друг другу открыть огонь по росичам.

– Назад! – глухо рявкнул Гвидо.

Пользуясь секундным замешательством и паникой, десантники рванулись назад, в коридор, и наткнулись на спешащий навстречу чёрно-красный отряд в количестве шести солдат.

Однако ратники Гвидо проявили себя умелыми бойцами и выстрелили первыми, сбивая тех, кто мчался впереди. Ещё один залп беглецов скосил оставшихся, не успевших ни разу применить оружие.

– К лодке! – Гвидо на бегу подхватил выпавший из рук гвардейца шмайссер.

Та же мысль пришла в голову и Максиму, потому что он тоже схватил автомат со ступеньки.

Начали останавливаться женщины, но Гвидо крикнул:

– Я прикрою! Уходите!

Дверь из рубки распахнулась, выпуская порцию красноголовых солдат, и тут же раздались две очереди: вместе с Гвидо открыл стрельбу и Максим.

Сбежали на этаж ниже, рванулись по коридору в соседний корпус тримарана. Впереди – Симеон и ратник Гвидо, за ним – женщины и последними – Максим и сотник. Оба дважды останавливались, выпуская короткие очереди по бегущим следом преследователям. Добежали до лестничного пролёта, рванулись было вверх, и раздавшаяся стрельба оборвала жизнь бегущего впереди ратника. Пришлось прятаться за выступы стен и отвечать из автоматов, пока не кончились патроны.

– Мрак вам в зад! – выругался Гвидо. – Бегите к носу по нижнему ярусу, я задержу их здесь! Кто знает расположение коридоров хладоносца?

Обменялись взглядами.

– Я когда-то учил, – неуверенно сказал Симеон.

– Веди их! Я догоню!

Ратник посмотрел на Марфу. Та успокаивающе сжала его руку.

– Вспоминай, пробьёмся!

– Бегом! – рассвирепел Гвидо.

Побежали к пересечению коридоров, но Максим, оглянувшись, поколебался немного и, крикнув Любаве: «Догоним вместе!» – вернулся к сотнику.

– Какого мрака?! – прошипел тот.

– Работаем! – односложно ответил Максим.

Вверху над перекладиной лестницы показался гвардеец и свалился вниз, не успев выстрелить. В переносице солдата торчал нож.

– Круто! – оскалился Гвидо, заговорив по-русски. – Не брехали о твоих победах!